В общем, проблемка нарисовалась. Шах-то, оказывается, словами в пустую не разбрасывается: сказал «концерты раз в неделю» — получай, уже концертная площадка с тобой сама связывается, варианты предлагает…

Что заставляет задуматься и о серьёзности остальных озвученных им предложений. А они звучали, напомню, как: «дам защиту, положение, жён, деньги, подданство, титул, земли, покровительство». Крепко задуматься. Ведь, не смотря на последний мой успех в горах, воевать с Наблюдательным Советом и всем миром мне совсем не хотелось. А защита правителя целой Империи, который готов реально встать за меня перед Советом — это очень соблазнительно… после того, как твой собственный Император вместо защиты Приказ о твоём устранении отдал, обнулив тем самым все мои моральные обязательства перед ним и перед «родиной». Я ему, после такого, уже ничего не должен. Ни за «происхождение», ни за привилегии, ни за титул, ни за обучение.

Может, я и не совсем прав в общем, местном понимании ситуации. Может быть здесь умереть по приказу Императора — это нормально и даже почётно, но не так, и не в моей системе координат!

В моём понимании: он меня предал. Совершенно обесценился, как лидер и вожак: не заступился за «своего» перед предъявами «чужих». И даже не обосновал этого никак, а просто и тупо слил, показав свою несубъектность. А это уже не по понятиям. Не по-пацански. Ведь я-то правил, в отношении него не нарушал: его власть не оспаривал, прямых приказов не нарушал, общего не крысил, на сторону не ходил, внутреннюю инфу не сливал. А убивал только тех, кого можно было убивать. Больше того: его врагов убивал! Ведь Маверик вне закона, а значит — враг государства и стоящего во главе него Императора. Как и все те наёмники, что полегли в Москве в организованных ими нападениях. Да я ж, по его прямому приказу человека убил! Того Баталодора Кардону. Император ведь лично разрешил бой в Круге. Я ж там его Честь и престиж отстаивал. И отстоял!

А он меня в тот же день и слил.

Не по понятиям поступил! Не по Чести. И значит, я ему больше ничего не должен. В конце концов, даже официально: Присягу я ему не приносил, в верности не клялся, знамя не целовал, оружия и земель из его рук не получал. А титул…

Так я ведь его уже лишён был, вообще-то. И никто официально мне его не возвращал. Да и «Княжич» — это даже не совсем титул, это простая констатация факта того, что я сын Князя. Не наследник его, а просто — сын. Он и любой бастард будет княжичем зваться, если он отцом признан. Отцом! Не Императором.

О землях и вовсе молчу: все «мои» земли — отцовские, а не мои. Даже та квартира в Москве или подаренное Петром Андреевичем бывшее поместье Семёновой — не мои, а его. Да и институт… я в него уже столько своих, собственноручно заработанных денег вложил, сколько он первоначально не стоил! Больше, чем все здания и всё оборудование в этих зданиях вместе с зарплатами персонала взятые. И, всё равно, права мои в нём — такие же «птичьи». Захотят отобрать — один звонок, и институт больше не мой. Всё моё им «владение» — не более, чем иллюзия…

Такие рассуждения — достаточная рационализация и самооправдание для того, чтобы согласиться сменить гражданство на Персидское…

Правда, имеется один нюанс — нет в этом мире «гражданства»! Есть «подданство» и «вассалитет». А это значит, что при переходе под руку и защиту Щахиншаха я должен буду таки дать эту грёбаную Присягу! Только уже Дарию. И никак иначе.

А я не могу! Не могу физически: Присягу приносят только один раз. И я её уже принёс. Российской Федерации.

Пусть, в другом мире, пусть и РФ уже поступила не совсем красиво: изменив Конституцию, тот самый «Конституционный строй», который я в ней клялся защищать, что уже создаёт некоторые вопросы к формальной действительности этой моей Присяги, но факт: я её принёс! С оружием в руках и перед строем товарищей, под развёрнутым знаменем. И даже родители в свидетелях этого действия были. Всё по полному Ритуалу.

А Присягают в жизни всего один раз. Кто присягнул дважды — клятвопреступник.

Пусть, молодой я тогда был и глупый, не совсем понимал, что именно делаю. Насколько серьёзно то действие, которое совершаю — я его сделал. Я Присягнул. Единственную свою попытку потратил.

