— Объясни лучше! — потребовал у него огромный бородатый воин в силовой броне, только что прибывший в столицу после долгой погони, окончившейся у обглоданного скелета старика-предателя, укравшего нечто важное, — Помни наш уговор! Ты мозги, а я руки!

Хендрокс-Завоеватель не смотрелся рядом с Барвином абсолютно. Худой, сутулый, сгорбленный, с вечно красными глазами и мешками под ними, гений клана Туараг, по слову которого этот клан был отравлен, выглядел полумертвым или, по крайней мере, смертельно больным. Барвина же иногда путали с примитивом, так много здоровья и силы было в названном брате одного из самых опасных людей Гималаев. Этот богатырь мог бы, наверное, одним ударом оторвать голову тому, перед кем склонился каждый под горным хребтом, однако…

…он, скорее, отгрыз бы себе руку.

— Без Короны Гималаи уязвимы, брат… — проскрипел Хендрокс, продолжая рассматривать пенал, в котором должен был храниться заветный имплант, — Слепы. Глухи. Если же её вставил себе чужак, то… обречены. Наши усилия, наши жертвы, ничто не будет стоить и терракоина, если ты не вернешь Корону Гималаев. Без неё я буду править, не зная ни о чем, что происходит наверху. Ничем не смогу управлять. Ничто не сумею предсказать. Мы шли сюда в первую очередь за ней, Барвин. Ты должен найти её. Любой ценой.

— Найти… — брови громилы озадаченно сошлись, пока он сжимал большой и указательный палец так, что между ними осталось лишь крошечное пространство, — … вот такую вот штучку? В мире? Ты серьезно, брат…?

Хендрикс тяжело вздохнул, а затем надсадно закашлялся. Его названный брат терпеливо ждал конца приступа, пока худой сутулый человек, одетый в комбинезон, увешанный аппаратами для поддержания жизни, придёт в себя.

— Нет, Бравин. Футляр пуст, а значит — Корона надета. Кто бы её не похитил, он имел на себе необходимый слот, вставив её сразу же, как получил. Иди с гвардией в Перекресток. Ищи того, кто пришёл в город пешком с Запада. Ищи того, у кого есть в черепе слот для имплантов. А еще… найди Малай Куна и допроси. Выпытай из бывшего принца всё, что тот может знать. У тебя есть для этого люди. Потом убей его.

Здоровяк молчал долго, минут пять. Завоеватель, сев на стул, глубоко дышал, терпеливо ожидая. Бравин не был умным человеком, он был великим воином, способным в одиночку прорваться через коридор, залитый плазменным и лазерным огнем. Его семья, связанная с великаном нейролинками — была совершенно другим делом. Тактика, стратегия, психология. Нужные мысли появлялись в голове у его названного брата… в готовом виде. Сейчас семья держала совет, попутно объясняя Бравину смысл приказа нового повелителя Гималаев.

— Я понял, — коротко рыкнул воин, — Что могу использовать?

— Всё, друг мой. Абсолютно всё. Без оглядки, — был дан ему ответ человека, совсем не выглядящего как завоеватель, — Мы сможем восстановить что угодно… кроме Короны Гималаев. Если ты не найдешь имплант — эта страна падёт. Может быть, через час, может, через десять лет, но это будет неизбежно.

Их найдут, ими заинтересуются, на них покажут.

И тогда на поверхности планеты вспыхнет одно из величайших шоу за всю её историю. Гималайцы будут сражаться до последнего, охраняя хрупкую и сложную систему их мира, выстраивавшуюся чуть ли не триста лет. Горы покроются кровью.

Это будет именно тем, чего всегда так сильно жаждут наверху.

Корона должна оказаться у Хендрокса.

— Убей Малай Куна. Обязательно. Но сначала присмотрись. Может быть, принц тоже вышел на охоту за похитителем. Если мы будем знать, что задумал этот человек, мы сможем предугадать его действия и без Короны…

— Бравин понял. Я ухожу, брат.

