— Кри-иииндж… — ласково и хрипло протянул очень рваный, очень драный, воняющий паленым и слегка посеченный мужик, маньячно улыбающийся мне в лицо на фоне лежащего туловища женщины-рыцаря, лишенного рук и ног. На месте была одна голова, зажатая между двумя сдвинутыми станками. Ничего из разобранной леди не подавало признаков жизни.

— Иго-рь… — прохрипел я, чувствуя, как скулы начинают трещать под его пальцами, а зрение плывет, показывая галлюцинации в виде появляющегося из потолка ведра, — Как же ты заколе… бал…

— Нет, — дёрнул тот головой, продолжая удерживать мою тушу за глотку и прижатой к стене, — Нет-нет. Давай какие-нибудь другие слова, пожалуйста? Я не хочу начинать отрывать тебе ноги под такое клише.

— Лад-но! — натужно выдохнул я, продолжая висеть и хрустеть костями, — Догово… рились. Баш… на баш. Я тебе скажу… очень полезную штуку.

— Да ладно? — у киборга дёргалось всё лицо так, как будто он хватал три инсульта в секунду, — Полезное? Мне?

— Про клоны… даосов, — пояснил я, судорожно кашлянув кровью куда-то в воздух, от чего потолочная галлюцинация вовсе не развеялась, — Тебе же… интересно?

— Не очень, — признался мне дергающийся киборг, — Но ты рассказывай. Я тебе пока буду бо-бо делать! А то ведь нечестно получается, ты меня калечил, а я тебя — еще нет!

Начал он с правой руки. Я захрипел, когда урод раздавил мне кисть, вообще, казалось, без напряжения, взвыл, когда услышал жуткий хруст локтя, сдавливаемого Игорем в кулаке, но, когда он, чуток опустив меня, вцепился уже в плечо, нашел в себе силы выплюнуть ему в лицо.

— Ты меня не убьешь! Не сможешь! ВСЕ КЛОНЫ — ЭТО Я!

С лица одержимого ИИ киборга ушла садистская ухмылка, и он, сфокусировав на мне взгляд, спросил не менее тупо, чем совсем недавно я обращался к леди Полундре.

— Чё?

— Вы же… — теперь скалился я, дёргаясь от чудовищной боли, — Так и не поняли…? Откуда…? У… Меня… Разум⁈ У Яго… его… не было! В каждом! Клоне! Галактики! Мой! Разум! В качестве!! Базы!!! Меня! Невозможно!! Убить!!!

Было больно. Не просто «очень сука больно», а невыносимо. Раскрошенные кости руки, впившиеся в мясо пальцы киборга, почти дошедшие до кости, всё это вызывало настоящую симфонию боли такой силы, что нормальный человек бы уже давно сдох. Я же, являясь недоделком суперсолдата, жил и здравствовал… себе на горе. Секунды, которые потребовались моему мучителю, чтобы обработать информацию, для меня тянулись годами.

А затем он выпустил меня, позволив рухнуть вниз. Отпустил и шею, и плечо, уставившись удивительно тупым взглядом на свои окровавленные руки. Сделал пару шагов назад.

— Это что же…? — с каким-то детским удивлением проговорил Игорь, — Я, сейчас, тоже… ты? Фаволо же клон! Его база…

— Да! — почти простонал я, содрогаясь в агонии, — А если ты попробуешь… переписать себя с мяса в другого клона…

— Не-ет…

— То станешь мной совсем!!

— Нее-ет… Ну не-ет же…

Все было просто. ИИ пошёл на невозможное, рисковал всем, находился в шаге если не от шанса на полный выигрыш, то уж точно на вершине своего собственного, небольшого, но очень заслуженного торжества. Я взял и лишил его всего, сразу, с размаха, убедительно и бесповоротно, как действует подросток, таки снявший трусы с девственницы. Просто в надежде, что полностью выбитый из колеи враг сделает еще пару шагов, мотая своей горюющей головой.

Он взял и сделал. Он хотел даже два, но успел только один.

Ему на голову рухнуло ведро с потолка. Четко по кумполу, целое полное ведро.

Конечно, такому парню как он ведро навредить не могло, даже если бы было набито чистым золотом или свинцом. Ну, всё-таки, это же киборг, у них головы крепкие. В ведре, в общем, было совсем не это. В ведре быля́. Ну, то есть выжимка. Жидкая, скользкая… много.

