Остальные засмеялись. И правда, после его слов путь выглядел не таким бесконечным, да и возможность пройти половину на лошадях заметно облегчала задачу. Оставался только один вопрос.

Не то чтобы Мирген не доверял Зурхе. Она прошла через горы и пустыню сама, рискуя быть замеченной, погибнуть от голода, нападения дикого зверя, все равно не сдалась, пока не упала без сил. Однако путь обратно, не вниз, а вверх, к тому же – не в одиночку, а вчетвером, мог оказаться куда опаснее и дольше. Без нее они не придут в монастырь, но справятся ли сами с дорогой?

Когда он рассказывал сестре про чудесное свойство бусин, то сразу вспомнил и самого мастера, который их сделал: мастер Хагат, ювелир, не понаслышке знакомый с Небесным престолом. Он почти дошел до того перевала, где земля поднимается к небу, а значит, был привычен к долгой дороге по горам, знал об опасностях, которые могут подстерегать, кроме диких зверей и непогоды. О том, что будет, если они встретят вооруженные отряды гийнханцев, Мирген пока предпочитал не думать. Наверное, в таком случае они не смогут сделать ничего.

Ему пришлось изрядно побегать по всему Аршату, прежде чем один зажиточный поселянин наконец указал ему дом ювелира. Мирген в который раз удивился, что человек с такими золотыми руками остается довольно-таки неизвестным, а его украшения с чудесной силой не носит каждый второй. Ведь как было бы удобно, к примеру, мужу и жене носить одинаковые кольца и всегда знать, все ли у любимого хорошо. Или, например, подарить детям плетеные браслеты с аметистом, который способен очистить кровь и придать разумности решений, взрослеющей дочери – голубой топаз, помогающий раскрыть красоту.

Но мастер был прав, справедливо заметив, что люди боятся проявлений силы, хотя и уважают ее. Сталкиваясь с необъяснимым, одни охотно верят в легенду, другие – наоборот, избегают его, чтобы ничто не нарушило привычное колесо их жизни. Откуда берется сила камней и почему действует на всех по-разному, никто не знал, кроме самих охотников, однако это действительно было так: один и тот же камень одному мог навредить, другому – очистить дом и принести удачу. Мирген, правда, знал об этом в основном лишь понаслышке и из разговоров родичей: золотых и серебряных тенге, чтобы покупать разные камни, у него всегда было недостаточно, и поэтому его так удивил случай с кольцом и бусинами.

Мастер Хагат жил скромно, его небольшой дом стоял далеко от моста, припрятанный от солнца развесистым кедром. В доме была только одна большая комната; видно, Небо не дало детей мастеру и его жене. Пхади строили свои дома, как муравейники: когда рождались и подрастали дети, к основной комнате добавляли пристройки, и чем больше сыновей и дочерей рождалось в семье, тем сильнее дом расползался в разные стороны, теряя изначальную форму, однако в то же время гордо хвастаясь наличием наследников. У старика Баджала, например, должно быть пять комнат, но сын не успел достроить, а ему самому было уже не до того…

Неожиданно вспомнив о мастере-кожевнике и о том горе, что случилось в его семье, Мирген даже замер на месте, точно споткнувшись. Старик сказал, что не видел, как погиб его сын Янчен, а потом его не видели среди выживших и не нашли среди мертвых. “Его нет ни среди мертвых, ни среди живых” – так сказал шаман о его собственном отце. Так, быть может, их обоих постигла одинаковая судьба, и если Мирген сможет найти своего отца, то и мастеру Баджалу вернет сына?

С такими решительными мыслями юноша постучался.

Хагат открыл почти сразу, как будто ждал гостей, и его смуглое лицо, чуть тронутое сетью морщин, расплылось в улыбке, он поклонился, сложив руки лодочкой:

– Амитофо, степной охотник.

– Амитофо, – Мирген поклонился в ответ. – Хагат, я должен поблагодарить тебя. Те бусины, что ты мне продал на ярмарке, просто чудо. Они весь вечер и ночь были горячими, обжигали мне руку, пока я не вернулся домой. Предупредили, что случилась беда. А еще сестра… На пожаре она пострадала и после этого все время сердилась или плакала, но стоило ей надеть твои бусы, как все рукой сняло! Ожог не прошел, конечно, но…

– Заходи, – Хагат распахнул дверь пошире и приглашающе повел рукой. – В спешке правды нет.

