Она отчаянно рванулась к книге заклинаний, умываясь непрошенными слезами, схватила артефакт обеими руками и, крепко сжимая, перенесла на кровать в соседнюю комнату. Ноги ее подкашивались, кровать была, словно последним оплотом в ее жизни.

Она поспешно села возле манускрипта и дрожащей рукой открыла, как в прошлый раз титульный разворот. Все та же надпись на английском:

Древние заклинания «Κληρονομιά του Хρόνος» («Наследие Хроноса»)

Все то же оглавление на неизвестном языке…

Стоп! Но как ТЕПЕРЬ найти ей нужное заклинание? Ведь в прошлый раз она наугад открыла страницу, наугад прочитала строки!

Она встревожилась, ладони стали влажными. А малыш впервые заявил о себе — толчок был хорошо ощутим! Джессика ласково накрыла кистью руки «убежище» дитя.

— Ты волнуешься, как и я, кроха?! Все будет хорошо! Вот увидишь! — успокаивала то ли ребенка, то ли саму себя Джесс.

Итак, значит, оглавление ей не под силу! Без определенной помощи она не сможет перевести письмена. Читать с первого заклинания по последнее ей вряд ли удастся! Уже согласно первому она должна была бы подвергнуться каким-то новым испытаниям очередного заклятия! Что же делать?! Думай, Джессика! Думай! Времени не так много! Такого шанса может больше не представиться!

— У-у-у! — завыла Джессика от безысходности. — Я не могу, малыш, рисковать тобой! Пойми! — в ярости она скомкала ладонями покрывало. — Но мы не останемся здесь! Я… я… я… пошлю за старцем Сеоком! Он что-то знает! Это пророчество о чужестранке из чужечасья… Он поможет мне! А пока… пока… я спрячу книгу, в укромном месте. Но если, кто-то еще знает о ее существовании в замке?! И заявит о пропаже?! Подозрения, само собой падут на меня. Меня объявят воровкой или, что того ещё хуже, ведьмой! Ведь пропажей будет — артефакт заклинаний! Значит, манускрипт следует положить на место. Я поручу следить поочередности Нормине и Бренне за лестницей, ведущей в северную башню. Да и сама могу потянуть резину с недомоганием, чтобы как можно дольше не покидать покоев Дункана. А тем временем Гавин разыщет Сеока и доставит его в Крейгмиллар. Всё! Решено!

Джессика второпях вернула манускрипт на место, закрыла мастерскую, спрятала в исходное место замочный ключ, открыла засов входной двери. И притворилась спящей.

— Меня волнует твоя рана на плече, Дункан, — признался Зафар. — Нам не день и не два придется утопать и сохнуть в песках моего края. Ты хорошо подумал, отправляясь со мной в поисках бедуинской хамулы шейха Рувалла? Это племя кочевников…

— Эй, аравиец! Не обижай меня. Ты сомневаешься в моей выносливости?! — полушутя подбодрил Маккоул друга-сарацина. — На самом деле, я лучше себя чувствую, чем выгляжу. Поверь! Мне не терпится преодолеть новые испытания на нашем пути и отправиться в Шотландию. Как там сейчас Вильгельм, Локсли, Крейгмиллар, Данноттар? Кажется, не видел родные земли тысячу лет!

— Локсли? Кто это? — поинтересовался Зафар, седлая своего верблюда. Остальные участники поисков: друзья-шотландцы и пять лучших воинов Зафара — уже восседали на таких же вьючных.

Большую часть дороги Дункан и Зафар делились житейскими историями, философскими мыслями на отвлеченные темы. Удивляло, что, несмотря на разную глубину познаний, разобщённость интересов, шотландец и аравиец, каждый для себя, отметили их общение, как новое ценное открытие. И тот и другой признал, что их беседой обогатился духовно и идейно стократно.

Дорога, действительно, была ужасной: безжалостно палящее солнце, вязкий обжигающий песок, сухой безрадостный ветер, удручающая безжизненность пустыни…

— Как думаешь найти, Зафар, нужное племя? — вмешался вдруг малоречивый, но преданный Маккоулу Донован.

— Есть задумка. Найти хамулу Рувалла в пустыни не представляется возможным. Но каждое племя бедуинов-кочевников, как бы там ни было, не покидает пределы определенной территории. Отличить бедуинов разных племен можно благодаря их мехенди.

