Избив соседа, которого скоро выпрут из Игола, Орго почувствовал себя малек отдохнувшим, так что потащил шкуру дальше куда резвее. Сейчас он продаст её Заксу, заглянет к хранителям принтера, заодно нароет карту, а затем… затем будет вторая шкура. Каким бы зловещим на вид не был этот Криндж, Орго был уверен, что тот скорее убьет крокодила, чем даст своим жутким молотом мьюту по башке. Для такого гиганта особой разницы нет, а чем усугубить её в свою пользу, опытный находник найдет. Кто знает, вдруг этот жуткий мужик с горящими глазами грохнет не одного, а парочку кроков? Тогда Орго окажется в куда большем плюсе, нежели если бы он попробовал с городскими взять Кринджа в рабы.

Толстые губы уставшего мьюта, напрягающего последние силы, разъехались в кривой улыбке. Он — не Субар. Он не только выживет сам, но и прокормит Марту вместе со всеми спиногрызами.

— Фантасмагория. Вот это слово, — пробурчал я, поднимая уделанный мозгами и кровью рептилии молот, — Так и никак иначе.

— Не знаю такого, — качнул головой подкатившийся ко мне коротышка, — Что-то странное. Звучит, как будто киборг свои металлические кишки выблевал. Ну да ладно. Наша сделка, Криндж. Осталось только распилить шкуру.

— Сейчас и займемся. Я хочу переночевать в этом твоем Свободном Городе, — бодро откликнулся я.

— Успеешь, — коротко кивнув, мьют достал свой короткий острый нож и принялся сноровисто вспарывать живот крокодилу-хамелеону.

Большенос щедро купил себе и жизнь, и две обещанные шкуры уже убитых мной тварей. Мало того, что он вернулся к своему рюкзаку и мне, не приведя на хвосте проблемы, так еще и умудрился подогнать то, в чем я нуждался больше всего! Трусы!! Огромные серые семейные трусы, даже чуток великоватые для меня! Зато очень крепкие и… новые?

— Какого хрена? — спросил тогда я, примерив обновку под кислыми взглядами расслабившихся стражников, — Откуда?

— Потом расскажу… — проворчал тогда Орго, пихая в мою сторону кошель с чем-то позванивающим, — Идём уже.

И рассказал. Много чего рассказал.

— Ладно, бывай, старина, — кивнул я кисло смотрящему на шесть кусков тяжеленных шкур мьюту, а сам быстро зашагал в направлении, которое он мне до этого указывал. Нужно было пройти или пробежать около тридцати пяти километров, и я не сомневался, что успею сделать это до темноты. По песочку же…

Эта Земля — натуральная фантасмагория, без дураков. Мутанты, чудовища, дикари, генетически измененные расы, в том числе и те, что несут в себе гены инопланетян, киборги, разумные роботы… и так до бесконечности, точнее до пределов познания одного мьюта, который за тридцать четыре года своей жизни повидал достаточно дерьма. Разнообразие и качество жизни варьируются самым чудовищным образом, потому как существуют технологии и генные модификации, способные производить еду и лекарства в совершенно немыслимых объемах и, иногда, из полного дерьма. Те же самые трусы, что болтаются на мне — продукт печати молекулярного принтера, располагающегося в этой деревне ходящих в лохмотьях дикарей. Просто он, этот волшебный аппарат, не печатает чего-либо, полезного для них…

Дичь и маразм, которые бьют тебя наотмашь, особенно когда ты суешь руку в примотанный к трусам мешочек денег, чтобы извлечь на свет вечернего солнца монету. Яркую, блестящую, с великолепной чеканкой. Терракоин. Одна планета, один язык, одна валюта. Странно? Дико? Ф-ф-ф-фантасмагорично? Еще как! Если думать так, как думаю я, далеко не сразу вспоминая, что тут десятки миллионов, если не сотни, ублюдков, живущих в орбитальных городах! Они культивируют эту фантасмагорию, ищут сочные моменты, создают их, провоцируя местных!

