— Очищая города от Паразита, и уменьшая его популяцию, вы тем самым снимаете с Темного груз, что он взвалил на себя. Уменьшая количество копий других миров, он будет высвобождать свои части, и рано или поздно достигнет состояния, когда сможет собрать себя обратно в полноценную личность. Ты догадывался об этом, Ворон?

Трен оказывается и правда внимательно следил за нами, раз знает нас поименно.

— Размышлял в этом направлении, — ответил я, — но ведь Паразит размножается, и легко восстановит уничтоженную часть?

— Я тоже был такого мнения, пока не увидел как быстро и легко вы очистили от него такую большую территорию. При сложившейся ситуации баланс сил будет постепенно смещаться. Вас не просят прекратить свою деятельность. Продолжайте заниматься тем, что считаете нужным. Но не забывайте, что Паразит как отнимает, так и дает. Во что выльется исчезновение доминирующего вида на Стиксе? Для тех же иммунных и их способностей, которые появились благодаря существованию рядом этого вида жизни? Трудно сказать. К тому же люди, живущие здесь ничего не производят, пользуясь уже готовой продукцией, сырьем и пищей. Подумайте и об этом.

«Ворон, спроси, а как же Терра, которую подарил мне Вирус, а тебе Темный. И про Черную, она же тоже осталась без нее.»

Я открыл было рот, что бы задать этот вопрос, но Терн расцепил руки, поднял ладонь, в останавливающем жесте.

— Я услышал тебя, Че, или Злата, — показал он свою способность распознавать мыслеречь. — У ангелов появился небольшой избыток личного пространства, которое они незаконно присвоили себе, отняв жизни у своих же братьев. Это тяжкий проступок, требующий искупления. В наших силах вернуть эти миры. Их мы и передадим в распоряжение Черному и Темной, когда они возродятся, хоть это будет еще не скоро, во всяком случае по человеческим меркам времени.

— Вы накажите всех ангелов? — удивилась Пила.

— Нет, девочка, зачем же всех? — пожалуй по меркам этого древнего существа, мы все были для него детьми. — Большинство наших младших братьев даже не догадываются о том что случилось с теми, кто проиграл борьбу с Паразитом. И они всеми силами пытаются возродить старый порядок.

— Вы ведь уже что-то придумали и с этим? — догадался я, глядя на добродушное выражение лица, появившееся у Терна.

— Мы? Нет, — загадочно усмехнулся он в ответ. — Пусть об этом думает Черный и Темная, с их дружком Виром, когда вернутся. У них будет большой запас как Терр, так и Земель, а провинившиеся ангелы будут приданы им в помощь, и поделятся своей силой. Создатель добавит Черному некоторые возможности. Таким образом он будет как поощрен, так и наказан, но это уже другая история. Я все сказал. Прощайте.

Вокруг Терна образовалась призрачная ломанная сеть желтого оттенка, и он исчез.

— Ну вот и поговорили, — хмыкнул ему в след Сухарь. — Значица так, бойцы, слушай мою команду. Возвращаемся в Питер, показываемся Катерине, что все живы и здоровы, делаем небольшую передышку, и там определяем дальнейший план действий. По коням!

— Ворон! Ты не забыл про обещание? — послышался в голове голос Че.

— Нет конечно, — ответил я. — Давай только сначала до Питера доберемся, а то мало ли что по дороге приключится может. Тогда и сходим на Терру, в область прерий. Попробую воссоздать Акеллу. Да и вообще интересно исследовать обе Терры, как Темного, так и Вируса. Про Дом вообще молчу. Так, Имуны?

«Чего это Шеф у нас спросил?»

«Наверное этот, ребус опять хочет отгадать!»

«А-а, ну тогда ладно!»

В тот день я был пьян. Даже очень. Чего-то мы перед этим обмывали, я решил расслабиться — и очнулся только утром, в чужой постели, с незнакомой женщиной. Квартира неизвестно чья, город за окном вроде родной. Мыслей в голове было всего две. Первая — опохмелиться, вторая — нужно срочно сматываться. Бухло нашлось быстро, и уже через десять минут я торопливо шлепал по улице, оглядываясь и пытаясь сообразить, где же я. Голова еле соображала, так что, подойдя к перекрестку, даже не поглядел по сторонам и просто пошел наискосок. А дальше — визг тормозов, какой-то удар, страшная боль…

