Как узники в каменном мешке камеры, в которую не заглядывает солнце, считают свой срок? По приходам надзирателя с кормёжкой и царапинам, которые он оставляет на стенах.

А, если на стенах не остаётся «царапин»? Если, что бы ты не изменил в «камере», к следующей, совершенно такой же кормёжке, все изменения исчезнут? Да и надзиратель… тебя не помнит. Вы каждый раз знакомитесь заново.

Это… наверное, должно быть страшно. Да и было страшно: тот же Билл Мюррей в «Дне Сурка» охреневал совершенно натурально первые свои десятки раз… правда, потом он качественно протёк крышей, смирился и стал получать от этого удовольствие, после чего довольно быстро был выкинут в нормальную реальность, так как с ним стало совершенно неинтересно играть. А ведь, если бы этого не произошло, и он там остался? Насколько сильно бы уехали остатки его крыши? Что бы он делал, допустим, через… миллион «итераций»?Никто, никогда не задумывался об этом?

Однако, у нас с ним есть огромная разница: я сам контролирую этот процесс. И остаюсь в этом дне исключительно по своей собственной воле. И череда бесконечно похожих дней в моём восприятии сливается в одну плавную, очень продуктивную, очень интересную, очень полезную и довольно динамичную тренировку, от которой отпилены вообще все тормозящие, отвлекающие и мешающие развитию факторы!

На моё сознание, на мою «крышу» именно эта «петля» практически никак не влияла. Ведь я не чувствовал её «петлёй». Почему? Из-за почти полного отсутствия «статистов». Ведь я же вообще ни с кем, кроме Сяня Ли, не общался.

Просыпался до рассвета, быстро летел в спорткомплекс, прямо, по воздуху, кратчайшим путём. Никого не встречая, и ни на кого не отвлекаясь по дороге.

А сам Ли… Ну, за исключением первых нескольких минут, когда происходили необходимые «ритуальные» повторения триггерных, переключающих его на нужное мне направление фраз и действий, он же был всегда разный. Каждый раз новый. Мы, как будто, вели один длинный, непрерывный, не прекращающийся и не отходящий от интересной нам темы разговор. Не было этого ощущения «повторяющихся кадров». Даже «дежавю» не было.

Идеальная учебная обстановка…

Но, это я. Это моя способность. Это мой Дар или проклятье, но мой. Я управляю им и использую его. Я.

А Алина?

То, что для меня было «Раем»… чем это было для неё?

Ну, чтобы понять это, достаточно только вспомнить «Палм Спрингс». Кто у нас там хотел отчаянно сломать-разорвать «петлю»? А кому было в ней довольно комфортно?

Баба!

Я, честно говоря, даже не помню, как её там звали. И искать в интернете лень. Довольно посредственный персонаж. Однако, поведенчески довольно показательный.

Вот и тут… Алина ещё очень долго продержалась, надо отметить. Возможно, это связано с её спокойным характером и целеустремлённостью, не знаю. Но факт: трепать нервы и отвлекать она начала только… даст Бог памяти, да — примерно через две «итерации» после того, как я перестал просыпаться в мире писателя.

Сколько это? Даже подсчитать трудно. Но, наверное, что-то около года точно будет.

Год! Целый, грёбаный, год! Это, если подумать, очень и очень много.

Из этого года, она, кстати, почти две трети со мной провела.

Как? Да очень просто: ей надоело проводить бесконечный день в своих, неизвестных мне делах и развлечениях. И она, однажды, пришла прямо к нам, в спортивный зал.

Первую «итерацию» просто смотрела на нас, не вмешивалась, почти не отвлекала. Приходила, уходила. Тихонько садилась на трибуну с ноутбуком на коленях. Что-то делала сама, поглядывала на нас.

А на вторую, вышла из своей комнаты, вошла в мою, уже будучи одетой в спортивный костюм. И поставила меня перед фактом, что с сего дня, она занимается вместе с нами. Хотим мы того, или нет.

Что ж, я такому развитию событий, пожалуй, был даже рад. А вот Ли… с ним всё оказалось ещё проще. Дополнительный обучающийся — плюс один Артефакт в оплату. И ему хорошо, и мне не в напряг.

Год…

А вот, когда у неё сдали нервы, она устроила мне скандал прямо там же, в спортивном зале.

Точнее, как бы, «скандал» — это не совсем то слово, которое тут подходит. «Скандал» и Алина — даже в одном предложении смотрятся как-то странно.