Я в мире-арене, мире-цирке, мире-кунсткамере. Даже самый последний мьют знает, что там, в глубинах космоса, есть не один десяток миров, в которых мамочки и папочки, придя с работы, гладят детишек по головкам, мирно кушают свой гребаный ужин, смотрят с этими детишками мультики, а потом, уложив их спать, включают свои телеки или голопроекторы на какой-нибудь движ, снятый местными орбитальными ушлепками. Кровь, кишки, смерть — всё это струится по их экранам, а они, в своих теплых постельках, ахают и охают при виде сцен натуральной жизни. А потом, может быть, пяток минут вяло трахаются, перед тем как уснуть для нового дня их тихого и мирного существования.

Изумительно.

Ступая по местности, которую уже никак нельзя было назвать пустыней, я мирно разошелся со стаей небольших волкоподобных существ, передвигавшихся короткими скачками, а затем, пройдя еще с километр, увидел стены небольшого поселения, с башенками. Из бойниц последних струился электрический свет.

Свободный город.

Что приходит на мой кастрированный ум при этих словах? Город для всех, конечно же. Кем бы ты ни был, путник, входи! Живи, работай, процветай! Расы и нации всех фриков объединяйтесь и шагайте к светлому будущему сообща, а если нет ног — ползите или хотя бы лежите в нужную сторону! Ура, товарищи!

…но нет. Не-а. Ноуп. Никак.

Все Свободные города держали рейлы, некая человекоподобная раса существ, живших когда-то под землей, причем неизвестно на какой планете. Жили, именно жили, в городах либо они, либо немногочисленные «патроны», которым выдавалась такая привилегия по совокупности заслуг перед тем или иным городом. Все остальные могли свободно входить, свободно торговать, свободно решать свои вопросики… но не более того. Пару раз позволялось переночевать, но не более того.

«Рискну дать тебе глупый совет, громила. Рейл может показаться тебе слабым вертким пройдохой, которого ты можешь пришибить щелбаном, но это далеко не так. Никто не связывается с рейлами. Их всегда больше, чем ты видишь. Они гораздо опаснее нас, мьютов. А еще за ними стоят. Кто? Не знаю. Но те, кто пытался наехать на рейлов, особенно в Свободных городах, кончали очень плохо. Очень-очень плохо. Всегда. Именно на этом и держатся их Города. Это все знают, конечно, и ты тоже. Я прямо по глазам вижу. Хе-хе»

Рейлы, стоящие на страже у закрытых ворот, выглядели настолько безобидно, что я даже усомнился в словах Орго, на секунду позабыв, в какой мир меня занесло… но оба пистолета-пулемета, зажатые в тощих лапках, оказались направлены на меня, вернув в реальность.

— Торговец строительными материалами, — проскрипел, ухмыляясь, один из них, — С тебя пять терраков, мужик.

— Минималка, — важно покивав, добавил другой.

— Чё? — не понял я.

При взгляде на рейла у меня в голове всплыло странное слово «гоблин», хотя эти существа лишь очень отдаленно напоминали зеленых ушастых карликов. Нет, они были низкорослы, не выше метра сорока, но при этом худы, почти гармонично сложены, с чуть коротковатыми ногами и чересчур длинными руками, а также могли похвастаться просто огромными заостренными ушами и не менее огромными, слегка выпученными, глазами. Кроме этого, кожа одного из стражников была густо фиолетовой, а другого — совершенно серой. Одеты они были в костюмы из простой некрашеной кожи, дополненной перевязями и парой фенечек. Ящеролюди с богатой мимикой, не дать, ни взять.

— Арматура, мужик, — пояснил первый, тоже расплывшийся в улыбке, рейл, указывая рукой на мой молот, — Это строительный материал. Ты его можешь у нас продать… если заплатишь входной налог…

— Как торговец строительным материалом, — важно покивал второй, не прекращая скалиться.

Улыбки были… не обидные. Несмотря на уставившиеся на меня дула, оба стражника не выглядели как те, кто собирается пустить огнестрел в ход. Как только я заговорил, построив довольно сложную фразу, пистолеты-пулеметы сразу же оказались повисшими на ремнях. Совсем, кстати, не факт, что я не под прицелом другого оружия, направленного со стен… или откуда-нибудь еще.

— Это, так-то, моя стукалка, — хмыкнул я, устанавливая оружие кирпичом в землю, — И что-то мне подсказывает, что за пять терракоинов я её не продам…

— Истину глаголишь, мужик! — тут же со мной согласился один из стражников, кивая так, что его уши захлопали как маленькие паруса, — Но устав есть устав. С ней ты торговец стройматериалами и никак иначе!