— Где остальные домочадцы?! — попытался ласково выспросить Дункан у Лилиас.

— Маргарет у себя в покоях, ей нездоровится с некоторых пор. Ты же знаешь о её положении… — смущенно опустила она глаза.

— Мы все знаем, это недомогание временное… А леди Равенна?!

— Если ты о своей супруге…

Начало фразы насторожило Дункана, по всей вероятности, все уже знали о злосчастии его супруги.

— Дункан, ты будешь раздосадован и взбешен! — перебил с артистизмом опомнившийся Ричард, — Эта девица оказалась самозванкой и личностью с лишённой добродетели, наконец, существом нечестивым и безбожным!

— Где ОНА?! — громогласно и нетерпеливо повторил свой вопрос Дункан, давая понять, что не принимает слова Ричарда за горькую истину.

Вмешалась кроткая Лилиас:

— Дункан, она ожидает королевского суда в темнице короля! Ей милостиво было позволено разрешиться от бремени до начала суда! Она ждет ребёнка…

— О Боги небесные! — взревел Маккоул-старший. — Как королю стало известно обо всём?! — требовательно искал он имя подлой души, на которой можно было бы выместить гнев и боль от возможной утраты. От его требовательного тона, казалось, задрожали стены замка, его отчаяние, спрятанное в негодующих словах, устрашающим эхом пронеслось под сводами строения.

Ричард вжался в тронное кресло. Лилиас невольно отпряла от старшего брата, заметно пятясь к Доновану. Таким Дункана она еще не видела, он походил на раненого разъярённого медведя, объятого жаждой мести.

— Всё вышло случайно, брат… король возвращался с поля брани… через наши земли… — запинаясь, выгораживался Ричард. — Мне, как временно исполняющего твои обязанности, пришлось… — он не успел договорить до конца оправдательные доводы — Дункан бросился к нему с молниеносной скоростью, выволок его за шиворот, и притиснул к ближайшей стене, замахнулся кулаком без сожаления в челюсть подонка и отпечатал смачный след на его лице. Так же резко он остановился, услышав пронзительный крик Лилиас. Если бы он знал сейчас все подробности пребывания последних дней супруги в Крейгмилларе, тогда не остановил бы его от жестокости, рвущейся через край, ничей и никой крик о пощаде. Ричарду крупно повезло!

— Седлать коня! — снова прогремел голос Маккоула-старшего. «К королю! Лететь к королю подальше от греха! Искать доводы и объяснения для оправдания супруги, если удасться получить их от НЕЁ! О Боги, дайте сил и мужества предстать перед Вильгельмом! Дайте шанс ЕЁ спасти!»

Припавшего на одно колено и с опущенной головой, застал Вильгельм Дункана в своей эдинбургской резиденции.

— Друг мой, не обманывают ли меня мои глаза?! — искренне радуясь, воскликнул удивлённый покровитель. Он самолично, расправив руки, ступал с тронного помоста к прибывшему фавориту, обхватил любимца за плечи и приподнял, чтобы принять в свои жаркие объятья. — Ну, не томи, как удалось вернуться на землю отцов?! Локсли ли сыграл в этом почётную роль?! Не зря я его послал тебе на выручку?! А-а?! Не зря?! — не унимался воодушевлённый властитель, обманываясь в своих догадках.

— Ваше Величество, смею разочаровать Вас, своим вызволением я до конца своих дней буду обязан этому человеку, Зафару из Аль-Джана! — и он похлопал друга-сарацина по плечу, последний в свою очередь почтенно склонил голову перед сюзереном шотландца. — Где сейчас Морай Локсли, я, к превеликому сожалению, не знаю! — тон Дункана невольно передавал отчаянное состояние фаворита, не смотря на радостные обстоятельства своего возвращения.

— Ну-ну! Локсли или твой друг явился причиной столь радостной яви это всё равно! Ты жив, цел и радуешь мой взор! Это ли не чудо?! Однако вижу тень грусти в твоих глазах! Догадываюсь о причине… Ты был уже в Крейгмилларе, полагаю?

Дункан утвердительно кивнул головой, радуясь, что Вильгельм забыл о своём требовании слышать подробности заокеанских мытарств любимца.

— Что думаешь по этому поводу? — поинтересовался Вильгельм.

