— Оставь меня. Идёт война невинных с невинными, я хочу помолиться за пропащие души, — потребовала синт, погружаясь в личный транс.

На просьбу агент не обратил внимания, не видя смысла в дальнейшем диалоге. Его сверхчувствительные сенсоры уже засекли вибрацию в воздухе, соответствующую голосу его другой подчинённой, поэтому Мерч, внутренне подобравшись, начал ожидать её прибытия. Проблемы действительно можно было ожидать.

Точнее, их стоило ожидать всегда.

Микаэлла была одной большой проблемой, сгустком хаоса, генератором случайных чисел и персональной головной болью Фаволо Мерча, попросту не понимавшего, каким образом эта фиолетовокожая женщина умудряется выдавать результаты, на голову превосходящие как аналитические возможности доктора Дональда Ти Эркштейна, так и системы самого агента. Именно Микаэлла привела, почти безошибочно, их на эту пустынную землю, именно она постоянно была в разведке, постоянно в движении, постоянно общалась со всеми, кого только можно было встретить на пути, делая выводы из новостей, которыми её снабжали собеседники, с потрясающей, невозможной точностью.

Если бы Мерч мог себе позволить эмоции, то он бы убил фиолетовокожую рефлекторно, как нечто, ломающее саму логику и законы мира.

— Фаволо! — ворвавшаяся в шатёр фигура в массивной силовой броне едва не снесла всю конструкцию, сумев в последний момент выдернуть ногу из обвившей её тяжёлой ткани. — Я нашла его! Он далеко, но это он, Криндж! Я увере… я верю, что это он!

— Подобные слова ты произносила уже четырежды, они требуют проверки, — спокойно озвучил агент, плавно поднимаясь на ноги. — На карте показать сможешь, Микаэлла?

— Да! Конечно! — женщина-мьютка протопала вглубь шатра, не обращая ни малейшего внимания на сидящую в углу синта. — Давай покажу!

Ещё одна проблема их отряда. Поисковый модуль «Микаэлла Психованная» люто ненавидела Полундру Локбрук, совершенно игнорируя тот момент, что синт не высказывала какого-либо личного интереса к объекту «Криндж». Сама же бывшая рыцарь относилась к мьютке как к «крестьянке» или инструменту, что импонировало оценке самого Фаволо, но если на агента поисковой модуль попросту плевала в плане отношения, то вот обращение Полундры воспринимала как тяжкое личное оскорбление.

Мерчу уже трижды приходилось прерывать боестолкновения между женщинами, грозившие необратимыми повреждениями Микаэлле.

— Он пропал здесь, да? — с плохо скрытым возбуждением в голосе спросила мьютка, тыча пальцем в карту. — Вот тут его видели последний раз, во время неудачной облавы! Затем, по словам следопытов, он с какой-то сукой-нимфой скрылся в отравленной зоне, причём потом от них ещё и скарабеи убежали! Местные проверили метки, это были именно их жуки! А теперь смотри, Фаволо: Криндж пропал тут, да? И вот тут вот…

Бронированный палец упёрся в юго-западное побережье полуострова, тут же вызывая чуть ли не короткое замыкание во всех логических цепях Мерча.

— Вот тут появляется какой-то местный святой, Карабас-ага! Огромный, живого места нет, всё спрятано! — почти закричала возбуждённая мьютка. — С бабой-послушницей! Такой же! Ты знаешь, что такое местные отшельники⁈ Знаешь⁈

— Предельно киборгизированные организмы, — подумав, откликнулся агент. — Логика такой маскировки… понятна.

— Вот! — тут же возликовала Микаэлла, не заметив, что ей в спину вонзён презрительный взгляд Локбрук.

— Но не место появления, — тут же отрезал Мерч. — Это буквально максимально далёкая точка от всех зон интересов полуострова, Микаэлла. Кроме того, отшельника отслеживают. Укажи, куда он направляется.

— Вот… сюда, — с куда меньшей уверенностью указала мьютка на карту. — Он… сообщает, какое поселение посетит следующим. Поэтому отсюда он пойдёт, наверное, сюда…

— Ты указываешь на стойбища, располагающиеся по западной оконечности полуострова, — качнул головой агент доктора Эркштейна. — Именно туда намечается будущий прорыв выживших с орбиты. Этот маршрут идёт по зонам максимальной турбулентности. Криндж, что бы он ни задумывал, не стал бы рисковать маскировкой, влипая в череду конфликтов. Тем более так далеко от… всего. Это не имеет смысла.

