— Пожалуй, только одно: почему так? Так… грязно. Неаккуратно. Почему нельзя пойти… в специализированное заведение. Уверен: они имеются на любой, самый взыскательный вкус. И простые бордели, и «свингерские» вечеринки, и всякое… пожёстче, с подчинением и унижением, — спросил я первое, что пришло в голову.

— Профессионалы… — неприязненно проговорила она. — Не люблю профессионалов. Слишком они… профессиональны. Нет в них ни искренности, ни жара… Они ж не трахают тебя, а… дело делают? Сосредоточенно и… фальшиво.

— А свингеры?

— Есть большой шанс знакомых встретить, — ухмыльнулась она.

— Но ведь грязь… болезни, микробы, вирусы? — нахмурился я.

— Ты будешь пугать вирусами и грязью Водницу? Почти Целителя? — снова хмыкнула она. — Вода очищает всё. Вода всё уносит… Никакая грязь не остаётся после воды…

— Разве что грязь на душе, — вздохнул я.

— Всё-таки, осуждаешь…

— Нет. Понять пытаюсь. Но ведь «привкус-то» мерзкий остаётся… осадок?

— Вода… очищает и душу. Уносит боль и грязь.

— Душу? — отвлёкся я от движений воды в джакузи, тем более что уже и так начинал терять понимание того, что и как та делает с телом «почти Целительницы». — Серьёзно?

— А ты попробуй, как-нибудь сам, — без тени улыбки сказала она. — У японцев это, кажется, называется «мисоги». Слышал о таком?

— Слышал… — нахмурившись, ответил я. Тем более, что и правда слышал. И даже хотел как-то попрактиковать, но вот что-то руки никак не доходили. Тем более, что там водопад нужен.

— Попробуй… помогает.

— Попробую, — серьёзно ответил я, понимая, что теперь-то уж точно руки дойдут. Что попробую обязательно. У меня ведь и своей грязи на душе хватает. И, если есть способ даже самую малость облегчить свою ношу, то не воспользоваться им будет преступной глупостью.

— Ты завтракать не пойдёшь? — через какое-то время спросила Катерина.

— Я не завтракаю. А до занятий ещё время есть. Подожду, пока народ с улицы немного рассосётся, чтобы не светиться лишний раз в «прикиде», — напомнил ей, что до сих пор одет, как рокер, да ещё и половина рожи раскрашена.

— Спой, что ли, тогда? Чего так-то стоять-молчать… может, что-то специально для меня подберёшь. Не зря же ты там за столиком столько печатал…

— 'А утро было зябким, как щекотка

И голосили третьи петухи

И были так нужны стихи и водка,

Стихи и водка, водка и стихи…' — с невесёлой улыбкой процитировал я одну из песен Леонида Филатова. Не пропел, а просто процитировал.

— Красиво, — отозвалась Катерина. — А дальше?

— Дальше не в тему, — ответил я, создавая в своих руках «макет гитары» из спрессованной воды. Делал я так уже не первый раз. Ещё в карцере начинал пробовать — иногда там было до жути скучно. Дольше всего над струнами провозился. А так — принцип-то тот же, что в моём «самолёте». Ненамного сложнее.

Я прошёлся пальцами по прозрачным струнам, проверяя и настраивая звучание. Потом начал заводить тихую-тихую мелодию, почти не слышную за моим голосом, начавшим медленно полу-петь, полу-декламировать.

'Будуар императрицы

Повидал немало на своём веку,

Кавалеров вереницы

Навевают на неё теперь тоску.

Только сердцу не прикажешь,

Сердце просит продолжения любви…' — один из бессмертных хитов «Императрицы Российской Эстрады» Ирины Алегровой.

Я пел, и чувствовал, что угадал с песней. Сумел попасть в сердце. Так как Катерина явственно напряглась. И даже вода перестала заниматься её телом.

— 'И вечерний экипаж

Её уносит на окраину Москвы…' — закончил я первый куплет, набрал в лёгкие побольше воздуха и начал припев.

— 'И там шальная императрица

В объятьях юных кавалеров забывает обо всём,

Как будто вечно ночь будет длиться,

Как будто разочарованье не наступит новым днём.

Гуляй, шальная императрица!

И вся страна, которой правишь ты, берёт с тебя пример.

