Сбор с одного дня Охоты по горячим следам перезагрузки, и с довольно большим риском для жизни, приносил среднестатистическому джентльмену удачи от 10 до 15 споранов. Охота длилась в среднем три дня, после чего делать на районе было не чего. То есть за одну перезагрузку получалось около 35–40 споранов на брата, или 3–4 горошины. Участники топовых отрядов собирали на порядок больше. Но там все места были заняты, и кандидаты на прием расписаны на год вперед. Попробуй еще попасть в них.

Больше всех завидовали сборщикам "цветных". Это были те же передовые отряды, которые перед самой Охотой, забирались на только что перезагруженный кластер, и пока развитые зараженные еще только подбирались к нему, опасаясь кисляка, хватали людей, словивших иммунитет и какой-нибудь дар, а затем сдавали их по цене не малой. Расценки висели в КПП и рядовые рейдеры глотали слюни глядя на них:

Зеленый - 1 горошина

Желтый - 5 горошин

Красный - 50 горошин

Светофор - 500 горошин или 1 черная жемчужина

Радуга ? - от 1000 горошин или 1 красная жемчужина

Ну не халява? Был конечно и здесь подвох - для начала, не каждый иммунный мог пережить завышенную дозу кисляка. Местные твари ведь не зря его опасались. Для них - это верная смерть или деградации в обратную сторону, а для человека - очень большой шанс стать зараженным. Понято, что в сам момент перезагрузки и спустя еще несколько часов, туда вообще никто не совался. Но иммунные, эксперементальным путем вычислили пограничное время, когда концентрацию кисляка уже можно пережить, а мутанты все еще опасаются заходить на класер. Затем вырисовывалась вторая проблема - как ты определишь получил "свежак" дар или нет? Вернее, дары-то получали все "свежаки", только в зависимости от силы дара их и разделили по градации цвета. И по цене. Спасать же иммунных наобум, рискуя пропустить первый день охоты, желающих не находилось. А альтруизмом в Улье никто почему-то не болел.

В последствии охотники получили за полумертвого иммунного 100 горошин. Дар был всего один, и по классификации "цветных" до "светофора", свежак не дотягивал, хотя "красного" и переплевывал, так как сумел активировать способность, которая тут же и уснула на неопределенное время. Люди Хмурого именно так обосновали призовую выплату, а охотники не особо горели желанием спорить с ними, радуясь выпавшей удачи.

Так Петя и попал в руки Склифосовского. Тот реанимировал почти мертвую тушку, ампутировал покалеченную ногу, поколдовал с телом, прописал живчика и положил в палату. Через несколько дней туда заявились сборщики, и хотели забрать Петю в Крым, но Склифосовский был категорически против, высказавшись в том плане, что криворукие лекари Крыма могут только испортить психику мальчику, чьи ноги и руки, благодаря вмешательству Склифосовского, конечно, отрастут, но опять же не с максимально быстрой скоростью, а мозги ему надо вправить так, что бы потом не было рецессий. Приезжайте через месяц.

Он и правда провел много времени у кровати Пети, беседуя с ним, и вводя в курс происходящего, а так же купируя боль от утраты близких и прошлого мира. Ведь лежачий больной, лишенный почти полностью двух конечностей и частично третьей, только и мог заниматься тем, что гонять в голове разные неприятные мысли. И в особенности сомнения, что руки и ноги могут снова отрасти. Вот и пример: на "мальчика" Петя обиделся, и начал называть в отместку врача "дядя доктор".

Но дело пошло, конечности, к великому удивлению и радости Пети, начали отрастать, тот повеселел, и в одной из бесед получил от Склифосовского новое имя - Дальнобой. После подробного разбора его первого прыжка. Как выяснилось он создал телепорт, и переместился очень далеко, даже для более опытных носителей такой способности, которые уже освоили обращение с ней. Из "дяди доктора" Склифосовский превратился в "дядю Склифа", совсем с другой подоплекой, с уважением и можно сказать восхищением.

