— Увидев на нём печать с гербом Локсли, я вскрыл письмо — не думал, что оно будет адресовано вам… — в голосе Дункана послышались нотки досады и… ревности. Джессика поняла, что письмо супругом было прочитано, если не до конца, то ровно столько, сколько было достаточно, чтобы сделать определённые недвусмысленные выводы.

Джессика не стала заранее оправдываться, ведь она не знает, что Локсли пишет ей. Она спокойно, с невозмутимым видом взяла послание и поднесла его ближе к горящей свече. Боковым зрением Джесс увидела, что Дункан бесшумно намеривается покинуть её покои.

— Прошу вас останьтесь, Дункан! Я хотела вас видеть… — выражая свою просьбу, Джесс хотела было прервать своё чтение.

— Читайте! Я подожду… — ответил супруг. Он ждал этих слов, сам не знал, почему, но он надеялся, что услышит их. Он хотел видеть её реакцию на послание друга, начавшего своё письмо со слов «Незабвенная леди Равенна! Простите меня, не могу называть Вас Вашим истинным именем, в голове не укладывается, что Вы не Вы! Я в такой дали от Вас, от Шотландии…». Из тактичности Дункан не стал читать далее. Воображение, разбуженное ревностью, рисовало многое… НЕУЖЕЛИ ОН ОШИБСЯ В ЧУВСТВАХ ДЖЕССИКИ К СЕБЕ?! Что произошло между Локсли и его супругой, пока его не было в родных землях?

Эти каверзные мысли не давали ему покоя!

Дункан встал у камина в пол-оборота, чтобы видеть лицо читающей супруги. Руки его покоились на рукояти меча, ножны упирались в каменный пол под ногами. Он не успел с дороги обезоружиться. Дункан ловил взглядом каждое движение Джессики при чтении: подползающую к верху удивлённую бровь, безмолвное шевеление губ, несмелый взгляд в его сторону…

Джессика дивилась посланию Морая, столько обожания кроелось между строк к её особе в нём! Столько теплоты и сочувствия к её положению арестантки! В его словах, аккуратно нацарапанных пером, не было откровенных признаний в чувствах, но любой, кто пробежался бы глазами по строкам безошибочно бы узнал о его любовных муках и муках совести.

Но кроме этого, письмо содержало в себе краткое повествование о его неудачах в поисках её супруга. Он сообщал, что нашёл своего брата, Сомерленда Локсли, в окрестностях какого-то восточного поселка. Сомерленду удалось найти след работорговца Грахама, о котором упоминала Лилиас-англичанка. Но ходили слухи, что Грахам не так давно был убит своими же восставшими рабами. В этой бойне погибли и люди Грахама и его мятежники-невольники. Горстка беглецов-рабов смогла остаться в живых и скрыться. Был ли среди них Дункан Маккоул, никто не знал. Морай уповал на то, что Дункан не относится к числу погибших мятежников! И надеялся, что если Дункан был жив, то уже на пути к дому! Морай Локсли сообщил, что держит путь в Шотландию, чтобы сделать всё возможное и невозможное в её сложном таинственном деле. Просил не падать её духом, беречь себя и ребёнка под сердцем.

Закончив чтение послания, Джессика смело подняла глаза на Дункана.

— Вы можете не сомневаться в Морае Локсли! Добродетельнее и преданнее друга Вам не найти!

— Надо ли мне говорить, что до недавнего времени я в это верил?!

— Вы оскорблены увиденными строками письма! Это очевидно! Но по вашему поведению, я так же понимаю, что вы не прочли его до конца! Морай Локсли ПЕРВЫЙ, кто в отсутствии вас протянул мне руку дружбы! ПЕРВЫЙ, кто бросился меня спасать в огненное пламя костра на плахе, всерьёз рискуя собой! ПЕРВЫЙ, кто поверил в мою невиновность, без всяких улик! ПЕРВЫЙ, кто ринулся вас разыск…

— Не говорит ли это красноречиво о том, что он безмерно в вас влюблён?! — прервал Дункан виновницу его ревностных терзаний. — Не верю, что вы не слышали еще его слов признаний в горячих чувствах к вам! — говоря эту тираду, Дункан в пылу ревности подошёл вплотную к супруге и властно обхватил её за плечи. — Что движет вами сейчас?! Вы так пламенно его защищаете! Как понять вас?! Вы так страстно отвечали на мой поцелуй при встрече в королевской темнице! Так недвусмысленно повели себя там, в лесу, услышав мои чёртовы излиянья! Вы мстите мне?! …за всё то зло, что я невольно вам причинил?! Насильный брак, незаконнорожденная дщерь, Маргарет под одной крышей с вами! Неужели я ошибся: НЕ Я то счастье, что вы искали сердцем, а МОРАЙ ЛОКСЛИ?! Отвечайте!!! — Дункан не осознавая, что делает, встряхнул Джесс за плечи. — Не молчите!

