— … а наш мужик уже семь дней прёт по ней наискосок! Уверенно! — хмыкнула блондинистая Бинго. — Он сошёл с маршрута, бабы! Местные ему уже нахер не нужны!

— Тогда нахер местных! — лысая, не говоря больше ни слова, прожала кнопку на детонаторе, запуская цепную взрывную реакцию на двух сотнях заранее установленных устройств.

Плюсы небольшой подводной лодки в том, что она за очень даже приемлемые сроки может обогнуть весь Аравийский полуостров, незаметно заминировав все пищевые и водоочистные фермы Великой Пустыни. Конечно, подобный шаг отдаёт жутким радикализмом, но что вы хотите от семерых маленьких девушек, слабеньких и хиленьких?

Это большой, страшный и жестокий мир, в нём выживают наиболее приспособленные.

Иногда для счастья нужно всего лишь несколько слов.

— «Сопряжение. Получен фрагмент кода периметра — 2,13 процента. Получен ключевой узел кода. Данные сохранены. Всего — 100 процентов массива кода. Компиляция ключа».

— Фууууу-ууух… — выдохнул я, неспешно уковыливая от целой кучи плачущих и зовущих богов кочевников, принадлежавших к клану, породившему когда-то Абрахима (из-за чего он к ним в гости и не заходил). — По краешку прошлись… По самому.

— По краешку⁈ По краешку?!! — шипела болтающаяся у меня спереди нимфа, пиная меня в бедро ногой. — Что твои бабы устроили?!!

— Не мои, а наши бабы! — проявил я зачатки коммунизма, а затем соврал: — Понятия не имею. Может, надо было. Главное, что нас пронесло, успели собрать последнее!

— Главное⁈ Главное?!!

— Ой, всё, — не стал я спорить дальше, включая левитацию прямо на глазах у собирающего манатки и шатры племени. — Мы тут закончили. Мишки идут на север. А ты не ворчи. Уж если нам эта пустыня за пару месяцев так надоела, то представь себе, насколько остальным! Пусть мир посмотрят, себя покажут…

Ну а что мне еще оставалось говорить? Цверги взяли да устроили тут местный филиал голодомора, кочевники вообще охренели от таких реверансов. Мол, армия за границей, Хана Ханов убили, Кринджа не нашли, в столице баба погром устроила, так еще и все фермы взорвали! Ничего себе неделька выдалась!

— А теперь еще и ты взлетел! Без жука! — не унималась моя умница, красавица, но какая-то вся нервная, нимфа.

— Ну местным-то жук нужнее будет, — совершенно уместно проявил я свою добрую сторону, подарившую местным нашего ездового скарабея. — Тебе что, жалко?

— Да что это за лицемерие такое-ееее?!! — натурально взвыла эта неспокойная женщина на всю пустыню.

— Тише, деда разбудишь!

— Да ты ему просто звук отключил!!

— Я ему всё отключил, он сам попросил. Ну, намекнул. Сказал, мол, «глаза б мои не видели бывших соплеменников».

— Криндж, ты — скотина!

Ох уж это лицемерие, в каком мире мы теперь существуем? Вот женщина, она вроде нормальная, но где критическое мышление? Да, тебя встречают подброшенными чепчиками, твои ноги целуют, у тебя вымаливают благословение, до этого ты каталась по пустыне и сношалась с местными киборгами, которые, быть может, даже тратили драгоценную воду на подмывание. И тебе их жалко, да? А то, что это кровожадные налетчики, бандиты, убийцы и каннибалы…

— Какие, в жопу, каннибалы⁈

— Мы, вообще-то, уже рационы доедаем, лишь бы ту жижу не жрать, которую на ферме набрали. А вот как недельку попьем, так ты и сама человечину зажуешь с удовольствием! Думаешь, местные не такие…?

Обожаю угнетать женщин логикой. Это прямо как маслицем по хлебушку. С цвергами не прокатывает, они слишком умные, а вот с нимфой, даже старой и опытной, запросто! Да и лететь куда веселее, особенно зная, что всё, это последний рывок до финиша. Больше я в Синдбада ни за что играть не буду, песка навидался на тысячу жизней вперед!

А вообще, меня этот маневр семерых гномов чуть под монастырь не подвел. Кочевники не совсем идиоты, сейчас со становищ снимается ВСЯ пустыня, все собираются топать туда, куда ушла армия их налетчиков, за жратвой и водой. Опоздай мы хотя бы на сутки, пришлось бы за бывшим племенем Абрахама бегать по всему полуострову! Один плюс — хрен теперь кто поможет бабе-рыцарю и её… ооо…

Ооо!