В его доме было светло и сухо. В отличие от избы шамана, таинственной, сумрачной, увешанной разного рода масками и бубнами, насквозь пронизанной ароматами горных трав и сухоцветов, он походил на самый обыкновенный дом: в большой комнате витал островато-пряный запах чечевицы и специй, а за стеной, в закутке, отведенном под приготовление пищи, жена мастера жарила момо – продолговатые свертки из пресного теста со свежей рубленой бараниной.

В животе предательски заурчало. Мирген поспешно прижал к нему ладонь, но Хагат услышал и засмеялся.

– Тара! – крикнул он, и шипение раскаленных камней ненадолго стало тише. – Принеси нашему гостю попробовать!

Жена мастера, маленькая, полная, смешливая женщина в черно-красном платье и с большими, сильными руками, вплыла в дом, неся перед собой огромное плоское блюдо с еще дымящимися момо, густым овощным карри [10] и крупно порубленной зеленью. Мирген, минувшей ночью успевший только выпить пару кружек молока, не хотел задерживать разговор обедом, но сам Хагат и его жена Тара наперебой предлагали ему то горсть мягкого риса с карри, то ароматные горячие момо, из уголков которых так аппетитно блестел жирный сок баранины, что он не удержался и с аппетитом присоединился к еде.

Поговорить удалось только после того, как Тара принялась собирать со стола. Хагат сразу перешел к делу, быстро забыв о том, какое вкусное мясо приготовила жена. Выслушав охотника, он долго и задумчиво кивал, а после задал вопрос, над которым ни Мирген, ни его спутники, конечно же, так ни разу и не задумались:

– Вы хоть понимаете, что это опасно?

[ image6 ]

Мастер Хагат недолго думал и собирался еще быстрее. Положив в заплечный мешок запасную обувь, теплые накидки, кремень, кресало и немного еды, он велел Миргену ждать, а сам куда-то исчез. Его не было довольно долго; за время его отсутствия гость успела хорошенько рассмотреть дом и понять, что мастер и Тара просто живут скромно, а на самом деле вовсе не бедствуют. Даже в самый обыкновенный день жена носила звонкие браслеты, яркий платок, расшитый большими цветами, и тяжелое ожерелье с цветными камнями. Простая, но добротная мебель была сделана своими руками, в углу притаились статуэтки некого бесполого существа с высокой гладкой прической, узкими глазами и безмятежной доброй улыбкой, а рядом с ним расположились мужчина в древних доспехах и удивительной, нечеловеческой красоты женщина в национальной одежде пхади с множеством резных украшений. Они сидели на длинной деревянной подставке, подогнув под себя ноги и сложив руки в молитвенной позе, перед ними тихо курилась палочка сандалового благовония, и Мирген сразу понял, что это – Великий дух Тэнгэр, а по левую и правую его стороны – человеческое воплощение Генерала и Девы.

Он поклонился, сложив ладонь к ладони у груди. Столько раз он обращался к ним в молитвах и мыслях, столько раз смотрел снизу вверх на прекрасные и безмолвные снежные вершины, то позолоченные солнцем, то блестящие от голубого льда, и ни разу они не дали ему ответа. Но зато дали верных друзей и намеченный путь… это ли не ответ?

Вымыв посуду и руки, неслышно подошла и встала рядом с ним жена ювелира. Смешливая, улыбчивая, похожая на кругленькое румяное яблоко, теперь она была необыкновенно серьезна, ее черные брови, подведенные углем, сошлись у широкой плоской переносицы, а губы зашевелились в беззвучой молитве. Мирген посмотрел на нее:

– Тебе жаль отпускать его?

– Нет, не жаль, – Тара пожала плечами с некоторым удивлением. Несмотря на всю серьезность, ее черные глаза по-прежнему смеялись. – Он каждую луну ходит в другие поселки продавать камни и украшения. Возвращается, приносит много тенге, и у нас дома тепло и сытно. А я его жду. Скучаю. Мне всегда хорошо, но когда он приходит, еще лучше. Зачем жалеть? Можно просто ждать.