— Но он же… — понурившаяся мьютка вскинулась, сжав кулаки. — Он же такой же, как и я! Он может…

— Не может, — подобравшаяся к ним незаметно синт бросила на карту лишь один взгляд, уставившись на Мерча. — Игнорировать инстинкты этой безумной простолюдинки было бы глупостью, но возвращаться на запад я не вижу смысла. Местные ни за что не потеряют отшельника из виду. Мы будем следить за ней. Пошли свою гончую искать другие следы.

— Я так не умею, тупая железяка! — взорвалась Микаэлла. — Если я вижу след любимого, то должна по нему пройти!

— Или же ты увидишь новый, — пришёл к окончательному выводу Фаволо. — В прошлые разы так и было. Два раза. Иди, ищи его. Считай, что этот взял на себя я.

— Но… — попыталась возмутиться мьютка.

— Это приказ. Иди, — надавил на неё почти на инфразвуке Фаволо, буквально изгоняя из шатра. — А ты куда?

Последний вопрос относился к синту, которая, пройдя в свой угол, вооружалась мечом, щитом и копьём.

— С неба пали те, кто по воле своей или ради жизни, но вкусил человеческой плоти, — хмуро ответила киборгу Полундра. — Раз мы здесь застряли, то я предам себя защите детей и невинных, упокою тех, кто угрожает ближайшим селениям. Призови меня, если будет дело.

Затем она ушла.

Мерч, вновь оставшийся один в шатре, постоял пару секунд, а затем вернулся к своей «медитации». Он видел осмысленность в действиях Полундры, которые пойдут им на пользу, но не наблюдал ни малейшей — в словах, жестикуляции и движениях Микаэллы, которая в данный момент за стойбищем пинала песок и орала оскорбления синту в воздух.

Однако результаты… говорили иное.

«Не сводить глаз с отшельника», — поставил себе памятку агент, вновь погружаясь в бесплодную войну с данными.

Войну, которую он не мог проиграть.

— О Святейший! Твой приход — благословение в эти опасные времена! — коротко, почти по-военному, ставил вопрос первый же хан, встретившийся на моём жизненном пути. — Карабас-ага, к нам движутся силы пришлых с неба. Они разрозненны, но никого не щадят. Мы нуждаемся в вашей мудрости!

— Конечно, ты нуждаешься в поддержке, Зыхымболым-хан… — прогудел через вокодер я. — … после того, как потерял столько людей в рейдах!

Шоу, как мою слепяще-белую персону заводили в шатёр местного хана, не предназначенный для трёхметровых шипастых роботов, уже заслуживало звание бестселлера в местных реалиях, а уж когда я осмотрелся внутри… стало понятно если не всё, то очень многое. Например то, что пограничники часто «балуются» набегами, притаскивая из заграницы подарки восхищённых их жуками местных. Ну и самих местных тоже, если красивые.

— Мои люди сейчас в пустыне, досточти… — попытался вскинуться крепкий и даже не очень роботизированный тип с роскошными чёрными усами и железным носом.

— Не звезди святому, хан! — укоризненно пробурчал металлическим голосом я, делая шаг к кибермужику, заставивший весь шатёр опасно зашататься, а самого хана крупно вздрогнуть. — Совсем страх потерял? Думаешь, я не видел одежды вдов в твоём становище? Думаешь, что моя послушница сейчас пьёт кумыс, заткнув уши?

Хан поник, пожух и опал. Лицом, в смысле. Понял, наконец, что меня либо мочить надо, либо исповедоваться. Мочить сложно, отшельник размером с танк, да и рискованно донельзя, а исповедоваться ссыкотно. Несложные мысли кочевника я прервал ласковым рукоположением на его неумную жадную голову. Моя бронированная лапка вынудила хана истошно замычать, признавая ошибки и собственные грехи.

В общем, из списочного состава воинов, которым полагалось бдеть у границы, хан Зыхымболым располагал разве что половиной. Остальные были «потрачены» в набегах, а новые ещё не выросли. Теперь местный главарь оказался перед сложной жизненной дилеммой, потому что и становище защищать надо, и патрули водить надо, и ещё пришельцев с небес убивать надо, чтобы трофеи были. Не будет трофеев — их соседи лошарами назовут, трусами и козлами. И пальцами вслед тыкать будут. Кибернетическими.