- Может мы их даже успеем побрить, - хихикнула Срака.

- Две минуты.

Они собрали органы в головной убор. Пилотка поднесла его к голове Бабника. Потянулись руки, и каждая начала запихивать ему в рот отрезанные части. Бабник бешено завращал глазами и почувствовал, как его рот отпустило, и он может им двигать, но голосовые связки все еще не работали, и как не хотелось кричать от боли, он этого сделать не мог.

- Знаешь, Бабник, я умею не только обездвиживать, но и ослаблять контроль над частями тела. Сейчас предлагаю тебе скушать свой член с яйцами, иначе мы покалечим тебя еще сильнее, оторвем челюсть и просто запихаем тебе твои поганые органы в глотку.

И Бабник начал жевать. Появилось знакомое чувство, когда его и Гаденыша воспитывал Монах. Чувство твари перед господином. Ему нужно обязательно подчиниться. Так что Пилотка не знала, что зря грозилась ему. Он перешел в состояние "сломан" и был готов выполнять любые пожелания.

Видя, что Бабник послушно ест свои органы, Пилотка взглянула на часы и скомандовала:

- Осталась минута. Пиза, прижигай.

В руках у Пи@дрени возникал газовая горелка и она направила ее пламя между ног Бабника, прижигая ему кровоточащую рану. От боли, изо рта Бабника вывалился член, который тут же был поднят, и воткнут обратно в рот.

- Мы уходим, ублюдок. Сейчас восстановится контроль и можешь верещать сколько тебе влезет. Надеюсь тебя услышат соседи и вызовут лекаря. - Пилотка на секунду задумалась, - Хотя, нет. Вдруг этого урода соседи не любят. Кокоша, освободи ему одну руку, пусть сам выпутывается. - попросила она подругу, а затем вновь обратилась к Бабнику, - Сходи к лекарю и отрасти себе новые причиндалы. Мы спонсируем. И решим, когда в следующий раз отрезать их тебе снова. Хотя ты уже слышал, когда. Может быть в следующий раз даже уколим тебе обезболивающее, но жрать свой член и яйца, ты будешь теперь всегда. А я буду выкладывать ролики в сеть поселения об этом. Что бы никто не подумал, что можно безнаказанно обижать татушек. И да, ты не знаешь, но на тебе уже висит метка "насильник", ее поставили, когда ты в последний раз выходил из стаба. И ты внесен в черные списки. Так что если хочешь жить, то живи в Горе, пока я тебе это дозволяю. Идемте девочка. Десять секунд. - сверилась она с часами, - А да, чуть не забыла. Запомни наши имена. Скара, Шахлю, Пиза, Цакля, Какоша и Пила. ПИЛА! - выкрикнула она, - ты слышишь меня тварь?!

- Да. - На имени Пила, Бабника отпустило, и он вновь смог управлять своим телом.

- Идемте, девочки.

Метка "насильник" была приговором, равносильно - перед вами маньяк. Не секрет, что насилие в перезагружаемых местностях не было такой уж редкостью. Пребывание в Улье, на самом деле обостряло у иммунных либидо, как у мужчин, так и у женщин, видимо по причине экстремальных условий и необходимости как можно быстрее и больше размножаться, чтобы увеличить шанс на выживание у вида. Кто-то, после перезагрузки пытался, прикрываясь спасением от жутких тварей, добровольно получить интим, хотя прекрасно понимал, что никакого спасения нет, и его спасенный, скоро сам превратится в монстра. Принятие живчика, кстати немного оттягивало этот момент, в том числе опьяняя человека и делая его более податливым при разводе на секс. Но это была меньшая часть, называемая донжуанами. Те, кто брезговал насилия, а хотелось не только татушку, а чего-то новенького, в том числе и привкус необычных ощущений. Проще было трахнуть любую женщину, не успевшую обратиться, без всяких прелюдий и сказок, оправдывая себя тем, что ей все равно не жить. В обществе это не одобрялось, но и строго следить, что происходит за пределами стаба никто не собирался. В поселении законы соблюдаешь? Ну и ладно. Поэтому, даже, если достоверно было известно, что конкретно вот этот Лысый, занимается такими деяниями, ставить метку ему никто не стал бы. Глядели бы косо, а женская половина могла и навредить, но метку ставили только в самых крайних случаях, на границе между смертью и жизнью. Потому как настоящих маньяков, а были и такие, как же без них, если конечно такового удавалось поймать, не судили. И не казнили. Отдавали родственникам и близким, того над кем он измывался. А уж как они распорядятся жизнью этого милого человека, более никого не интересовало. Как и сейчас в случае с Бабником. Доказательство городскому правлению, было Пилоткой представлено ранее, никто из девчонок не постеснялся описать, что с ними вытворял когда-то Бабник. И пройти ментата в роли детектор лжи. Так что они были в своем праве, как поступить с маньяком.

За пять лет своего пребывания в Улье, Пилотка заработала и употребила две красные жемчужины. Причем вторую она принимала с большой опаской и сомнением. Так как первая подарила ей такой дар, о котором она и не думала "мечтать". И была в полой растерянности, когда начала ощущать его проявление, не зная, что ей делать, смеяться или плакать. Два года, начиная с момента потери невинности, она ненавидела секс, всеми силами своей души и каждой точкой тела. В любом его проявлении. Даже невинный флирт и просто заинтересованный взгляд в ее сторону, был ей не приятен, а если заходила речь про ухаживание, а девочка она была красивая и обойти это было невозможно, то это вызывало только отвращение, так как она сразу представляла, к чему это может привести.

