— Чего медлишь?! Рассказывай, что видела, скудоумная чернь! — рявкнул Ричард.

Гленна, уже зная нрав своего нового хозяина, поспешила угодить раздраженному феодалу:

— В кровавый вечер осады Данноттара леди Равенна (я имею ввиду доподлинную леди Гордон) металась в часовне замка: слуги поочередности докладывали ей об исходе штурма крепости, о том, что погибли её отец и брат и что судьба миледи похоже предрешена — ей придётся носить имя супруги Дункана Маккоула, главы ненавистного клана. Губы миледи непрестанно произносили слова молитвы, слёзы градом орошали её лицо. Она была напугана. Я, признаться, также испытывала страх и ПОЭТОМУ спряталась от всех в этой же молельне. Внезапно миледи, полагая, что в часовне никого нет, исступленно произнесла: «Отец наш небесный, мне остается только одно!» С этими словами она кинулась к единственной скамье молельни и сдвинула ее с места. Из открытой взору стенной бреши, госпожа вынула какую-то книгу. Миледи едва успела её открыть и прочесть шёпотом какие-то слова (их я не могла расслышать), как вдруг хозяйка исчезла, а вместо неё появилась ЭТА ЛЕДИ, вернее, ВЕДЬМА! — тут Гленна указала пальцем на Джессику. — В замешательстве от увиденного я опрометью выскользнула из часовни, надеясь, что осталась не замеченной ВЕДЬМОЙ, благо выход был рядом! Вы не представляете, чего мне стоило потом прислуживать ей, как своей госпоже-самозванке! И всё из-за страха! Лишь бы и меня она не заставила испариться с лица земли, как истую леди Гордон! Я и сейчас боюсь расправы! Но сэр Ричард…

Гленна осеклась, опасаясь договаривать, что считает Маккоула-младшего хуже сатаны или всякой ведьмы.

Ричард Маккоул смачно прищёлкнул пальцами правой руки.

— Вяжите ЕЁ! — самоуверенно приказал он своим людям, указывая на Джессику. — Ведьме — смерть ведьмы! Ату её! На костёр!

— Вяжите ЕЁ! Ведьме — смерть ведьмы! Ату её! На костёр!

Что движило Ричардом он и сам не знал. Постоянная жажда кровопролития, жестокость, похоть снедали его изнутри. Сейчас он упивался собственной важностью. Наслаждался видом связывания рук самозванки веревками. И никак не ожидал, что какой-то черноризец попытается поставить его на место:

— Кажется, Ричард, ты торопишься с приговором! Такие решения может принимать только глава клана! А он сейчас отсутствует! — спокойно заявил монах.

— Аяяй, беда-то какая! Только он не просто отсутствует, преданный Иэгэн, он пропал без вести! А это разные вещи!

— Откуда ты знаешь дурную весть?! — удивилась Лилиас.

— Мой человек из Крейгмиллара давно уже возвестил меня об этом, наивная сестрёнка! Поэтому я счёл нужным покинуть Данноттар и приступить к хозяйствованию Крейгмилларом! Как видите, я подготовился! Вернется ли мой дражайший брат, один Господь ведает! — с неповторимым артистизмом взгрустнул Ричард. — А Крейгмиллару нужна крепкая мужская рука! Уж прости, Мэгги! Дункана нет… его супруга оказалась ведьмой… кому, как не мне теперь присматривать за кланом Маккоулов?!

Это был миг триумфа Ричарда Маккоула! Долгожданная власть! Теперь он не будет на вторых ролях, теперь он, и только ОН, решает любые вопросы клана! Осталось заручиться письменным одобрением Вильгельма. Но об этом он не станет напоминать домочадцам (пусть думают, что оно у него уже есть). Время всё разрешит!

— Но я буду милосердным: я дарую Ведьме еще один день, чтобы покаяться в своих грехах и открыть нам тайну, где же сейчас находится истинная Равенна Гордон. Может быть, тогда её душа получит прощение небес… К этому времени для костра будет всё уготовано! Его жаркое пламя прогонит адову тень с клана Маккоулов! — его голос стал раздражительнее, резче. — Уведите ведьму в подземелье! Я устал с дороги! Хочу отдохнуть! Все свободны! — властно закончил мерзкий триумфатор, потянувшись за долгожданной пинтой эля.

