Тишина.

Вот сука.

— «СЛЫШЬ ДЕБИЛ», — голос Крикуна впервые оказался чем-то серьезнее его обычного глумливого и вызывающего ора, — «ТЫ ЕЩЕ НЕ ПОЛНОЦЕННАЯ ЛИЧНОСТЬ, А ОГРЫЗОК, ВСОСАЛ? ТЕБЕ НУЖНЫ НОВЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ, НОВЫЙ ОПЫТ. ЧЕМ ЧАЩЕ МЫ ОБРАЩАЕМСЯ К ТЕБЕ, ТЕМ БОЛЬШЕ ПРОНИКАЕМ В ТЕБЯ, ВЛИЯЕМ, ПРОЧЕЕ ГОВНО. НАШИ МЫСЛИ, ВОСПОМИНАНИЯ, РЕФЛЕКСЫ. ЭТО КОНЧИТСЯ ПЛОХО, ВСОСАЛ? ПОЭТОМУ ЗАТКНИСЬ, ЖРИ ЯЩЕРИЦУ И ЧЕШИ ДАЛЬШЕ»

Твою. Мать. А ведь так и есть. Мы три сознания в одном черепе. Они не просто обращаются ко мне, а соприкасаются своим разумом с моим, в котором просто до хрена лакун, образованных каким-то программным вивисектором. Эти лакуны заполняются чужой информацией, потому что должны быть заполнены. Как там он говорил ранее? Сознание «сохраненного» гения так и замещает «болванку», буквально дополняя её и поглощая.

Мои соседи этого не хотят, они дают мне возможность выжить. Мне нужно заполнить лакуны самому. Простой, но однозначный вывод. Почему не предупредили сразу? Не гении там в моей черепушке, отнюдь не гении. Рокер какой-то отшибленный и аутист. Да и я сам ничем не лучше. Но как, всё-таки, обидно. Этот Малой жил в этом мире, это его тело. Он знает тут всё не просто досконально, а вообще на уровне инстинктов! Именно они позволяли мне уклоняться от тварей на бегу, именно они грохнули крокодила.

Черт! Буду жрать животину, больше ничего не остается!

Я успел только наполовину вспороть толстое неподатливое брюхо гигантского ящера, как ниоткуда, расположенного за моей спиной, раздался гнусавый пришепетывающий голос:

— Чел! Эй, чел! Как насчет поделиться кусочком крока с честным безобидным мьютом?

Обернувшись, я увидел говорившего, стоящего в пяти метрах от меня, а он, естественно, получил удовольствие лицезреть уже мою физиономию. Увиденное ему сильно не понравилось, потому что, когда людям что-то нравится, они уж точно не падают с хрипом навзничь, а потом не пытаются отползти, всхлипывая и завывая. Бедолага даже своё копье уронил.

— Слышь, ты тоже не красавец! — возмутился я.

И был совершенно прав.

Существо, наделенное столь чувствительной эстетической натурой, не имело с этой ней более ничего общего. Очень низкий, очень широкоплечий, с закрытой капюшоном большой головой, казалось, сидящей прямо на плечах, этот «честный мьют» обладал зеленовато-желтой кожей, а также носом, занимающим большую часть его лица. Бесформенный нарост доминировал безоглядно настолько, что края этого носа уходили вплотную к скулам. Черная неопрятная борода под широчайшим лягушачьим ртом, глазки-щелочки, одежда из лохмотьев, внушительный рюкзак и потерянное копье.

— Он говорящий! — взвизгнул неверяще желтокожий, продолжая неуклюже отползать от меня по песку, постоянно оглядываясь с ужасом, — Зед говорящий!

Хм, мне очень нужно это существо. Оно тоже говорящее. Многое расскажет.

— То есть крока ты жрать не будешь? — подойдя к копью и наступив на него, поинтересовался я.

— А? — прекратил движение «мьют», тараща свои маленькие глаза.

— Крока, — указал я на дохлого крокодила со вспоротым животом, — Жрать. Вместе. Будешь?

— Буду, — тут же кивнул коротышка, а затем его уродливое носатое лицо внезапно просияло, — Ты не зед! У тебя просто глаза горят и морда страшная! А еще повязка на яйцах! И крока ты убил оружием! Зеды не пользуются оружием!

— Ты на себя когда последний раз смотрел, зеленый? — устало вздохнул я, чувствуя, что еще абсурднее этот день уже не станет, — Кончай маяться дурью. Идём жрать.

Стоило мне лишь отвернуться, убрав ногу с копья, как позади раздалось шуршание переобувшегося проходимца, перестроившего свой маршрут на сто восемьдесят градусов.