Она стала одеваться в мужской камуфляж, хотя высокую грудь, было не утаить и под ним. Говорить грубо и вести себя заносчиво и нагло. Иногда она ненавидела себя за то, что приходилось ухаживать за своим телом и прикасаться к нему во всех местах, в том числе и интимных. Тем не менее привычка к чистоте и уходу за собой, были вбиты в голову с малых лет, и запустить ногти или не смыть пот с тела она просто не умела. При этом она прекрасно понимала, что это не нормально, так вести себя. Но ничего поделать с собой не могла. Долбанный Бабник, вывернул на изнанку ее психику и испоганил всю жизнь, своим вмешательством в нее, как злой чародей, превратив золото в свинец. В чем-то, грубость и напористость, безусловно, помогали ее становлению как личности и утверждению себя в качестве лидера. Но не факт, что она не справилась бы с этим, в женском костюме. Возможно наоборот.

Стикс вновь решил подшутить над ней и подарил ей то, от чего она шарахалась, как вшивый от бани. Интимный шепот. Желание. Удовольствие. Ярчайшее. И умение делиться им, или вызывать его у партнера, в этом она еще не разобралась. Это сейчас. Спустя три года, после принятия первой красной. Сейчас она уже вылечилась от своего недуга, а тогда это было потрясением и настоящей ломкой.

В первые дни после употребления красной, она долго прислушивалась к себе, пытаясь понять, что же нового появилось в ней? Дар "замри" почти не изменился, применить она могла его все так же, только одни раз, с откатом в сутки, но время контроля явно начало расти, надо было заново замерять секундомером. Неужели полтора года, после ухода из "Шарлотки" в охотники, в течении которых, она, экономя на всем, копила деньги, и даже решилась взять кредит в банке, на приобретения жемчужины, пошли прахом? Жемчужина не сработала? Она слышала, что подобные случаи были. Дьявол. Неудача коснулась и ее? Или новые желания, которые стали в ней появляться в последнее время, и вызывать непристойные мысли, были последствием действия стимулятора? Не может быть. Наверное.

Она до сих пор помнила тот день, когда такие сомнения начали закрадываться ей в голову. Но не из-за них запомнился ей этот день, скорее, наоборот, они были лишь репером в воспоминаниях.

Спустя чуть больше двух недель, после принятия жемчужины, она чистила зубы в ванной, перед маленьким зеркалом, злясь на непонятные законы Стикса и неосознанно оценивая свое лицо, в первые за долгое время. "Яль на свете всех милее всех румяней и белее" - задорно всплыло в голове. "Какого черта, у меня такое маленькое зеркало? В нем только пол лица можно увидеть" - она нахмурилась, вспомнив, что сама же и поменяла его год назад, когда заселялась в эту квартиру. Но тут же, показав себе язык, и по-быстрому прополоскав рот, побежала в кладовую за старым. Вытащила его и поставила на диван в комнате. Оно был не слишком большое, но достаточного размера, что бы отойдя назад на три шага, можно было увидеть себя уже целиком. Что за идиотская майка на ней, неужели нельзя было купить пеньюар? Но грудь и в майке смотрелась восхитительно. Не слишком большая, но плотная, приподнятая, с выпирающими сосками, ясно обозначенными на материале майки. Прочь эту гадость. Майка полетела на пол. Не на то она смотрит. Перед Пилой в зеркале предстала стройная привлекательная девушка, с длинными точеными ногами, высокими икрами, крутыми бедрами, тонкой талией, немного широковатыми плечами, элегантными руками, изящной шеей, прекрасным лицом и ужасной прической! Вернее, отсутствием таковой. Какого черта, он подстригается в стиле ежика? Это же не красиво! Она помнила, что у нее прекрасные мягкие волосы. Надо отращивать заново. Она стала пристально оглядывать себя всю. Трусы какие-то жлобские, тоже прочь. "А я очень даже ничего", - вертясь перед зеркалом, и разглядывая себя со всех сторон, подумала она и хлопнула себя по попе. Где-то на границе сознания подул веселый ветерок. Она напрягла ягодицы и попробовала сжать их ладонями. Ого-го, какие упругие. А что еще должно быть упругим в теле? Грудь конечно. Ну и как они, мои сисечки? Так, потрогаем, помнем. Уух, упругие и нежные! Она почувствовала, как от прикосновения, ее грудь начала как будто набухать, а соски приобрели твердость. Во рту пересохло, а веселый ветерок, перерос в волну, накатившую на сознание и вдруг ухнувшей вниз живота. Она застыла и простояла так с минуту, не убирая рук с груди, боясь, как спугнуть это чувство, так и то, что может произойти дальше. Руки на автомате продолжали массировать груди. А желание никуда не пропадало. Правая ладошка поползла вниз, погладила живот, скользнула еще ниже на мохнатый бугорок, сжала поросль. Все это глядя на себя в зеркало. Лицо залило краской, но смущения в этом было много меньше, чем накатившего чувства возбуждения. Руку еще ниже. Туда. На другой маленький холмик и в прекрасную пещерку.