Через месяц сборщики вернулись за ним, и забрали в Крам. Как позже узнал Дальнобойщик, телепортеры были той категорией одаренных, на которую наложил свое вето орден, забирая всех к себе. В ином случае сборщики не стали бы париться, а дождались бы следующей перезагрузки, что бы забрать с собой "цветного". Но не в случае, когда в этом был заинтересован орден. Пальцы на правой руке к тому моменту уже полностью восстановились, а левая рука и нога уже почти приняли свой конечный вид, но кожа еще была нежно-розового цвета, а кости Склифосовский наказал беречь еще месяц, так как они пока что, по своей структуре, больше напоминали хрящи.

Кстати сказать, в Крыму лекарь, один из лучших, других у ордена быть и не могло, цокал языком и живо интересовался, что за самородок обосновался в Питере. Он признал, что сам не смог бы запустить процесс восстановления конечностей с такой скоростью и филигранностью.

Со Склифосовским Дальнобойщик просидел с пол часа, рассказывая о своей жизни в ордене и вспоминая дни, проведенные в лечебнице. Санитар принес им чаю с печеньками, а Склифосовский по обыкновению, сам того не замечая, показывал фокусы с появлением скальпеля в руке, и его мельканием между пальцев. Это Дальнобойщика всегда завораживало, а лекарь не раз пользовался этим трюком, для привлечения внимания пациента, что бы ввести того в транс. Это он сам когда-то и рассказал Дальнобойщику.

Поблагодарив Склифосовского за участие в своей судьбе, для чего собственно Дальнобойщик и заходил, так как в прошлый раз, когда его забирали сборщики, не озаботился этим, он отправился к центральным воротам, и после соблюдения формальностей по выходу из стаба, что вызвало лишь усмешку, переправился в Гору.

Там его, вечером, по пути на ужин, перехватил некий тип, назвавшийся Бабником. Он попросил поговорить тет-а-тет. Дальнобойщик, не ожидающий в мирном стабе никакого подвоха, пожав плечами, отошел с ним в сторону.

- Вы ищите Монаха? - сразу взял быка за рога Бабник.

- Да, ищем все сведения о нем, - Дальнобойщик с интересом рассматривал собеседника, пытаясь угадать, почему тот обратился именно к нему, а не к другим, оставленным здесь, представителям ордена. У него на лбу не написано, что он их начальник. Значит Бабник успел навести справки. Значит он здесь возник не случайно, а выжидал момент. Любопытно.

- Я его этот, как сказать, сука, бывший подчиненный.

- Слуга?

- Ну да.

Это радовало. Откровенно сказать, Дальнобойщик уже не рассчитывал добыть какие-либо сведения о судьбе Монаха.

- Слушаю внимательно.

- Я не знаю, как откинулся масс..., эээ, Монах, но я знаю того, кто знает. И у меня есть условие.

- Условие? - Дальнобойщик вскинул бровь.

- Да условие.

- Интересно. Ты же понимаешь, что я могу тебя прямо сейчас подчинить себе, как это сделал Монах, и ты мне все расскажешь без всяких условий?

Бабник подобострастно ощерился, и Дальнобойщик понял, что не испытывает никакого желания окунуться в ту мерзость, что наполняла внутренний мир этого человека. Что-то гнилостное было во взгляде и манере его собеседника. Так вот о чем судачили некоторые братья, осуждая Монаха в его выборе контенгента слуг. Не мудрено...

- Как скажете, мастер. Только я по-честному играю. Лучше оставьте вашу петлю, для того человека, про которого я хочу вам рассказать. Зачем вам тот, кто ничего не знает. А она все знает, и я прошу отдать ее мне, потом, когда вы ее захватите.

- Она?

- Да. Это телка.

- Гм. Телка. И почему это я должен ее захватывать, да еще и тебе отдавать?

- Потому что добровольно эта сука ничего не скажет. Я ее знаю. И я знаю где у этой падлы больная точка, и как на нее надавить, что бы она все рассказала. Но для этого вы должны отдать ее мне. Я ее... - Бабник закатил глаза и с дрожью сжал кулаки. - Вы не пожалеете, мастер! Она все расскажет!