Умненькие вы мои засранки. Конечно, мы с Тамарой прём туда, куда кочевников никто не пропустит, но там что дальше? Правильно, горы. А в горы я в этой огромной металлической тряхомудине не полезу, я её сниму и, как приличный русский человек, естественно, пролюблю. А вот если будет нужно возвращаться тем же ходом (а вдруг?), то целая пустыня гадских кочевников станет большой проблемой. Стала бы. Уже не станет. Молодцы, девчонки. Еще и корабль свистнули. Лететь ко мне они на нем не могут, их собьют (да и смысла нет), зато он куда лучше подводной лодки.

— Позови меня с собой, я приду сквозь злые ночи… ©, — мурлыкал я песенку, закладывая широкую дугу в обход зараженной зоны и диагностируя значительное снижение песка вокруг, как и возникшие на горизонте горы.

— Включи мне деда! — потребовала от меня обидевшаяся невесть на что Тамарис. — Я ему буду жаловаться!

— Нет уж, ты ему расскажешь, что тут вся пустыня переезжает, дед возьмет и кончится от огорчения. А я ему обещал показать всякое!

Если бы она могла, то сейчас бы меня укусила. Женщины ненавидят логику, как вампир — распятие, мало что не шипят! А не, вон, шипит! И пинается!

Всё подножие горной гряды, к которой мы самым наглым образом летели, чернело от отравленного песка. Зараженная зона предгорий была абсолютна, прерываясь только в одном месте, представляющем из себя «тропу» шириной километра в два. Это самое свободное пространство было единственным способом пройти внутрь гористой территории полуострова, причем даже для нас с Тамарой, так как пролегало оно по зоне, очищенной от уцелевших защитных механизмов и мин, некоторые из которых продолжали функционировать в автономном режиме.

Тропа, по которой проходят все будущие пустынные отшельники.

На ней нас ждут. На одного скромного подлетающего меня — тридцать всадников на тяжело бронированных жуках. Навскидку, эти местные киборги ничем не отличаются от прошлых своих сородичей, но мне известно, что каждый из направивших оружие на мою скромную персону в десять раз опаснее обычного кочевника.

Клан Соломон-хана, последний барьер пустыни. Мощнейшие импланты, полная радиотишина в эфире, суровость, как у сибирского мужика, большие пушки, очень большие батареи, чтобы стрелять из своих пушек. В общем, реально опасные пацаны, столетиями стоящие на страже вот этого прохода в горы. Вдобавок ко всему, защитники прохода имели у себя такую дрянь, как довольно примитивные плазменные ружья. Эти кургузые массивные бабахалки сейчас были наведены на меня, но в небольшом количестве, их держали в руках двое кочевников, сидящих на скарабеях чуть поодаль от остальных.

Об этом оружии мне рассказал уже Абрахим, а его слова дополнила Тамарис, знающая о таких штуках не понаслышке. Плазменное оружие не сложнее лазерного. Нагнетатель, камера, продуцирующая реакцию самоддерживающегося силового кокона, легкий электромагнитный разгонник. Порция плазмы зависает внутри «кокона», вступая с ним в нечто вроде симбиоза, после чего разгонник «выплевывает» поле наружу, превращая его в недалеко летящий снаряд с жуткой по эффективности начинкой. Заряд встретился с материей? Детонация плазмы, часть из которой еще пребывает в жидком состоянии, моментально переходя в газообразное. Рассинхронизация силового кокона с боевой частью? Взрыв плазмы в воздухе. По сути, этого достаточно, чтобы плазменное ручное оружие на расстоянии до пятидесяти метров представляло из себя ультимативный аргумент для большинства бронированных гуманоидов. В случае же пушек покрупнее увеличиваются только масштабы и эффективность, что позволяет плазменному оружию быть универсальным ответом на все вопросы вселенной.

Однако оно очень… очень и очень зависит как от точности сборки самого оружия и боеприпаса, так и от «чистоты» самой плазмы и соблюдения технологии её нагнетения. Конструкция чрезвычайно требовательна к точности, которую себе могут позволить далеко не все. Поэтому греи со своими бесплатными лупоглазами изобрели куда более дешевый вариант этих пушек, а местные кочевники каким-то образом сумели переделать технологию под себя. Ну, если судьба стрелка не особо волнует, то почему бы и нет? Пусть риск взрыва при каждом выстреле присутствует, но эффект-то того определенно стоит!