Не было ни криков, ни упрёков. Ни, тем более, размахивания кулаками с битьём посуды.

Алиночка просто остановилась посреди тренировки и прямо, не стесняясь присутствия Бингвэна, спросила, сколько ещё я намерен торчать в этом долбанном дне? И, соответственно, как долго откладывать обещанный ей концерт, к которому, кстати, она давно уже готова! Ведь, все те песни, которые я й, периодически, выдавал для ознакомления… по утрам, она выучила и отрепетировала. С площадкой ознакомилась. Все сметы, поставщиков, менеджеров и организаторов изучила. Всё до последних мелочей выверила. И теперь всё зависло только на мне. И лично ей ждать надоело…

Что ж, логично, что тренировка оборвалась именно на этом моменте: недопустимо было давать Бингвэну даже малейшего шанса осознать полученную им информацию и как-то её использовать. Поэтому я, даже не дослушав Алину толком, уже бросился в «последний и решительный» на Бингвэна.

В итоге, умер. «Петля» пошла на новую «итерацию». А Алина… уснула.

Я, просто, применил к ней свой Дар Разума. Максимально нежно и аккуратно. Навёл лёгкое-лёгкое внушение (а на Даровитых, напомню, влиять очень тяжело!), которое заключалось только в том, чтобы её утренний сон не прервался… до вечера. Ну ещё и подкрепил небольшой порцией снотворного, которое стащил из аптеки неподалёку и перевёл в форму спрея, аккуратно подведённого к её органам дыхания.

Не уверен в том, что именно подействовало, но эффект оказался именно такой, какой мне был нужен: Алина больше не просыпалась в этой «итерации». Для неё «петля» кончилась. Последний отвлекающий фактор отвалился. И время понеслось…

Или, наоборот, время — остановилось, а я — понёсся вперёд, словно оторвавшаяся от земли и стремительно набирающая скорость ракета. Очень подходит аналогия с ней, с её ступенями: при отбрасывании каждой из них, скорость резко увеличивается. Она растёт, растёт, растёт, а потом… невесомость.

Если взять и сконцентрировать все свои силы, всё своё внимание, все свои способности, всё своё время, всего себя на какой-то одной цели, направить на что-то одно, повернуть весь свой поток энергии в одно русло, не размениваясь на обычные десятки отдельных тоненьких ручейков — что будет?

Что будет, если не отвлекаться на секс и похоть? Если не отвлекаться на сон и отдых? Если не отвлекаться на потребление, вещизм и зарабатывание средств к существованию? Если не думать о крыше над головой? Если перестать бояться потерь, неудач? Если не беспокоиться об упущенных возможностях? Если отбросить все социальные связи? А только учиться, учиться и учиться… Каждую свою минуту направлять на обучение и тренировки. Каждую! Из тех пятнадцати часов, которые у меня есть в каждой новой «итерации».

В обычной, нормальной жизни, даже при самых-самых благоприятных стечениях обстоятельств, подобное невозможно. Слишком много чего мешает. Слишком многое отвлекает и не даёт сосредоточиться.

В итоге, даже у самого повёрнутого Мастера выходит не более трёх часов «чистой», плодотворной работы над собой в сутки (в какой-то день, возможно, и восемь, конечно, но обязательно будут дни, когда — ноль. И они друг друга уравновешивают… ну, пусть будет — уравновешивают, ведь мы берём идеальный случай).

А у меня — пятнадцать! Ведь я даже на то, чтобы в туалет сходить, не отвлекался. Как? Просто: не ел и не пил. Вот и не было необходимости отвлекаться.

То есть, в пять раз больше!

Сянь Ли… много ли он действительно знает?

Ему примерно четыреста восемьдесят лет (плюс-минус двадцать — он и сам толком не знает уже) — немного помладше Екатерины будет.

Начал всерьёз заниматься он в двенадцать. И «повёрнутым» на Боевых Искусствах он не был. Его среднее за жизнь время тренировок, с учётом руководства Сектой, бесконечных войн, интриг, поиска средств к продолжению существования и наращиванию своего влияния, а также всей массы других, куда менее «уважительных» причин, таких, как блуд, пьянство, загулы и прочее в подобном духе, можно смело принять за десять минут в день. И это будет ещё очень-очень серьёзный показатель! У подавляющего большинства других Одарённых, он и того меньше.