Действительно, ко мне на огонёк заглянула никто иная, как сама леди Полундра Локбрук, рыцарша, водительницы огромных роботизированных быков, врывательница в Рим и особа, которая почти на равных может подраться с боевым кардиналом церкви Звёздного Света!

Тамарис оправдала мои ожидания, надежды и чаяния, завыв сиреной о том, как обнищали духом и всем остальным жители Великой Пустыни, что даже не ценят чести, оказанной им Карабасом-агой. Который прямо сейчас, срочно (то есть медленно и печально, я же большой!) покидает город, не уберегший его от позора, поругания и полного свинства в виде хамски врывающихся в убежище святого баб неясной конфигурации. Полундра не возражала, лежа где-то там, замотанной в три или четыре шатра, народ, провожающий меня, орал благим матом вещи, сообразные произошедшему, Хан Ханов, скорее всего, сидел на троне и драл волосы на жопе от такого события, а мы ковыляли-ковыляли.

Быстро, решительно, но не выходя из роли!

Наверное, очухавшаяся синт без проблем бы до меня добралась, чтобы прояснить ситуацию, но радиосвязь и киборги оказались прекрасным сочетанием, так что все встреченные пустынники тут же кидались бить хамскую бронированную женщину, та начинала им отвечать, так что мы с Тамарис, видя то и дело взлетающие в воздух тела, получили отличную наводку на Полундру! На неё и ориентировались, пока громоздились на скарабея, да пришпоривали бедолагу, даже не слушая скорбных криков смотрителя стойл о том, что он не успевает навьючить на жука припасы.

Пофигу трава, я на себе ношу целую кучу всякого!

— «Она могла понять, кто мы?» — опасливо транслировала мне нимфа, переползая с шеи на грудь с моей помощью.

— «Вряд ли» — вспоминал я всё произошедшее. — «Скорее, она хотела попросить меня помочь ей с поисками… меня. А так как отшельники редкие зверьки, никто эту ледь не обучил, что бабам не можно вламываться в шатры к святым людям. Вот она и того. Иначе бы уже гналась за нами».

Никто за нами не гнался, только в цифровом чате стояла куча воплей. Часть граждан умоляла нас вернуться, вплоть до того, чтобы возглавить стихийно собирающееся войско ополчения, которое пойдёт на защиту ферм и перехват злых ворогов, часть докладывала, что «злую еретичку» выгнали из города и больше такого позору не допустят, а часть, видимо самых радикально настроенных, попискивала, желая возвести Карабаса-отшельника на трон.

Нет уж, такого счастья нам не надо.

— Кто-то движется нам наперерез! — отвлекла меня Тамара от возвышенных дум, одолевших на отходняке от внезапного появления женщины-рыцаря в моей непростой жизни. Нимфа, как будто бы догадавшись о моих мыслях, убито добавила. — … и он не отображается на радаре…

Вот тут уже я, поймав взглядом пылящего нам наперерез здоровенного жука, принялся управлять нашим транспортом, пытаясь избежать точки пересечения двух направлений. Если кто-то не отображается, то это кто-то не здешний, а таких, вроде бы, на всю пустыню только троица меня ищущих, да целый табун медленно подыхающих от жары орбиталов. А теперь вопрос! Какой полудохлый орбитал будет гоняться за скарабеем, на котором сидит здоровенный человекоподобный робот белого цвета⁈

Полностью уверенный в том, что с нами пообщаться хочет либо долбанная Микаэлла, оказавшаяся неподалёку от столицы, либо тот загадочный мужик, который, вроде бы, значится у бешеных баб начальником, я продолжал бороться за траекторию, позволяя нимфе отслеживать местоположение перехватчика. Тот, по словам Тамарис, вовсю старался с нами сблизиться, а рассмотреть гада мы не могли даже за счёт систем своих костюмов — он был покрыт какими-то, развевающимися на ветру, лохмотьями.

Подумав, я принялся тормозить скарабея.

— Ты чего⁈ — напряглась нимфа.

