— Сюда, — окончательно совладала с собой Алина, вернув свои обычные спокойствие и уверенность с рассудительностью.

В соседней комнате действительно оказалась какая-то напольная посудина, высокая, вытянутая, тонкостенная, расписанная яркими китайскими цветами и птицами. Под букет она подошла вполне. Даже, наверное, можно было бы ещё пяток цветочков в него вставить, если им потесниться.

— А ванная где? — уточнил я, закончив впихивание цветов в вазу и повернувшись к девушке… имевшей весьма соблазнительный вид в своём «домашнем» халате. Ну, насколько может быть «домашним» халат молодой и очень обеспеченной девушки. Розовый длинный, ниже колена, шёлковый халат, под которым угадывался, пожалуй, пеньюар, а не простая ночнушка.

Заметив мой взгляд, Алина непроизвольно чуть плотнее свой халат запахнула.

— Я тебя… не ждала так быстро, — чуть опустив глаза, пояснила свой внешний вид она. Мол, не специально соблазнять собиралась. Хм, ну я ей даже поверил. Вполне допуская такую возможность. Ведь, приди я, каким положено путём, ей бы пришлось не только со мной, но и с консьержем общаться. А делать это в таком виде было бы не слишком удобно.

— Я гулял недалеко, — пожал плечами я. — Так ванная где?

— Ванная? Там, — указала одной рукой она. Второй придерживала халатик. Я кивнул и протопал в указанном направлении. Нашёл нужное помещение, отыскал там раковину, открыл кран, автоматически вымыл руки, после чего набрал литров… дцать воды в шар между ладонями и отнёс этот шарик к вазе, наполнив её до нужного уровня. Что осталось лишнего втянул в свой «покров», который дежурно продолжал висеть на мне.

— Привет, — уже нормально, с открытой улыбкой, поздоровался с всё так же стоявшей возле двери в свою спальню девушкой. — Разбудил?

— Я не спала, ты же знаешь, — улыбнулась она. — Да ты проходи, сумку свою поставь куда-нибудь, как дома будь, слуг сейчас нету.

— Хорошо, — ответил я и скинул с плеч свой сумарик, пристроил его возле кресла. Туда же и меч в ножнах поставил.

— Ну? — выжидательно приподняла бровь она, собрав обе руки под грудью. — И где кольцо?

— Какое кольцо? — протупил, собирая брови к переносице.

— Помолвочное, — пояснила она.

— В смысле? — взлетели брови вверх в удивлении и непонимании.

— Ну, ты влезаешь на балкон спальни к незамужней необручённой девушке, с которой давно знаком, с большим букетом белых роз — какой дарят молодые люди своим избранницам, собираясь делать предложение руки и сердца. Вот я и спрашиваю — где кольцо? Словесную формулу можешь опустить, — с самым серьёзным и выжидательным видом пояснила свою мысль она.

А я… поднял руку и по-дурацки почесал в своём затылке. Головной убор форменный я принципиально не носил. Строго его ношения с формой от нас не требовали, вот я и забивал на него. Так что он, точнее «она» — фуражка, это же она, да? Так что, она осталась висеть на крючке в прихожей нашей с Максом комнаты в общежитии.

Почесал, всматриваясь в лицо Алины. И каким-то, не знаю, двенадцатым? Чувством вдруг почувствовал, что она веселится. Всё понимает, прекрасно успела меня узнать за время нашего плотного общения, и теперь веселится, пользуясь неловким положением, в которое я сам себя загнал по незнанию.

Ну, а раз она веселится, так почему нельзя повеселиться мне?

Вот я и, закончив чесать репу, наклонился над своей сумкой, расстегнул один из карманов, сунул в него руку и вытащил горсть золотых украшений — остаток неиспользованных материалов. Парой небрежных движений скинул обратно с ладони серьги, цепочку и браслет, оставив одни только колечки, разогнулся и протянул Алине.

— Выбирай, — пожал плечами я. — Не знал твоего размера, так что захватил разных…

Глаза девушки в этот момент надо было видеть! Эти глаза стали мне компенсацией за ту неловкость, которую я испытал чуть ранее.

Несколько долгих секунд мы с ней стояли молча, отчаянно пытаясь сохранить каменную серьёзность своих лиц, но… первой не выдержала Алина. Она некультурно хрюкнула и согнулась от смеха. Следом за ней и я.