В подземелье было жутко холодно и сыро, затхлый запах донимал до тошноты. Противный писк крысиных полчищ вызывал нервную дрожь. Желания расположиться где-либо не возникало у узницы, да и место такого разглядеть было невозможно. Осмотревшись кругом, Джессика застонала: «Скоро этот ад, покажется мне раем!».

Отсыревшие копны сена, изодранный в клочья соломенный тюфяк, кучи ржавых цепей, разломанная деревянная бочка и замызганная бадья, какие-то сооружения, вероятно, пыточные устройства, замасленный обветшалый стол… Только он смог внушить ей слабое доверие к себе. На него обессиленная, павшая духом Джесс и присела.

«Совершенно одна! Даже стражники не остались меня охранять! Значит, они уверенны, что мне отсюда не сбежать!»

Она пыталась привести свои мысли в порядок, сдерживала себя, как могла, лишь бы не впасть в панику. Прокручивала в памяти, как киноленту, пережитые незабываемые сцены в Данноттаре и последнюю — в Крейгмилларе. Тут нервы её, как ни старалась она, не выдержали — Джесс расплакалась — надрывно, безутешно, с обреченностью и отчаянием. Ей казалось, что еще миг — и она потеряет сознание. Предвидя беду, она растянулась на столе, свернувшись калачиком. Одна её рука в вытянутом положении послужила подушкой, с помощью другой она куталась в свою тёплую шаль.

В таком положении сознание её и покинуло…

Чуть забрезжил рассвет в зарешеченном окошке под потолком, как Джессика услышала сквозь дремоту шуршание длиннополого одеяния. Джесс подхватилась. Неужели про неё вспомнили!

— Леди, говорите как можно тише!

Это был Иэгэн в своей сутане. С виду, как всегда спокоен, но его слова, говорили об обратном.

— Иэгэн! Как же я рада тебя видеть! — это был искренний всклик. Джесс подбежала вплотную к своей входной решётке и уцепилась за неё руками. — Раз ты здесь, значит, не считаешь меня ведьмой?! — с надеждой в голосе вопрошала узница.

Иэгэн проигнорировал её вопрос:

— Я воспользовался потайным ходом к узилищу. Поэтому говорить буду быстро, дабы не застать стражников.

Джессика немного разочарованно кивнула головой.

— Вы носите под сердцем дитя Дункана! Мои действия обоснованы знанием этого. Я попытаюсь увещеваниями и разговорами с Ричардом оттянуть время от… — Иэгэн не смог произнести нужное слово. — Я уже отправил гонца, Гавина, к сюзерену с прошением рассмотреть ваше дело в королевском суде. Эти уловки не могут служить порукой ВАШЕМУ помилованию. Но таким образом, мы можем спасти вашего с Дунканом ребенка. Если вы согласны, то мне, возможно, придётся нарушить своё слово — не говорить никому о том, что вы готовитесь стать матерью.

И монах стал ждать ответа от узницы.

Джесс закрыла на миг глаза: «Это было бы чудом! Время! Драгоценное время! Для меня и моего малыша! А там будь что будет!»

— Я буду благодарна тебе за любую помощь! Даже если ты печёшься обо мне только ради чада, которого я ношу!

Чернец вдруг достал какой-то тряпичный свёрток из-под полы ризы.

— Вот поешьте немного! Только всё, что останется, надёжно спрячьте. Так вы не выдадите меня, никто не узнает о моём приходе.

Монах просунул передачку через решётку и снова что-то стал доставать из-за пазухи. На этот раз — два миниатюрных стеклянных флакона. Один был наполнен прозрачной жидкостью, другой — с зеленоватым оттенком.

— Эту настойку выпейте прямо сейчас. Эти капли придадут вам силы и позволят здраво мыслить в трудную минуту. Малышу они не навредят. А этот флакон… — тут он протянул пузырёк с изумрудной смесью, — будет вам спасеньем, если мои надежды падут!

Джессика учащённо заморгала глазами, всё еще не веря, что такое может произойти.

— Я должен идти… Молитесь о спасении ваших душ и тел!

И Иэгэн исчез, казалось, опасаясь, что может быть обнаружен. Но на самом деле ему было невыносимо видеть слёзы пленницы.

Так начался новый день для Джессики в Крейгмилларе. А в мыслях узницы разум кричал, что, возможно, и последний в её несчастной невообразимо подлой судьбе!

Признаться, она ожидала, что Ричард, Маргарет да и Лилиас будут требовать от неё подробных разъяснений.