— С такой стороны на это я не смотрел… Это что же получается? У вас там действительно целая, полноценная школа? И насколько большая?

— Ну, точно не знаю, никогда не задавалась таким вопросом… но, думаю, человек семьсот точно есть.

— Семь сотен⁈ — вытаращился я. — Да где ж вы там все помещаетесь-то⁈

— Эм, — теперь настала очередь удивляться Ольге. — «Женская половина», вообще-то большая.

— Насколько большая?

— Ну… как пара районов этого города точно, — прикинув что-то, ответила девочка. — У нас там своя отдельная инфраструктура, своя администрация, свой бюджет… даже свои производства имеются. Можно сказать, что это город в городе. Обособленный, особенный, закрытый для посторонних…

— Два района… — потерянно-впечатлённо повторил я, остановившимся взглядом уставясь перед собой. Подобное в моей голове вообще не укладывалось. — Сколько же жён у Шаха⁈

— Шахиншаха, — поправила меня Ольга. — Официальных жён, может быть, и не много: сотни полторы, наверное. Но ещё же наложницы есть. А их больше тысячи.

— Тысячи… — эхом повторил я.

— Ну, что поделать, если традиция такая: Шахиншаху «красивых дев» дарить? Ему, может, и самому это не надо, но ведь дарят же и дарят. Как отказаться? Обидеть, не принять подарка? А вообще, ты забываешь: у нас же там не только жёны и наложницы живут. Точнее, не только ЕГО жёны и наложницы живут. Там живут ещё и жёны с наложницами его отца (кто дожил), его братьев (тех, кто не дожил), его верных людей, приближённых, павших в боях.

— А они тут каким?.. — нахмурил брови я, силясь не отстать от полёта Ольгиной мысли.

— Забота о семьях павших «Бессмертных» — прямая обязанность Шахиншаха. Раньше муж-отец-брат кормил и кров давал, но погиб в бою, теперь Шахиншах кормит и кров даёт, — пожала плечами девочка.

— Дикость какая-то, — не смог сдержаться я.

— Почему же «дикость»? — вскинулась Ольга даже немного обиженно. — Лучше, разве, было бы, если бы они разорялись и голодали, как в «цивилизованной» Европе? Или, как в Срединных Царствах, их бы вместе с телом мужа-господина заживо к нему в могилу укладывали?

— Эм… — не нашёлся я с ответом. Точнее, не решился с ней спорить. Ведь я — человек прохожий, чужак, не местный, пришёл и ушёл, а она здесь живёт, и ей здесь жить. И счастливее с моими «общечеловеческими ценностями», приняв их, она точно не станет. Несчастнее — запросто, счастливее — очень вряд ли.

— К тому же, никто же их силой в гарем не гонит. Это право их, а не обязанность.

— То есть, — ещё больше удивился я. — Они могут уйти?

— Могут, — кивнула Ольга. — Да только, куда? Если старшие жёны ещё могут на имущество покойного как-то претендовать, конкурируя с сыновьями-братьями, то младшим-то что делать? На что рассчитывать? Тем более, наложницам. Тем ведь и вовсе: пойти некуда, жить не на что. У них нет ничего своего. Ни денег, ни имущества. На что им надеяться, кроме милости Шахиншаха?

— Сурово… — почесал в затылке я. Потом тряхнул головой. — Вот ведь, никак не пойму я вашу страну. Как-то тут противоречие на противоречии. С одной стороны, настолько раскованных и уверенных в себе женщин, как здесь, я нигде больше не встречал. И права-то у них есть, и боссами-начальниками они быть могут, и имуществом владеть, и бизнес свой строить… а с другой стороны: такие вот гаремы и бесправие наложниц. Не понимаю.

— А чего тут не понять? — пожала плечами Ольга. — Много ли ты женщин знаешь, которые действительно могут и готовы сами за себя отвечать? Тащить серьёзные дела и бизнесы на себе? Многим ли оно надо?

— Эм, ну тут очень спорный вопрос…

— А ещё, ты простолюдинов с Высокими Семьями в одно не смешивай. Очень разные порядки с правилами в среде Аристократии и в среде простых людей. Так же, как и возможности с уровнем жизни. В разных мирах мы с ними живём. У простолюдинов гаремов нет. Даже у самых оборотистых и богатых. Да и… а у вас-то, разве не так? — насмешливо изогнула бровь она, глядя на меня.

— У нас?..