Следующее ясное воспоминание — операционная. Сверкающие лампы, облицованные плитками стены, холодный блеск никелевых инструментов. Тихий гул непонятных приборов, почему-то не белые, а какого-то бордового цвета халаты врачей. Я еще удивился — как же меня пропустили в такое священное место? Хотел потихонечку уйти, пока не отругали, но на меня никто не обращал внимания. Несколько раз мимо проходили медсестры, полностью игнорируя меня. Понятное дело, я для них здесь ноль без палочки, пустое место, ну не настолько же?! Но обижаться было неинтересно. Вернее, гораздо интереснее было посмотреть, раз уж я здесь оказался, а чем же они здесь заняты. Тихонечко подошел к операционному столу, глянул из-за спин, а на столе… Ужас, и совсем не тихий. Человеческое тело, превращенное в отбивную. Переломанное, залитое кровью, изрезанное, развороченное. Я, конечно, не спец, но и то понимаю: с такими повреждениями люди вряд ли способны выжить. И даже пожалел этого парня, тем более что и лицо его показалось мне странно знакомым. Осунувшееся, с заострившимся носом, пожелтевшее… Где же я его видел?

В это время врачи засуетились и начали говорить киношными фразами. Что-то типа: «Мы его теряем», «Разряд», «Добавьте напряжение», «Сделайте укол адреналина». Чтобы не мешать, отошел в сторонку и присел на какой-то ящик. Почему-то меня все больше беспокоило — где же я все-таки видел этого парня?! Потом врачи перестали суетиться, и главный сказал: «Запишите время смерти. Пациент Иванов Иван Иванович скончался в десять сорок». Меня аж перекорежило. Мало того, что каждый встречный-поперечный считает своим долгом поприкалываться над моими исконно русскими фамилией, именем, отчеством, так теперь решили еще круче подшутить — в мертвые записывают, да еще прямо при мне! Хотел было пойти и дать врачу в рыло, но передумал. Потому что вспомнил, на кого похож парень с операционного стола. На МЕНЯ. И если верить книжкам и киношкам, тому же «Привидению», то я сейчас всего лишь дух, который смотрит на себя со стороны. И в ближайшие несколько минут должны появиться или свет сверху, или черная воронка снизу — в зависимости от того, куда меня определят. Стало так грустно… Допился. Нестерпимо захотелось закурить. Я даже похлопал себя по карманам, но сигарет не было. Так же как и карманов, впрочем, как и одежды вообще. Ну и правильно. В каком виде помер, в таком виде и отправлюсь в последнее путешествие. Ладно хоть для привидения сделали маленькое исключение — грудная клетка цела, переломов нет. А то выглядел бы я сейчас очень непрезентабельно.

Ожидание почему-то затягивалось. Прошло пять минут, десять, но ничего не происходило. Оно и понятно. Личность я достаточно противоречивая. Любил выпить — плохо. Зато никогда не отказывался налить страждущим, если у самого было. Это вроде бы в плюс. Шлялся по женщинам — плохо. Но каждую из них я по-настоящему любил, если был в состоянии вообще что-то соображать. Учился плохо, но временами даже старательно. И так во всем. Вот наверху, наверное, и не знают, что со мной делать. Но мне ожидание стало надоедать. Почему-то начали мерзнуть ноги, хотя вроде бы у духов так быть не должно. Да и скучно это — ждать. Мне уже интересно стало: а куда же я попаду? Главное, чтобы компашка нормальная подобралась, женский пол посимпатичнее. А с остальным, типа выпивки и курева, что-нибудь придумаем. Ну не поверю я, что там без этого обходятся. Может, по-другому, типа «Амброзия», обзывают, но ведь должен же народ как-то расслабляться!

Когда посреди комнаты начал раскручиваться вихрь, я обрадовался. Правда, вихрь был какой-то неправильный. Не белый сверху, не черный снизу, а какой-то сиреневый на уровне груди. Меня это насторожило, но возражения в виде удивленных матюгов никто не слушал. Этот странный душесос только чмокнул, заглатывая меня, потом перед глазами замелькали какие-то искорки. Один раз ощутимо тряхнуло, как будто я врезался во что-то упруго-тягучее, затем обдало резким холодом. Это холодное нечто облепило меня, проникая в каждую клеточку, затем движение снова ускорилось — и меня выкинуло, как из трубы мусоропровода. И я оказался хрен знает где.