Легко влюбиться, императрица,

Когда так страстно бирюзовым взглядом смотрит офицер…' — допел, точнее дохрипел я, уже вися в метре над полом, прибитый к стене, как таракан иголкой толстыми лезвиями воды сразу через оба плеча, а напротив меня, сантиметрах в тридцати было злое лицо Екатерины… вот только не совсем привычное — плотное, а слегка просвечивающееся, прозрачное, словно тело перестало быть телом, а стало продолжением воды, которая прибила меня к стене.

— КТО⁈ — шипела Екатерина мне в лицо, сверля яростным взглядом. — Кто тебе это рассказал⁈..

— КТО?! — требовательно прошипела повелительница Воды в моё лицо, прицельно и неотрывно сверля своим взглядом мои глаза. — Кто тебе об ЭТОМ рассказал?!!

— О чём? Об этом?! — изумлённо выдавил из себя я. Трудно говорить, когда зубы сводит от боли. — Что рассказал?! Песня не понравилась?

Она не ответила. Только глаза её сильнее сузились, становясь ещё прицельнее. А лицо приблизилось сантиметров на десять.

Оба плеча мои были пробиты плотными до прочности и твёрдости железа струями воды, причиняющими резкую, режущую, разрывающую боль. И их прозрачное нутро медленно окрашивалось, растворяющейся в них кровью. Моей кровью.

Я висел в метре от пола, прибитый этими струями к стене. «Макет гитары», естественно, давно развалился и пролился водой на ноги…

Вот только страха не было. Страха за свою жизнь. Хотя, какой может быть страх смерти, после того как уже такое количество раз умирал? Ну, убьёт, ну начну день сначала и просто не буду за ней возвращаться в рок-бар. Поступлю именно так, как она изначально и просила: довезу сомлевшую психологичку и пойду баиньки сам… И не будет никаких «треснувших розовых очков», никаких задушевных откровений и неудачных шуток-песен, за которые тут, оказывается, убивают.

Не было страха.

Удивление и непонимание были. Совершеннейшее удивление и дикое непонимание: за что?! Что я такого спел? Ведь здесь же эта песня не применима. В этом мире не было Екатерины Второй. Здесь Империей вообще бабы не правили!!!..

Стоп! Вру… Был один случай. Я ведь только на этой неделе историю сдавал: зазубривал даты и имена… по большей части, бездумно и механически, потому и не сообразил сразу. Ну, да в оправдание своё скажу, что по-иному и не могло быть: слишком большой объём информации требовалось в себя запихнуть. И историю России, и Европейскую историю, и историю Древнего Мира, и «современную историю», и «мировую историю»… На вдумчивое освоение всего этого, с раскладыванием по полочкам и анализ причинно-следственных связей требуются годы, если не десятилетия.

Так вот, здесь, в Российской истории не было ни Ольги, ни Елизаветы, ни Анны Иоановны, ни, тем более, Софьи или немок Екатерин первой и второй… Одна была Екатерина. Без номера. И без прозвища.

Екатерина Васильевна из Рюриковичей… младшая сестра Ивана Васильевича, прозванного «Грозным», который погиб в тысяча восемьсот двенадцатом году в Москве от рук предателей Бояр Шуйского, Романова, Князей Мстиславского, Воротынского, Трубецкого, Голицина, Лыкова-Оболенского, ударивших Богатыря Ивана Васильевича в спину, в самый разгар Бородинской битвы.

Бородино было проиграно. Москва сдана. Войска отступили. Начавшийся спор за власть грозил вовсе уничтожить страну перед лицом величайшей армии Европы, уже занявшей серьёзную часть Российской территории…

Вроде бы, в той же битве ещё и мой дед погиб, оставив бремя Княжества на отца…

Вообще, этот период в учебниках был очень нечётко описан. Максимально скупо и сжато. Буквально пара строчек и даты.

Годы жизни Ивана Васильевича «Грозного»: 1530–1812. Годы правления: 1615–1812.

Годы правления Екатерины Васильевны… 1812–1853. Год рождения — 1555-ый. Год смерти не помню. Вот вылетел из головы, и всё тут. Бывает же такое. Хотя, и не удивительно, при таком-то объёме разом запихнутой в голову информации.