— Что это я сегодня?! Запамятовала, Лиззи. Прости. Проведи, пожалуйста, молодого человека ко мне. Я передам тебе общие сведения о нём через Мадлен.

Через минуту без сопровождения вошёл Сэмюель Декер. Парень «с картинки модного журнала»: улыбка слепила, в руках красовался изумительный букет.

— Это вам, Эмма! Примите как извинение за наше необычное знакомство.

— Очень мило, Сэмюель! — встала со своего места Зигерс, чтобы принять цветы и поставить в вазу, которая стояла на подоконнике в ожидании своего часа. С графина она не спеша налила воды в вазу и поставила её на небольшой низенький столик. — Присаживайтесь, прошу вас! — Эмма указала на кресло близ этого же журнального столика и сама подсела во второе свободное.

Сэм, повинуясь приглашению, направился к указанному месту, но случайно зацепил коленом стопку журналов на столешнице. Поспешно поправив их, он попытался усесться поудобнее.

— Волнуетесь?

— Немного. Это мой первый визит к врачу вашей специализации.

— Я так и думала. Расслабьтесь. Мы, психиатры (научимся с вами сразу называть всё своими именам), одни из не многих, кто не травмирует разум всякими там медикаментозными инъекциями и хирургическими вмешательствами, а лечит его при помощи слов, простых, но чудодейственных слов! — иронично заметила Зигерс.

— Надеюсь, вам не приходилось ЕГО КАЛЕЧИТЬ простым словом! — отшутился в ответ Сэм.

— Ну вот! Вижу, волнение в вашем голосе спало, — искренне улыбаясь, заметила Зигерс. — Прежде чем мы приступим к конструктивному диалогу, я попрошу вас заполнить несколько диагностических анкет. Так мне будет легче проникнуться вашей проблемой, найти её корень.

Эмма передала маркер и несколько бланков, прикреплённых к канцелярской планшетке.

В дверь снова постучали. На этот раз заглянула медицинская сестра Мадлен.

— Мадлен?! Что-то случилось?

— Эмма, простите, что прерываю, но повод серьёзный: бокс № 17 уже с полчаса буйствует. Вы же знаете, раньше такого не было! Вы просили о НЕЙ всё докладывать вам лично.

— Семнадцатый?! Равенна?! Гм!.. Странное дело! Я была сегодня утром… Ладно, сейчас взгляну на её карту лечения! Погоди минутку.

Эмма быстро подхватилась с места и на ходу извинилась перед новым пациентом.

— Простите, Сэмюель! Мне крайне неловко, что прерываюсь, но случай необычный. Я не задержу вас надолго. Заполните пока ваши анкеты.

Зигерс вытянула из шкафа-картотеки нужную папку. От внимания Сэма не ускользнула крупношрифтовая надпись на титульном листе личного дела, которое держала Эмма: «РАВЕННА ГОРДОН».

— Равенна Гордон?! — взволнованно подорвался со своего кресла Декер, своим вскриком напугав Эмму и прервав её от изучения записей в необходимых файлах.

Дело в том, что минуту назад при услышанном слове «Равенна» из уст Зигерс сердце Декера ёкнуло, глаза забегали с Мадлен на Эмму. Ну вот! Простые слова психиатра ТАКИ КАЛЕЧАТ РАЗУМ! Надо же совпадение: Абердиншир, имя — Равенна, место — клиника для душевнобольных (когда он однажды видел Равенну Гордон в часовне замка, ТОГДА в день исчезновения Джесс, он тоже подумал о девушке скверно — сумасшедшая: наряд, язык, поведение!). В такой клинике он, к сожалению, не догадался искать Гордон. «Может, это она и есть?!» — вспыхнуло в голове Сэма. А тут красноречивая надпись на папке: РАВЕННА ГОРДОН!

— Равенна… Гордон! — растерянно подтвердила Зигерс. — Вы знаете её? — удивляясь в свою очередь, поинтересовалась Эмма.

— Знаю ли я её?! — Сэм лихорадочно стал соображать, чтобы не взболтнуть лишнего. Он схватился за волосы и присел снова в своё кресло. — Надеюсь, что знаю! Могу ли я взглянуть на неё?

— В истории болезни есть фотография. Взгляните, — поспешила предложить врач, разворачивая папку и невольно радуясь, что, возможно, нашла своей загадочной пациентки знакомого или родственника.

Сэмюель Декер слегка трясущимися руками взял документ и посмотрел на фото.

— ОНА! Равенна Гордон! Слышите, Эмма?! РАВЕННА ГОРДОН!!!