— В Российской Империи. У Дворянских Семей. Разве, у вас многожёнство не в порядке вещей? Как и доминирование мужчин над женщинами?

— Ну, у нас, вообще-то, женщина даже Императрицей была, — решил, всё-таки, возразить я. Правда, больше из чистого духа противоречия, чем искренне веря в свою правоту. Просто, чтобы не оставлять выпад безответным.

— Так и у нас была, — победно улыбнулась Ольга. — И даже дважды. Альмира Первая и Кира Великая. Да только, что эти исключения доказывают? И до них гаремы были, и после них… Да и сами они из гаремов вышли, возвысившись лишь после смерти мужей. Как и ваша Екатерина, кстати!

— Наша? — удивился и заинтересовался я.

— Ваша Екатерина Великой стала лишь после смерти своего Венценосного брата, Ивана Грозного Васильевича. А до того, жила у него же во Дворе, после того, как в одной из Германских междоусобиц потеряла мужа, Курфюрста Саксонии… вместе с шестью их детьми.

— Оу… — заинтересовался я. Что-то таких вот подробностей я в том учебнике истории, который зубрил в Царско-сельском Лицее, не находил. Точно помню, что не находил. Там о ранних годах Екатерины вообще очень мало было сказано. Почитай, ничего. Только год рождения, степень родства с Иваном Васильевичем, да дата восшествования на Престол. По периоду правления, конечно, много написано было. И о деяниях, и о реформах, и о войнах, и о начинаниях… Лицей, кстати, именно она основала — такой вот фактик в копилку. — А вот тут поподробнее как-то можно? Что там про нашу Великую?

— А ты, разве не знаешь? — удивилась Ольга.

— У меня всё очень плохо с успеваемостью, — улыбнулся я. — Дерусь, пою и убиваю хорошо, а вот «необязательные» дисциплины мне даются не очень… — и даже развёл руками, дабы нагляднее продемонстрировать свою искренность.

— Ну, слушай тогда… — ответно улыбнулась Ольга, отставив свой стакан с недопитым молочным коктейлем на столик и приготовившись вещать. И что-то мне подсказывало, возможно, моё чутьё учителя со стажем, что нарвался я-таки на отличницу, и ждёт меня очень красивый, развёрнутый и подробный пересказ учебников… местных учебников. Которые могут в корне отличаться своим содержанием от тех, которые в ходу в РИ.

— Не сказать, что я сама так уж много об этом знаю, — начала Ольга. — Всё-таки, исторический период сложный. Да ещё и не про Персию речь. Гораздо больший акцент во всех учебниках именно на самого Ивана Васильевича сделан. Он ведь, как ни посмотри, действительно яркий след в истории оставил. А его сестра… Екатерина Васильевна, Виттен по мужу, в девичестве Рюрикович… или из Рюриковичей, не знаю, как по-русски будет правильно. У нас в книгах она просто: Екатерина Виттен-Саксонская (Рюрикович) I Великая. Год рождения: одна тысяча пятьсот пятьдесят пятый по нынешнему Григорианскому календарю, принятому в качестве «единого международного календаря» на Большом Лиссабонском Саммите тысяча девятисотого года, Одарённая Воды из Династии Рюриковичей. Дочь Пестуна Василия из Рюриковичей и Ворожеи Елены Глинской. В тысяча пятьсот семьдесят первом году, в возрасте шестнадцати лет отдана в жёны Паладину Фридриху Саксонскому из Альбертинской линии Династии Виттенов, на тот момент бывшему великим магистром Тевтонского Ордена, из политических соображений. В тысяча пятьсот восемьдесят шестом году, во время осады Кёнигсберга польским Королём Сигизмундом Старым из Ягеллонов, Фридрих Саксонский со всей своей семьёй был убит. Тевтонский Орден окончательно потерял своё влияние и был вынужден оставить новообразованную Пруссию и перенести свой центр из Кёнигсберга в Мергентхайм. Екатерина Виттен-Саксонская считалась погибшей до тысяча шестьсот второго года, когда в ходе Русско-Польской войны, она была освобождена из плена… а Королевство Польское, как и вся Династия Ягеллонов, перестали существовать.

— О как… — попытался я переварить только что зачитанный мне по памяти материал. Переварить, сообразить, понять и осознать. С последними тремя пунктами было туговато, ведь «сухие строчки» на то и «сухие», что «жевать» их тяжело и «не вкусно».