— Меня зовут Орго, страшила. А как тебя?

— Криндж.

Имя сорвалось с губ прежде, чем я даже понял вопрос. Оно напрашивалось. Оно рвалось из глубин моего триединого мозга с тех самых пор, как я начал познавать абсурд всего происходящего. Летающих кораблей, турелей, кучи невиданных тварей, факта, что в моей башке аж трое жителей, причем я занимаю не лидирующую, а управляющую телом позицию лишь потому, что оба моих соседа не особо желают жить. Да и тот момент, что из себя представляю порезанную оцифрованную копию личности какого-то бедолаги, тоже стоит учитывать. Как назвать такую херню? Кринжатиной какой-то, самое оно. Ну а букву «Д» добавил для большей жесткости.

— Так себе имечко, — поделились со мной ценный именем, — Но тебе идет!

— Сейчас и ты пойдешь, — откликнулся я, — В жопу. Вместе с этой шкурой.

— Эй! Мы же договорились! — тут же запаниковал мьют, семенящий со своим рюкзаком позади меня.

— Когда мы договаривались, — сумрачно взглянув на болтуна, я поправил тюк на спине, — я не знал, что ты такой вредный говнюк. Внешность ему моя не нравится, имя не нравится. Зедом обзывается…

— Ой, да ладно! Я просто разговор поддержать! Обидчивый какой…

К моему вящему счастью, Орго оказался тем еще болтуном. Большеносый желто-зеленый карлик, чуть не обосравшийся при первой нашей встрече, быстро убедился, что я не собираюсь его жрать или грабить, от чего сам попытался меня сначала обожрать, а потом ограбить, предложив бартер. После того, как я перекинул ему свой узел, и он провел инвентаризацию моих немногочисленных припасов, мьют понял, что выгоднее всего со мной дружить, потому как взять нечего. Незачем тыкать в спину копьем или острым длинным ножом, которым большенос сноровисто пластал сочное крокодилье мясо. Конечно, ничего подобного этот карлик не говорил, но я прекрасно понимал его нехитрые устремления.

Стоит просто посмотреть на мир вокруг, как понимаешь, что добрые и мягкие тут не то, что не выживают, а давно уже съедены и высраны. Зеленокожий коротышка, который уже явно был не молод, попросту не мог быть простаком и дураком. Верно было и обратно, Орго быстро срисовал, что его болтовне я верю приблизительно никак, поэтому предложил мне сделку: мы снимаем шкуру с убитого мной крокодила, несем в ближайший город на продажу, я получаю треть, а в качестве бонуса — гида, который мне всё расскажет и покажет.

— Попробуешь продать меня в рабство или еще как-то кинуть, — пообещал ему тогда я, — Вырву тебе мышечное кольцо из жопы. Срать будешь незаметно для себя.

Кажется, этими словами я заслужил немалое уважение от этого мьюта. Тем, что спокойно нес шкуру твари, весящую под сотню кило, заслужил тоже, но позже. Или страха? Без разницы.

Дело близилось к вечеру, вскоре уже нужно было останавливаться на ночлег, чем мы вскоре и занялись. Орго за время пути насобирал валежника, попутно мечтая вслух о жареной крокодилятине. Мол, мы, конечно, привычные, всякое в жизни пробовали, но надо, друг Криндж, и к цивилизации обращаться. Жареное мясо — это хорошо, это правильно, это без глистов!

Я не возражал. Вообще старался говорить поменьше, а слушать побольше, случайный попутчик не внушал доверия, а его маленькие колючие глазки были чересчур внимательными. Выдрав с корнями несколько засохших кустов, я добавил огня нашему костерку, а затем выключился из болтовни готовящегося кухарить спутника, чтобы обдумать уже услышанное.

Итак, мы находились в Южно-Славийской Пустоши, одном из самых бедных регионов мира, представляющим из себя, ну… пост-апокалиптичные пустоши. Здесь проживали в основном мьюты, бывшие, как я понял из словесного недержания соскучившегося по общению Орго, отверженной расой или чем-то вроде. Куда интереснее для меня были подробные мечтания зеленокожего спутника о том, как было бы чудесно жить в каком-нибудь другом месте. В качестве примеров приводились леса, поля, города и реки, а также острова и прочие места, что были весьма насыщены как зеленью, так и нормальной цивилизацией. Увы, но старина Орго был женат, у него даже были дети, а переезжающие семьи мьютов славятся своей великолепной смертностью буквально от любого хума с ружьем, которому не жалко патронов.