Эмму Зигерс немного насторожил тон Сэмюель Декера. Непонятно было: радость сквозила в его голосе или боязнь.

— Я могу с ней говорить, Эмма? Мне нужно увидеть её, во что бы то ни стало! Как долго она у вас находится на лечении?

— Погодите, Сэмюель! Погодите. Сядьте! Успокойтесь! Для начала скажите, кем она вам приходится. Не та ли это девушка, которую вы считали мертвой?

Декер, не задумываясь ни на секунду, уцепился за это ложное объяснение:

— Да! Это моя невеста! Теперь вы понимаете, почему я так волнуюсь! Она жива! Это чудо!

— Хорошо! Выпейте воды и придите пока в себя. Вы мне всё ещё успеете рассказать. Я оставлю вас сейчас ненадолго. Посмотрю, возможен ли ваш сегодняшний визит к Гордон. Всё это так неожиданно!

И Эмма, мотая головою, вышла из кабинета.

Декер решил не медлить, подскочил к столу Зигерс, раскрыл историю болезни девушки и поспешно стал вчитываться в строки документов. Как мало времени у него на то, чтобы придумать версию её сумасшествия! Как объяснить, отсутствие у неё каких бы то ни было документов?! У-у-у! Голова идёт кругом! Думай, Декер! Думай! Иначе ты влип, парень!

Минут через пятнадцать снова вошла в кабинет Эмма Зигерс. Она была расстроена и не могла этого скрывать.

— Сэмюель Декер, вы же понимаете, что девушка неспроста здесь находится? Вы готовы увидеть её сейчас?! Готовы ли вы испытать новое разочарование: пред вами предстанет не та Равенна Гордон, которую вы знали?! Девушка душевно больна и серьёзно больна! Об этом нам следует ещё с вами поговорить. Я надеюсь, вы знаете о причинах её нового душевного состояния. И поведаете мне эту печальную историю…

— Я готов её видеть! Молюсь лишь об одном, быть узнанным ею. Я постараюсь ответить на все ваши вопросы ПОСЛЕ…

Эмма Зигерс вела Декера коридорами клиники к боксу № 17 и рассказывала ему историю, как Гордон попала к ним на лечение. Это произошло чуть меньше года назад. Один старичок лесничий нашёл девушку близ местной исторической достопримечательности — замка Данноттар, в ужаснейшем душевном состоянии. Его внучка Мадлен (та самая медсестра клиники, что уже видел в кабинете Сэмюель) помогла девушке получить надлежащий приют и лечение у них.

Сэмюель сильно волновался. В голове зарождались сомнения и каверзные мысли: «Может, она и вправду с ума сошла: шутка ли переместиться из Средневековья в наши дни? Что она видела там, в колыбели веков? А здесь скачок цивилизаций, научно-технический прогресс… и всё такое! Веков то прошло! Фить! Страшно подумать!»

Равенна Гордон в очередной раз устало умыла своё заплаканное лицо. КАК ЖЕ ХОЧЕТСЯ УМЕРЕТЬ! Сколько она будет сидеть в этой темнице?! И пусть она необычная: светлая, без орудий пыток, во всяком случае, в привычном ей виде, и с приятными, улыбчивыми и обходительными надзирателями, но она всё равно остается темницей! Лишь Эмма Зигерс дарит ей ещё какую-либо надежду на освобождение! Она обучает её чужеземному языку (благо похожему на её родной), знакомит с непривычными ей вещами и предметами иностранного чудного быта. Так, Эмма готовит её к выходу на свободу, как женщина сама говорит! Только условия выхода очень странные — отречься от своей жизни, аристократичных манер, сделать вид, что она не знает шотландской земли, её обычаев, уклада и горцев!!!

Но сегодня её терпению пришёл конец: ночью, во сне, она снова видела родной Данноттар, видела его в зареве огненных стрел, с мирными жителями, мечущимися в крепости от страха в минуты осады замка, слышала грозный звон мечей защитников её дорогого дома, стоны, крики раненных, вой родных по усопшим… Во сне она снова укрывалась от беды в часовне замка, слуги по очереди приносили ей жуткие вести: сначала гибель отца, затем брата, потом неминуемый захват крепости ненавистными обидчиками…

Брат! Отец! Горе-то какое! А больше у неё никого и не осталось! Не осталось защиты, не осталось родимого плеча! Отец предвидел всё! И оставил ей лишь одну надежду на спасение! Книгу! Да непростую книгу! Книгу с древними заклинаниями «Κληρονομιά του Χρόνος» («Наследие Хроноса[55]»)!