— Мехенди?! — недоуменно повторил Донован, не понимая значение слова.

— Росписи по телу хной[33],- пояснил Зафар, продолжая свою мысль. — Все они живут за счет неоседлого овцеводства и хадези, — снова увидев озадаченность на челе шотландца, он разъяснил, — торговлей, по-вашему. Надо признать, это хорошие воины, так как хорошо сложены, худощавы, но жилисты, вместе с тем отличаются силой, ловкостью, выносливостью и готовностью ко всякого рода невзгодам. Эти люди согласно ШАРАФУ[34] гостеприимны, щедры и храбры, — воодушевлённый интересом шотландца к традициям людей пустыни, Зафар продолжил. — Но этот кодекс, в первую очередь, включает защиту чести женщин семьи, защиту собственности, поддержании чести племени. Бедуины как никто считаются с традицией кровной мести.

Руваллу я некогда знал. Этому шейху подвластно с десяток кочующих деревень со своими кади. Кади — важное лицо племени, судья и военачальник одновременно, — пояснил Зафар шотландцам. — Руваллу — достойный воин, не знающий пощады противник… — в этот момент Донован невольно поправил свое боевое снаряжение, что не ускользнуло от взгляда Зафара. — По счастью, лично мне не доводилось испытать на себе его враждебность. Полагаю, держать расчёт на оружие, нам придётся лишь в целях самообороны, но никак не рассматривать мечи в качестве залога удачного похода.

Горцы одновременно выразили удивление — брови обоих невольно поползли вверх.

— С такой горсткой воинов, я вряд ли бы подвергал ваши жизни опасности, друзья, — улыбнулся сарацин. — Я полагаюсь на волю Аллаха!

— Что-то мне подсказывает: не только на Всевышнего волю… — добродушно ухмыльнулся Дункан. — Не Хронос ли дарует тебе сегодня свою милость и уверенность в благополучном исходе?

Зафар лишь улыбнулся.

— И все же хотелось бы знать план действий, — не унимался Донован.

— Для начала нам нужно выйти на торговый путь Рувалла, — продолжил сарацин. — Остался час-другой ходу. Дальше будем смотреть по обстоятельствам.

Спокойно объяснив план действий одной единственной «ленивой» фразой, Зафар вдруг переключил внимание на своих воинов-аравийцев. Он бегло общался с ними на своем языке, не утруждая себя переводом для шотландцев. Но последние привыкли к таким моментам в краю арабов и не стали тяготиться неведением.

К тому же им непривычным, неумолимое раскалённое солнце буквально плавило мозги и не давало покоя. Не спасала ни белая чалма, со своей материей, обернутой несколько раз вокруг их головы, ни восточные просторные одежды, ни хороший запас воды.

И один и другой мечтали вдруг оказаться среди горных просторов родной Шотландии — почувствовать энергию гор, свежесть морского воздуха.

Дункан и не заметил, как мечты переросли в миражное видение…

Вот Дункан, спешившись с коня, ступает на подъемные ворота дорогого сердцу Крейгмиллара, а он приветствует его вереницей слуг, подданных и главенствующими Лилиас, Маргарет… Где-то в конце этой череды Маккоулов проглядывается прелестное и взволнованное лицо супруги — загадочной странницы времени… ЕЁ пристальный взгляд таит в себе шквал чувств, словно «волной волну» сменяя: смятение, страх, возмущение, протест, а следом оскорблённость, уязвленность, задумчивость, девичий стыд…

ОН безмолвно сочувствует ей и сам вдруг ищет в себе точку опоры: с её появленьем в его жизни всё переменилось. Всё, что было дорого, вдруг утратило силу! Привязанность к Маргарет, привычная воинская жизнь… Многое приобрело иной окрас… Но главное — она заставила его испытывать новые чувства: душевный трепет, блаженную истому, пламенное и эгоистическое желание, мешающее совладать с собой…

Чего же она искала в песках времени? Богатств, тепла, славы или любви? Нашла ли сокровенное, несмотря на его внезапное варварское вторжение в её жизнь? И что испытывает к нему? Должно быть, отвращение, граничащее с ненавистью! Поделом дикарю!