Палый, комендант крепости, оказался первым командиром, который не стал наказывать бойца за его выходку с «танцами» после прохождения орды. Более того, спустя несколько лет, и разглядев организационные таланты Берсерка, приблизил его к себе, и сделал своим заместителем, прибавив тому на погоны два дополнительных пера. Теперь Берс имел одну молнию в петлице, и одно перо на погоне.

Что бы там ни думали командиры других гарнизонов о его рискованных выходках, желание в очередной раз испытать ярость берсеркера, и почувствовать вкус битвы и победы, не делало его настолько безумным, что бы лезть в многотысячную толпу зараженных. У него таких мыслей даже где-нибудь на периферии сознания не возникало. А вот встретить отстающих тварей, не самого высокого уровня, но достаточного, что бы стать сильным противником, и устроить с ними смертельный бой, было как раз тем, что и искал Берс. При этом, завидев силы, явно превосходившие его способности, он без всякого стеснения и стыда, прятался за воротами крепости.

Сейчас его уровень доходил до уверенной драки с двумя-тремя зараженными уровня кусача или хвата. По одиночке он их забивал даже не используя дара берсеркер. Когда число противников увеличивалось до двух-трех, без берсеркера было уже не обойтись. После его применения он отступал в крепость, заканчивая на этот раз свой танец, и не рискуя понапрасну. Так что зря многие думали, что он безумный псих. В чем-то адреналиновый наркоман, да. Но не безумец.

На его счету, не так давно, появился даже рубер. Тот, правда, был малость покалечен, но все же бой с ним дался тяжелее чем с тремя кусачами разом, так как своим развитием он, если еще не начал перерастать в элиту, то уверенно двигался в этом направлении.

Сегодня Берсерк вернулся в крепость из своей «прогулки» не один.

Он только активировал свой дар, и начал пляску с двумя кусачами, и топтуном в придачу, когда за спиной послышался звук моторов, и кто-то громко крикнул:

— Мало́й, помощь не нужна?

Это обращались явно к нему. Роста Берсерк, и правда был небольшого, метр шестьдесят семь, и фигуру имел, пусть и жилистую, с четко прорисованным рельефом мышц, но довольно худосочную. Издали он походил на подростка. Впрочем и вблизи его чуть вытянутое бледноватое лицо, с большими синими глазами, и вечно растрепанная прическа на голове, не позволяли увидеть в нем опытного и прожившего только в Стиксе более сотни лет солдата. Зато татушки сами стояли в очереди, в ожидании такого клиента, в одном из заведений, которое он периодически посещал, будучи на очередной пересменке в Ростове.

— Нет! — крикнул он в ответ, и «включил» клок-стоппера, что бы оказаться за спиной набегающего сзади топтуна, и срубить ему голову, а тело толкнуть в сторону кусачей, один из которых только что опалили себе переднюю лапу о его щит, а второй получил удар лезвием в бок, но не обращая внимание на полученную рану, пер нахрапом вперед.

И обращались явно не местные, так как гарнизон и бойцы из соседних укрепов, и так знали, что помогать Берсу можно и нужно только в одном случае — если во время его битвы, когда он уже увяз в ней, вдруг объявится кто-то непредвиденный и реально сильный, например из леса выскочит рубер. И то, помощь была нужна только в его задержке, что бы Берс, мог закончить свой бой.

Во избежание таких неожиданностей Берс никогда не подходил близко к лесу. Тем не менее, некоторые зараженные, в своем развитии, принимали такие причудливые конструкции тела, что могли с места развить скорость гоночного болида. Свое же сражение Берс всегда завершал сам. Даже будучи раненым, а случалось и такое, он категорически запрещал предпринимать какие-либо действия со стороны защитников крепости.

Бой продлился не более двух минут, и закончился полностью сожженной мордой одного из кусачей, даже глаза вытекли, и вогнанным в глотку, почти до самой гарды меча, другому. С первым еще пришлось поработать, пока он с ревом, в слепую, размахивал мощными лапами, и уходя с траектории ударов, наделать еще несколько дырок в его туловище.