— Проще убить, чем нервировать жука, — откликнулся я. — Это против Полундры у меня шансов нет, а остальных, один на один, я, пожалуй, и завалю…

Ну на самом деле, что ещё остаётся? Между нами расстояние в сотню метров, жуки очень выносливы, скорость у них плюс-минус одна. Если игнорировать этого преследователя, которого местная система не видит, то он будет тащиться за нами столько, сколько пожелает. А такого добра мне не надо, мы и так шухер в столице подняли. Мне ещё целых сорок про…

— «Сопряжение. Получен фрагмент кода периметра — 33.86 процента. Получено 9 ключевых узлов кода. Данные сохранены. Всего — 94.62 процента массива кода»

Ээ⁈

Затормозили мы метрах в пятнадцати друг от друга. Здоровенный скарабей со здоровенным мной сверху, блестящим и очень белым, и чуть меньший, но сильнее потрёпанный жук неведомого существа, которое не определялось сканером, но делилось чрезвычайно нужной мне информацией. Невольно, конечно, но интриги это нагоняло будь здоров!

Наверное, поэтому как-то так вышло, что голос с неизвестной хренью в лохмотьях мы подали одновременно, причём, пролаяв вслух друг другу абсолютно одинаковые вещи:

— Ты ещё кто такой⁈

— Человек не должен служить машине! Машина должна служить человеку! — упрямый скрипучий голос терзал мои уставшие уши.

— Дядя, ты дурак, — угрюмо басил я в ответ на эти наивные слова. — Машина служит человеку, сколько тебе раз повторять?

— Ты противоречишь сам себе, чужак!

— Нет, это ты в уши долбишься, старый ты правдолюб. Машина служит человеку. Машина управляет примитивными варварами, которые тоже служат человеку… Все служат человеку!

— Ты назвал мой народ примитивными варварами⁈

— Да вы вообще рабы этой машины! — не выдержала уже нимфа, вступая в дискуссию. — Она создала вас такими!

— Не смей подавать голос в моём присутствии, женщина!! Я, в отличие от вас, настоящий святой отшельник! — завопили на Тамару в ответ, подпрыгивая на своём жуке.

— Бывший, — ехидно ухмыльнулся я, наслаждаясь прохладой внутри своей брони. — Лишённый всех прав, доступов и возможностей. Так что теперь ты просто кибер-варвар с кучей железяк!

Встреченный нами хрен действительно был отшельником, лишённым своего высокого звания и ищущим действующего отшельника, чтобы это звание вернуть. Абрахим-ага, этот хрен в лохмотьях, что сейчас ехал с нами, никаких грехов за свою жизнь не совершал, просто был любопытным старым ослом, не согласным сидеть в горах или инспектировать местные кланы, а желавшим непременно познать тайну машин, от которых так сильно зависит его народ.

Дед тыкался-тыкался в разные закрытые двери, сварливо кричал на честные предупреждения уцелевших компьютеров, пока один раз не наткнулся на нечто реально серьёзное, от чего его понизили до бомжа, отняли доступы и вообще вычеркнули из сети. Старого пенька это возмутило до потери пульса и, с тех пор, он путешествует инкогнито по Великой Пустыне, пытаясь понять, как какая-то сраная машина умудрилась лишить его святости и отшельничества.

Вселенная, я слышу твой вопрос! «Почему Абрахим скачет рядом с вами, а не мирно валяется в песках родной пустыни со свернутой шеей?». У меня есть на него ответ! Потому что старая сволочь не признаётся, какие стойбища он НЕ посещал, а значит, мне либо надо это из него выбить, либо продолжать обходить всю пустыню! А я не хочу её обходить!

Ну а деду, по сути, не так уж много и надо. Он просто хочет, чтобы я попробовал вновь его внести в систему на ближайшем принтере, а за это согласен молчать о том, что «царь ненастоящий». О последнем этот гад догадался со второго взгляда, между прочим, так как в нём самом нормального человеческого мяса осталось максимум процентов двадцать!

— Я не верю тебе, чужак!

— Какая досада. Вся пустыня верит, а ты не веришь. Как я с этим жить буду?

Возмущённый скрежет деда был нам, хихикающим над ним по радиосвязи, ответом.

На самом деле ничего смешного не было. Где-то там позади ушибленная синт пытается понять, за что её, собственно, стукнули, впереди песок и неизвестность, а сумасшедший дед, принёсший нам в клювике чуть ли не половину кода, неистово желает вернуть свои регалии, чтобы, на минуточку, продолжить расследование. Терпеть козла приходится, потому что если он выдаст мне пароли и явки, то путь до цели сократится более чем на порядок.