— Около трёх миллионов, — прикинул я в слух, будто бы взвешивая, одновременно с тем, обводя собравшихся задумчивым таким взглядом…

— Ну, примерно, — ответила Алина. — Может, чуть больше получится или чуть меньше, но порядок цифр такой.

— Знаешь, Алин, — проговорил я. — Может… я не буду сейчас возвращаться?

— А что такое? — нахмурилась девочка. Я даже через неверную, неустойчивую ниточку телефонной связи буквально видел, как она это сделала.

— Мне тут Императором стать предлагают, — сказал я. — Это не потянет на три миллиона, как думаешь?

— Императором? — раздался задумчивый голос деловитой семнадцатилетней девочки. — А какой Империи?

— Ну, пока речь о Российской идёт, но можно рассмотреть варианты… — улыбнулся я.

— Ла-а-адно, — ответила Алина. — Оставайся. Эх, а такая шикарная сделка наклёвывалась!

— То есть, можно их всех и не кончать? — снова обвёл бледных собравшихся задумчивым взглядом я.

— Оставь — пригодятся, — по-хозяйски, рассудительно и деловито сказала Алина. — Ладно, значит, сегодня тебя не ждать?

— А чего меня ждать? Сама прилетай. Мы, насколько я понимаю, теперь в Россию улетаем, — и вопросительно глянул на Катерину. Та подтверждающе кивнула. — Самолёт ждёт. Хороший, надёжный, с сопровождением.

— Ладно, — тяжело вздохнула Алина. — Не люблю я самолёты…

— Не переживай, ЭТОТ точно никто не собьёт. Тебе понравится, — улыбнулся я.

— Ладно, вылетаю. Минут через тридцать буду. Приберись там: не хочу на обезображенные трупы смотреть. Они у тебя совершенно не эстетичные получается… — чуть ворчливо произнесла она, заставив собравшихся на площади и, вроде бы уже вернувших себе присутствие духа, побледнеть снова. А я только улыбнулся.

— Ла-а-адно…

Интересно, каждому ли знакомо это ощущение утреннего жесточайшего похмелья после хор-р-рошей такой гулянки? Такой, где ты оторвался, прямо-таки, как следует, отпустив себя и не сдерживаясь? Это ощущение жгучего стыда за своё поведение. Это ощущение, когда у тебя в голове только одна мысль-междометие: «Ё-ё-ё-ё-ё-ё-ё-ё-ё-ё-ё-о-о-о-о…» — это, когда даже слов подобрать не в состоянии, чтобы охарактеризовать всё то, что ты вчера натворил, и, что теперь предстоит расхлёбывать полным половником с надписью «Кушайте, не обляпайтесь!». Когда, даже малейших идей нет, как из этого всего теперь выбираться. Когда, сдохнуть здесь и сейчас — кажется гораздо более приемлемым выходом из ситуации, чем продолжать жить с ТАКИМ «багажом», который ты себе накануне обеспечил своим загулом…

Знакомо? Вот у меня нынче было такое же.

Знаете, такую крылатую фразу про «Лучше смеяться на велосипеде, чем плакать внутри лимузина»? А, как в это впишется испытывание стыда и похмелья в личном самолёте, летящем в столицу?.. В твою, блин, столицу! Внутри «Борта №1» под конвоем целого взвода Гвардейцев из роты охраны Императора! Или двух взводов? Как-то я, честно говоря, не успел поинтересоваться штатным расписанием этого подразделения, должность командира которого мне от щедрот своих предлагал ранее Борис. Может, стоило согласиться? А?

Самое же паршивое во всей ситуации то, что я ПРОСНУЛСЯ в самолёте. То есть, ранее, я в нём уже успел УСНУТЬ! А это значит, что нет даже теоретического варианта «загнать пасту обратно в тюбик»! Даже, если я сейчас суициднусь, то в условное «вчера» уже попасть не смогу — не получится!

— Ты чего стонешь? — раздался рядом знакомый Алинин голос. — Выспался?

— Бля-а-а… — протянул я, сменив предыдущее «Ё-ё-ё-ё-о-о-о…» новым звуком с новой интонацией. Отпустил голову, которую до того держал зажатой между руками, откинулся назад на спинку кресла и длинно выдохнул.

— А ругаешься теперь чего? — спросила она с интересом энтомолога, рассматривающего новую, неизвестную ему раньше букашку, помещённую в баночку и бьющуюся теперь головой об стекло в попытках из этой банки выскочить. С той-только поправкой, что в эту «банку» я посадил себя сам! Да ещё и крышку умудрился за собой закрутить — тем больший интерес вызывал у «энтомолога».