Пусть даже, теперь страна развалится и пересоберётся снова, как развалился Союз, став РФ, что освободит меня морально, как освободило всех тех, кто присягал СССР, а жить вынужден был уже при РСФСР и далее РФ, но я, всё равно, больше никому и никогда Присягу давать не буду! Ни Императору Всероссийскому, ни Шахиншаху Персидскому, ни Магистру ФГЕ, ни Царю Царей какому-нибудь, ни кому бы то ни было ещё. Пусть, что хотят делают, что хотят, обещают — не стану, и всё тут!

Но что-то я не по делу раздухарился. В конце концов, вопрос о смене подданства ещё не стоит в прямую. Пока что мне только предлагают площадку для концерта. Ни больше, ни меньше. Никаких обязательств, никаких условий. Всё открыто и честно: с них площадка и организация, с меня — выступление и… дождь. Возможно, с их стороны ещё оплата материальная будет (что уже не принципиально: деньги — тлен). Возможно, не будет… Хотя, если переговорами и организацией займётся Алина, то будет, ещё как будет! Никуда они от неё не денутся — заплатят.

— Начинай работать, — со вздохом после затянувшейся паузы сказал я в микрофон своего телефонного аппарата, соединявшего нас с Алиной. — Подбирай песни, выступаем вместе!

— Хорошо, — послышался голос девушки. А мой Ментальный Дар показал мне, что она на том конце линии связи довольно улыбается.

Яркие разноцветные блики, бьющие по глазам и рвущие в неровные клочья окружающую тьму, тут же норовящую вернуться назад, собраться и сомкнуться, стоит этим вспышкам только угаснуть. Лучи зелёных и красных лазеров, прорезающие, полосующие плотный, наполненный то ли дымом, то ли паром воздух. Мгновение темноты, а потом вспышки, частые-частые, лупящие по нервам и выхватывающие из темноты изломанные человеческие тела, застывшие в странных, нелепых позах. Раз за разом, вспышка за вспышкой, превращающие непрерывный целостный мир в последовательность отрывистых слайдов-кадров, нарезку отдельных неподвижных, замерших мгновений, сменяющих друг друга с частотой в десяток раз за секунду. И частая оглушительная дробь басов, бьющая по ушам, словно настоящая очередь ночного пулемёта… ну, почти. Пулемёт стрекочет тише.

Тяжёлая атмосфера, затрудняющая дыхание. Запахи дорогого алкоголя, элитных духов, пота и дешёвых электронных испарителей в смеси с дымом дорогих кальянных табаков.

Типичный ночной клуб. Только, по-настоящему большой и роскошный: высокий потолок над танцевальной площадкой со светомузыкой, мигающим полом и дымогенератором. Застеклённые и открытые балконы верхних двух этажей, перекрытия которых были прорезаны над этой площадкой, собственно, и позволяя существовать такому высоченному потолку. В стороне от танцпола, там, где музыка чуть потише, барная стойка с бесчисленными подсвеченными специальным образом рядами разнообразных бутылок. Диваны, столики, обслуга. Лестницы, уходящие вверх, в темноту, к комнатам для особо важных гостей. Беснующийся диджей с зажмуренными глазами, в наушниках за своей аппаратурой. Малые сцены-тумбы с извивающимися вокруг блестящих шестов полуголыми красавицами… Всё, как положено. Как и должно быть в таких заведениях.

Не слишком люблю такие. А вот Ольгины глаза горели лихорадочным огнём неподдельного восторга.

Мы с ней немного припозднились, пришли не к открытию, а лишь к тому моменту, когда клуб оказался уже полон чуть ли не под завязку — что поделать, увлеклись, забегались по иным диковинкам ТРЦ.

И эта задержка грозила нашей «миссии» полным провалом, так как желающих войти в это подземное царство роскоши, драйва и феромонов, было гораздо больше, чем оно могло физически в себя вместить и позволить принять. О чём недвусмысленно говорила длинная очередь, выстроившаяся от заветных дверей, отгороженных шкафообразными фигурами амбалов-вышибал и мелкой на их фоне фигурой распорядителя, решавшего, кого из этих жаждущих можно пустить, а кто вынужден будет остаться снаружи. В мире писателя такие вот кордоны на входе «фэйсконтролем» называют. Как здесь — пока не знаю, но англицизмы не сильно в чести, что в РИ, что в Персии.