Минут через десять-пятнадцать, когда мы с ней отсмеялись и порешали основные текущие вопросы, как то: куда пристроить сумку, где я буду спать, где тут санузел, где спряталась кухня, холодильник и прочее, то разместились за столом там же — на кухне.

Да — Алина снимает целый этаж с более, чем десятком комнат на нём, и да — мы свободно могли устроиться в любой из них, но — кухня, это кухня. Традиции! Понимать надо! Да и к холодильнику ближе всего.

В нём отыскались какие-то фрукты: апельсины, яблоки, лимон, мандарины. В оборудовании кухни отыскалась хорошая шнековая соковыжималка… которой пользоваться я не стал. К чему усложнять и заморачиваться потом с отмыванием, если я Одарённый Воды, а сок — это вода, и он мне подвластен. Я, как опытным путём выяснилось, могу одним усилием воли обезводить фрукт до состояния совершенно буквального сухофрукта! Такого, который хрустеть корочкой и ломаться будет!

А сок переправить к себе в стакан, не пролив ни капли, не забрызгав стола, стен и рук. Быстро, просто, эффективно и выход готового продукта гораздо больше. Да и отходов никаких — ведь сухофрукты — это уже не отход, это тоже продукт! Только другой.

Очень увлекательно было открывать такие новые возможности в половине четвёртого утра, на кухне у незамужней девушки, проживающей одной на целом этаже, где минимум пять спален…

А мы сидим на кухне. И пьём сок. Точнее, не столько пьём, сколько дегустируем разные его сочетания. Чуть побольше этого, чуть поменьше того… и это, кстати, совершенно буквально — я мог из смеси соков, выбрать, выделить и вытащить какой-то конкретный один единственный… это было прикольно.

— О, только сейчас заметила, у тебя Ранговый значок появился? — отвлёкшись от соков, спросила Алина. — Они, наконец, определились?

— Да, — кивнул я, пригубливая содержимое своего бокала и даже прикрывая при этом глаза от удовольствия. — Сегодня на Балу вручили.

— Покажешь? — попросила она, протягивая руку к лацкану моего пиджака.

— Смотри, — чуть шевельнул плечами, обозначая пожатие я. Девушка дотянулась, отогнула пальчиками лацкан и большим провела по поверхности значка.

— Красивый, — признала она. — Дорогой, наверное?

— Честно говоря, понятия не имею, — ответил я. — Даже не знаю, должен к нему какой-то документ прилагаться или нет? Является ли он сам по себе документом? Насколько сложно его подделать, и чем грозит ношение подделки? Можно ли его восстановить самостоятельно в случае потери?..

— Ну, сам понимаешь, у меня нет ответов на твои вопросы, — улыбнулась девочка. — Я подобную вещь вообще в первый раз так близко вижу… хм? — чуть нахмурилась она. — Подскажи, что-то я запуталась… кажется. Сколько красных точек должно быть на значке Гридня? Не две, разве?

— Две, — с ухмылкой кивнул я, подтверждая её правоту.

— А, почему тогда, здесь четыре…? — подняла на моё лицо взгляд она.

— Наверное, потому что это не значок Гридня, — снова обозначил пожатие плечами я и снова отпил сок из своего стакана. Лимон с апельсином, яблоком и чуточкой мандарина получился весьма недурственным. Стоит, пожалуй, запомнить пропорции… а, если ещё мёду добавить — будет вообще щщщшикарно!

— А какой же тогда? — нахмурилась Алина. — Четыре… погоди, четыре⁈ — округлились в изумлении её глаза. — Четыре⁈ Ратник? Они там ничего не напутали⁈

— Ну, Императору виднее, — пожал плечами я. — Не будет же он то, что лично сам, своей рукой на мой китель повесил, назад забирать? Мол, извините, ошибочка вышла…

Девушка улыбнулась и даже хмыкнула, видимо, представив такую картину.

— Нет, конечно, не будет. Императоры не ошибаются… даже, если действительно закралась ошибка. Они утверждают своим решением новую реальность. Если сказал на Гридня — Ратник, значить, он теперь не Гридень, а Ратник, — с весёлым наставительным видом подняла палец вверх Алина. Затем вздохнула. — Вот только, насколько долго новоиспечённый Ратник продержится? До первого вызова на поединок… Не боишься опозориться?