— Чё ж я наделал-то…

— А что? По-моему, даже неплохо получилось, — пожала плечами Алина. — Прибыльно. Общий бюджет Российской Империи в доходной части за год составляет шестьсот сорок девять миллиардов рублей. В расходной части: шестьсот пятьдесят два… Общий ВВП страны — 3,3 триллиона. Внутренний долг — сто пятьдесят восемь миллиардов рублей, внешний: девяносто семь миллионов южно-американских долларов… Неплохое приобретение, перспективное. Долг небольшой. Бюджет, номинально дефицитный, конечно, но не критично — есть ещё Имперский Резервный Фонд почти на сто тридцать миллиардов, так что дефицит можно покрывать, даже не наращивая долга… а можно и нарастить — нынешний размер долга позволяет…

Я скосил на Алину взгляд и заметил открытый ноутбук у неё на коленях, блокнот на подлокотнике рядом и ручку в руке. Милютина, блин, в своей стихии: аудит новоприобретённого бизнеса проводит, в дела вникает. И похер ей, новая кожевенная лавка это, или целая Империя — её главное цифры: дебет-кредит, баланс, активы-пассивы, капзатраты, инвестпрограмма, структура подразделений, менеджмент, управление, кредитный рейтинг… всплакнут с ней министры! Ой, всплакнут!

— Да я ж угашенный вчера был! — простонал я. — Ты чего, по голосу, разве не поняла?

— Угашенный… — снова подняла на меня взгляд от экрана своего компьютера Алина. — Ну, да — было такое. Я тебя уже хорошо знаю — поняла. Но три и три триллиона рублей — это, всё равно, лучше, чем три миллиона. Угашенный не угашенный, а прибыль есть прибыль. Сколько там? Один миллион иксов? Рекорд, пожалуй, для одного торгового дня.

Я снова застонал, схватившись за голову и сжав её, чтобы она не начала трескаться от разрывавших её изнутри мыслей с эмоциями. Хорошо ещё, после вчерашнего напряжения всех сил, сегодня Ментальный Дар был приглушен, а то бы ещё и с эмоциями остальных пассажиров самолёта справляться пришлось.

А пассажиры были: с нами же, совсем не далеко, в противоположной части салона, на таких же креслах, что и мы с Алиной, с комфортом расположились за столиком с бутылкой какого-то красного вина и бокалами Катерина с Борисом. Куда уж без них? Официальная-то передача власти ещё не состоялась. Фактическая — уже да. А вот официальная, с коронацией, принятием новых присяг и вассальных клятв — это ещё только предстоит. И будет проводиться в столице.

— Угашенный… — проговорил Борис, потом повернулся к Катерине, не опуская своего бокала, игрой света в жидкости, наполнявшей его до половины, он любовался. — Ты не говорила, что он наркоман.

— Так он и не употребляет, — пожала беспечно плечами Катерина. — Совсем ничего: даже кофе не пьёт. Тут в другом дело.

— В чём же?

— «Эффект Оратора», — отозвалась она. — Сам же знаешь, насколько сильно бьёт по мозгам концентрированное внимание толпы, перед которой выступаешь. А тут ещё и Дар Разума на это накладывается. Обычное дело, — пожала плечами бывшая Императрица, объясняя бывшему Императору слабости и недостатки Императора нового. — Даже хорошо — свойственно только тем, кто действительно способен управлять толпами. Надо только присматривать за ним, чтобы его слишком уж сильно не заносило на выступлениях. В остальное время, он вполне разумен, почти рационален и достаточно адекватен. Идеальное сочетание для Императора. То, чего тебе самому всегда не хватало.

— Что ж… — подумав, ответил Борис, — Ты была права, тётя — изящный получился выход из ситуации, — после чего с удовольствием чёкнулся с ней боками бокалов. И такая довольная улыбка расплылась на их лицах, что сразу захотелось по целому лимону им в зубы запихать.

— Выход? — прищурился я, оторвав голову от подголовника. — Что он имеет в виду?

— Выход из ситуации с Советом, — легко пояснила Катерина. Она, как и обычно, предпочитала отвечать на любой неудобный вопрос прямо и максимально честно. Даже, если ответы получались такие же — максимально неудобные. — Ты думаешь, если уехал из Империи, на Императора перестали давить по твоему поводу? Он Император — он отвечает за всё и за всех. А давить Совету, уж поверь мне, есть чем.