Она разлилась вокруг шлепнувшегося на пол Игоря, полностью не понимающего, как так получилось и что это вообще такое. Он несколько раз поскользнулся, переворачиваясь то туда, то сюда, похожий на большого черного жука, влипшего в жидкое птичье дерьмо. В общем, времени, чтобы подобрать с пола плазменную винтовку, у меня хватило. Рук тоже, то есть одной. Навести на барахтающегося гада, тщетно ищущего точку опоры — ДА.

Затем я нажал на курок. Раз за разом, прямо как с Микаэллой, но тут держать одной рукой пушку было очень уж неудобно, так что на четвертый раз я, всё-таки, промахнулся, не сумев попасть по оставшемуся обугленному куску Игоря, уже отлетевшему чуть ли не к противоположной стене.

Вот и… всё.

И настала тишина. Полная, хорошая, правильная, сладостная тишина. В ней даже боль стала не такой уж и болью, а как бы даже фоном, несущим привкус победы. Я же живучий гад, выживу. Должен выжить…

— Сэр Криндж, я вами горжусь! — была прервана тишина голосом выжившей леди Полундры Локбрук. Звучал он довольно глухо, наверное из-за станков, зажавших голову.

Я хотел издать какой-нибудь звук, но смог скривить искаженные спазмом боли губы в другую конфигурацию. Это было начало, но продолжить мне не дали.

— Девки… — послышался голос с потолка, — Прикиньте. Он в пустыне себе бабу нашёл, ну это ладно. Так он даже на пустом корабле еще одну нашел! Мы его что, мало трахаем, что ли⁈

— Надо больше! — глухо отозвался еще один голос, — Ведро потратили. Пусть компенсирует! Ладно, вылезаем, вроде всё закончилось. Но этого пока не трахать! Просто лечим. Он молодец.

— А бабу?

— Её тоже берем. Синт нам точно пригодится. Бинго, двигай свою толстую жопу! Спускаемся! Спасаем этих рукожопов!

А можно… а можно мне просто тут полежать? В тишине? Ну пожалуйста?

…пожалуйста?

(двое суток спустя)

— Что-то мы там в столовке собирались, а теперь здесь. Где Миртеллис?

— Всё, нету её, считай на две недели. В банке маринуется. Как узнала, что машина может её вылечить, тут же обоссалась от счастья и полезла в капсулу.

— А мы что, без лидера остались?

— Она сказала, что вот, Полундра за лидера пока будет. Ей все равно нечего пока делать без рук и ног. Нимфа, ты куда намылилась⁈ Зачем тебе швабра⁈

— Я хочу найти этого козла! Я ему покажу «заместитель младшего полотёра»!!! Он у меня стельками сапожными питаться будет!

— Ахахаха!! Аха… ай! Не бей маленьких!

— Какие вы маленькие, стервы бездушные! У Полундры еще сочленения искрили, а уже какая-то тварь ей отлизывать начала! Бедная синт до сих пор в шоке!

— Право, не стоит… Просто верните мне конечности, добрые дамы… А потом я вас немного… поучу манерам. Чуть-чуть.

— Блин, глядя на её лицо, уже прямо хочется это испытать на себе… у меня аж слюни текут.

— Да что с вами не так⁈ Как можно было проползти по вентиляции треть корабля… с ведром семени, леди Вириенна?!!

— Да мы же в камере сидели! У нас, кроме ведер этих, заначенных, ничего больше не было! Особенно времени, мы же слышали крики этого… Игоря!

— Вот же вы больные бабы. Криндж нужен. Где он⁈

— Заперся. Пьет и что-то строит с Посейдоном. Грозится вывести нам цвергов-мужиков.

— Пф, наивный…

— Да нет, это у них за час получилось. Теперь пытаются прикрутить к этим мужикам генетическую гомофобию! Чтобы только по бабам были!

— Тогда пусть сидят! Это дело важное, а то мы так жить не сможем. Сто лет и один хер на двадцать семь дырок… не, не годится. Ладно, на восемнадцать! Но он-то вон, спустя два дня от нас прячется!

— Может, потому что у сэра Кринджа более полусотни переломов, а у вас у всех полное отсутствие совести?

— Что? Да не, ерунда какая! Он привык! Ай! Не дерись шваброй!

— ПАЛЕЦ ВЫСУНЬ!!!

Когда у жизни нет понятия «норма», то очень сложно его отыскать, открыть или изобрести. Кринджу, огромному мужику с горящими глазами, а также девяти женщинам, летящим с ним сквозь бездны космоса, придётся рано или поздно сделать это открытие, благо, что на путь к нему они уже вступили.