— Ваше Величество, прежде чем я дам ответ Вам на этот вопрос, прошу милости Вашей — видеться со своей супругой наедине! — и любимец, понурив взгляд, стал виновато ожидать отповеди монарха. Восстановилась неловкая пауза, Вильгельм эгоистично решался, лишать ли себя ныне удовольствия видеть и слышать воротившегося фаворита.

— Понимаю твою просьбу, хотя немало разочарован ею! После беседы с супругой, сделай милость — объяснись! — и слегка раздосадованный Вильгельм жестом указал своим людям препроводить Дункана Маккоула к королевской темнице.

Дункан не заметил, как преодолел путь к желанной узнице, мысли его путались, подобранные с тщательностью слова преобретали бессмысленость, когда воображение рисовало нерадужные картины их скорой встречи. Вдруг стало неважным, что будет говорить ОН! Как поведет себя ОНА в этом мрачном и жутком месте при трагических обстоятельствах?! Не сошла ли она ещё с ума от горя в стенах затворной камеры, в ожидании своей участи, одинокая и беззащитная, в чужом и злобном мире?!

Входная дверь темничной комнатки (это была не камера, как ожидал Дункан) распахнулась неожиданно для Джессики. В проёме возникла безошибочно узнаваемая фигура Дункана Маккоула, внушающая шквал чувств, словно «волной волну» сменяя: смятение, страх, возмущение, протест, а следом оскорблённость, уязвленность, задумчивость, девичий стыд…

Джессика прикрыла глаза от безысходности, руки мимо воли задрожали, ноги и спину парализовало. Вот и встреча, роковая! Что она несёт?!

Дункан поедал Джессику глазами. Кажется, беды не сломили её дух. Не обманулась Лилиас: странница чрез времена ждёт ЕГО ребёнка! ЭТО ДИТЯ спасло её от преждевременной гибели! Значит, и Дункан ненароком сыграл в судьбе девушке немаловажную роль!

— Здравствуй, супруга! Прости, если оскорбил твой слух обращением! Не знаю, как звать тебя! — извинился с ухмылкой Дункан, осознавая абсурдность своих слов и указывая взглядом оторопелой Нормине покинуть комнату. Горничная с ужасом и чуть слышными словами молитвы за госпожу вылетела из арестантской.

Тон Дункана был нежен и почтителен, что ещё больше приводило Джессику в замешательство.

— Джессика. Джессика Паркенс. — просто призналась Джесс, испытывая признательность за его выдержку в эти минуты.

— Дже-ссика, Дже-ссика Паркенс. — словно смакуя, повторил Дункан услышанное имя, закрывая за собой плотно дверь.

От его взгляда не ускользнули попятные шаги супруги.

— Я напугал тебя, верь мне, я не причиню тебе вреда — ты носишь моего ребёнка! Отныне ты не только Паркенс, но и Маккоул. Приятно это тебе или нет…

— Разве не всё равно теперь, какое я ношу имя, если дни мои сочтены?! — выпалила уставшая от треволнений Джесс, стараясь сдержать напрашивающиеся слёзы.

— Я должен… Нет! Я ХОЧУ тебе помочь… — со страстностью выправил себя Дункан. — Я виноват перед тобой! Но чтобы вырвать тебя из оков опасности, я должен всё, СЛЫШИШЬ? ВСЁ знать о тебе! Примешь ли ты моё заступничество?! — поддавшись желанию, он оказался у стана Джесс и как можно нежнее коснулся ладонью плеча супруги, второй рукой он приподнял её подбородок и заглянул в глаза полные слёз. Ещё миг — и его губы касаются её податливых губ, руки сжимают одна ключицу, другая — тонкую шею супруги. Снова весь мир перестаёт существовать для них! Снова вместе! Снова объятые единой жаждой, вопреки всем неодолимым преградам! Эти минуты блаженства и неги, способны затмевать все удары злосчастной судьбы, все невзгоды многострадальной доли! Жаль, что этот миг не может длиться вечность! Жаль, неумолимое время, напомнит о себе!

Их идиллию прервали наглым образом — легкие, несмелые удары об арочную дверь вывели растворившихся друг в друге супругов из дурмана сладострастия.

— Кто там?! — гневно рыкнул Дункан Маккоул, пряча на своей груди лицо смущенной возлюбленной.

— Я, Дункан! Прости! — пояснил робко заглядывающий Иэгэн. — Я не один! — он виновато стал пропускать Зафара вперёд себя. — Дункан, надо спешить…