— Мне больно!

Жалобные слова, которых Дункан никак не ожидал от Джессики, отрезвили его. Он резко ослабил хватку рук, но не убрал их с плеч супруги.

— Неужели вы не видите, что творите со мной?! — его большие пальцы рук стали ласково поглаживать плечи возлюбленной, голос сделался нежным. — Вы пленили меня, завладели моими мыслями, заставляете действовать безрассудно!

— А вы?! Разве вы не слышите, как бьётся моё сердце, когда вы рядом? Мне кажется, ЕГО слышит весь мир сквозь времена и пространство! Дункан, я люблю вас…

Поцелуй Дункана заглушил слова Джессики. ВОТ ТЕ СЛОВА, ЧТО ОН ХОТЕЛ УСЛЫШАТЬ! Разве может быть что-либо в мире важнее их! ЛЮБИТ! Любит ЕГО! Несмотря ни на что! Любит и ждёт от него ребенка! Любит и дрожит в его руках, словно осиновый лист на ветру! Тает! Растворяется в чувственном танце его языка и губ, то невинно, то соблазнительно-откровенно отвечая!

Пусть идут к дьяволу все Мораи и Семюэлы! ОНА — ЕГО! ТОЛЬКО ЕГО!

— Госпожа, Гавин и Бренна вернулись, узнав, что сэра Ричарда…! — протараторила влетевшая в комнату Нормина. — Простите! — опешила горничная, завидя супругов в объятьях.

Дункан ничуть не смутился. Даже не глянув на Нормину, он, нехотя оторвавшись от губ возлюбленной, произнёс ей:

— Идёмте!

Он властно взял её за кисть руки, не дав опомниться. Вывел из покоев, не отпуская руки. Пронесся с супругой мимо оторопелой Нормины, мимо картинной галереи, буквально, пролетел С НЕЙ лестничный марш в Северную башню… И когда ворвался С НЕЙ в свою спальню выпалил:

— Вы моя супруга! И отныне ваше место здесь! Станьте светом моей обители: солнцем, луной, свечой в моих руках! Сколько бы нам ни осталось быть вместе! А я… отныне ваш раб!

Слёзы счастья искрились в глазах Джессики. Они и стали ответом.

— Вы плачете!

— Это слёзы радости, ликования сердца!

— Джессика! — в восторге от её слов, Дункан подхватил супругу на руки и закружил по комнате. Откинув все условности, он также не стал сдерживать своего ликования: — Ты будешь снова моей! Если бы ты знала, сколько раз мне снился этот миг! Что я держу тебя на руках! Кружу в вихре счастья! Веришь ли ты мне? Я не мог тебя забыть! Нашу первую ночь! Твои дивные глаза! Они мне всюду мерещились, куда не посмотри!

— Верю! Я видела свой портрет, нарисованный твоей рукою! — призналась Джессика. — Тогда я поняла, что не безразлична тебе!

— Безразлична?! Может ли такое быть?! Ты стала мне дороже жизни! С мыслями о тебе выдержал я рабство, избежал пыток и казни…

Джессика сама от себя не ожидала: прильнула к его губам, заставив их на какое-то время замолчать…

Ночь. Весна. Природа спит после бурного дня. Всё старо, как мир!

Но для Дункана и Джессики эта ночь была особенной. Это не было ночью безрассудной страсти! Нет! Ночь нежна — так говорят о ней те, кто испытал подобные минуты трепета, томительной неги, кто знает, что каждая такая ночь в их жизни отныне будет на счету!

Две любящие души! Биенье сердец в унисон! Объятья нежнее шёлка, лобзанья слаще мёда, касанья жарче огня! Боязнь потерять друг друга! Страх вспугнуть синюю птицу, вдруг распростёршую над ними свои дивные крылья!

Ласковый рассвет! И приятная усталость! Неизбежное пробужденье! И сплетенье ладоней!

— Мы забыли обо всех! — нежась, заметила Джессика.

— Или все забыли о нас! — радуясь новому дню, ответил Дункан. — Так не хочется вставать, отпускать тебя!

— Не отпускай!

— Сейчас не стану! — и он притянул её к себе, крепче сжимая своей рукой. — Но придёт время (ты сама знаешь это!) первым выпущу тебя из объятий, чтобы помочь укрыться от надвигающегося «ненастья» со стороны Эдинбурга. А пока… хочу знать о тебе всё! Хочу узнать о тебе, как о Джессике Паркенс! Хочу знать всё о далёком времени, куда мне придётся тебя снова отпустить! Итак…