Когда Берс обернулся посмотреть на незнакомцев, то увидел три тюнингованных броней джипа, выстроившихся в ряд, и нескольких человек, двое из которых сидели на капотах, свесив ноги, трое стояли облокотившись на кенгурятники, а еще один возвышался с боку от правой крайней машины, положив ладонь на ее крышу, и чуть покачивая короткими толчками автомобиль.

— Это. Неплохо, — сказал он, и прибывшие, аккуратно, захлопали в ладоши.

Да, этот человек имел право кого угодно назвать «малышом». Его рост был за два метра. Широченные плечи, как у игроков в американском футболе, поддевающие под футболки защитные наплечники. Что в сочетании с его ростом вызывало ассоциацию со шкафом.

«Как он в машине-то размещается?» — подумал Берс.

— У вас тут что, такое развлечение? — между тем спросил «шкаф». — Голыми против зараженных драться?

Видимо приезжие не были знакомы с гарнизонной службой в жемчужной зоне, раз задавали такие вопросы. Откуда тогда они взялись? Неужели какие-то залетные с востока? Из Мирной зоны? Но как они умудрились добраться сюда на этих корытах? Обвешанные защитой джипы были и здесь в ходу, но их использовали только в колоннах совместно с бронетехникой, или в городах, как средства передвижения.

— А вы сами-то откуда? — спросил Берс, подмечая, что на крепостной стене появился Палый, и поймав его вопросительный взгляд, пожал плечами.

Спустя 2 дня.

— Питерские уехали? — спросил Берс, без стука входя в кабинет Палого.

— Да, — не поднимая головы от бумаг, ответил десятник.

— Мне кажется мы зря их отпустили, — сказал Берс, подходя к столу, за которым сидел комендант, и усаживаясь на стул, стоящий у стены рядом со столом.

— Что случилось? — вскинул на него взгляд комендант, оторвавшись от отчета, который с час назад прислали трофейщики с раскопок в Мирном.

Так называли кластер, на котором оседала орда, после прохождения мимо их крепости.

— Отчет читал?

— Как раз занят.

— Ничего не удивляет?

— Берс, не надо считать себя умнее командира. Конечно удивляет. Мы еще вчера с тобой обратили на это внимание. Рассказывай, чего ты там нарыл, а то я только с обеда пришел, вот сижу, изучаю.

После позавчерашней вечерней бомбежки, как обычно, переждали ночь, и отправили на раскопки команду по сбору добычи. Вот только той добычи было с гулькин нос.

Не сказать, что это сильно удивило. Бывали ранее случаи, когда благодаря «счастливому» стечению обстоятельств, и «удачным» попаданиям снарядов в здания, бо́льшая часть элиты, была погребена под завалами, и для извлечения из нее полезных ресурсов не хватало одного дня, а то и двух, что бы добраться до заваленных туш. Это было вдвойне прискорбно, если еще и время перезагрузки кластера наступало на пятки.

Но таких случаев на памяти Палыча было всего пару раз, и раздражали они больше тем, что приходилось в Ростов писать отчеты, и прикладывать видеоматериалы о ходе раскопок, что бы у руководства не было сомнений в том, куда девалась добыча.

Похожая ситуация сложилась и сейчас, но было одно «но». Из семнадцати элитников, протопавших мимо крепости, что было зафиксировано как на бумаге, так и на камерах, в Мирном, за вчерашний день, удалось обнаружить лишь троих. Теоретически еще были места, куда не добрались трофейщики, но не в таком количестве, что бы похоронить под особей четырнадцать особей.

Это вызвало беспокойство, и Берсерк, сегодня утром, отправился в Мирный вместе с трофейной командой, что бы лично осмотреть разгромленный город. И вот он вернулся как раз в тот момент, когда десятник, постукивая пальцами по столешнице, просматривал результаты сегодняшних трудов.

Отчеты трофейная команда, по давно установленной процедуре, присылала три раза в день. Первый о прибытии на место. Второй, в полдень, о ходе раскопок. Третий, ближе к вечеру, о результатах поисков за день, и о том, что готовы выдвинуться на базу. До Мирного было около шести километров, поэтому ночевать бойцы всегда возвращались в крепость. В редких случаях, когда была близка перезагрузка кластера, получали команду работать и ночью, исходя из результатов дневных трудов. Связь при этом держали всегда, но эфир зря не засоряли, докладываясь только в чрезвычайных ситуациях.