— Удачной охоты…

— Фрукты! Хотим фруктов! Купи! Купи!! — канючили у меня две умильные мордашки, пока я сам с хмурым и сосредоточенным видом присматривался к красной клетчатой рубашке огромных размеров, располагающейся на вешалке в лавке.

— Вы еще картошку не доели, — сурово возразил детям справедливый Криндж, — Теперь её варить придётся. С мясом. А что это значит? Денег нет.

Продавец, только что вравший про ручную выделку рубашки, выпучил глаза. Переодетые цверги, просто великолепно косящие под простых человеческих девочек, тоже задумались так, что почти забыли скривиться в обиде. Пришлось пообещать им лимоны, но это почему-то не помогло.

— У вас очень милые дети! — попытался подлизаться ко мне владелец рубашечного товара, худой и шишковатый мьют с узким разрезом глаз, — Всем бы таких!

— Ага, знаешь, сколько прокладок на них уходит⁈ — возмутился я, — Отжимать устаю! Сделай скидку многодетному отцу!

Замаскироваться нам оказалось раз плюнуть. Я, конечно, здоровый, но если одеться в мешковатое, отыскать штаны, пузырящиеся на жопе и коленках, сунуть в рот соломинку, и растянуть речь, то вполне себе напоминаю здоровенного человека или очень везучего мьюта. С девчонками всё обстояло даже легче, им просто надо было спрятать сиськи и характер, после чего они превращались в натуральных подростков. А уж одеться… мы в постапокалипсисе, тут одежда стиля «что нашли, то и носим»!

Три дня пути, прошедшие по Трассе через огромную китайскую Централь, прошли нормально. Найдя общий язык с цвергами, разделив цели и выведя нашу общую политику в масштаб компромисса, я неожиданно получил двух вполне вменяемых попутчиц, с которыми можно было поговорить на любую тему. Это было приятно. Да, с меня по-прежнему брали дань, налог, оброк и десятину пошлым разнообразным сексом, но теперь это не напоминало выработку наизнос, а было даже, если так подумать, довольно милым делом.

Сама дорога тоже особых проблем не вызывала. Пару раз нас пытались взять на абордаж китайские гопники на тарахтелках, но этим парням сильно не везло. Изученная ранее концепция «Криндж с метательным кирпичом» превращала хрупкие тела и организмы в неоднородную кашу. Однако, мы не могли переть прямо к Порту Еретиков, причем причин для этого было несколько. Одной из основных было желание цвергов найти себе новое пристанище, а для этого требовалась разведка местности. Ранее Морри и Бинго в Централь не заносило.

Вторым, не менее важным делом, была насущная необходимость замести следы и обыграть наши роли как неполной семейной группы. Этого же требовал и наш транспорт, который нужно было из казармы превратить в уютное семейное гнездышко. А для этого нужны были материалы. Ну, в смысле, тряпки.

— Вот вам по лимону, и больше не отвлекайте отца! — сунул в руки «детишек» я упомянутые фрукты, а сам, смачно чавкая третьим, отправился в другую область придорожного базара, где продавали разные ковры, тряпки, полотенца и мелкокалиберное оружие.

— Морри, я его убью сегодня… — донеслось до меня шипение со спины, пока мы пробирались сквозь толпу.

— Выдохни! Он играет отца! Отцы все такие!

— А ты откуда знаешь?

— Я за Фредди следила…

— Зачем?!!

— Хватит галдеть! — прикрикнул я на отставших, — Идите смотрите свои шмотки!

Машина нам досталась отнюдь не пустая. Совсем не пустая, можно даже так сказать, причем, с большим удовлетворением! Запасная одежда, медикаменты, целая куча холодного оружия и метательных звездочек, те самые замечательные ручные пушки, так хорошо показавшие себя в Риме, даже небольшой запас терракоинов был найден в сейфе, который цверги раскурочили на раз-два-тьфу. Проблемой было другое — большую часть этого опасного и полезного хлама, не нужную нам совершенно, продать было нереально. На дороге. Ну, в смысле без палева.

Вот мы и жались, покупая одинокие лимоны и паршивые рубашки. Кстати, дорого! Если бы я не видел ценники и местных, то подумал бы, что меня разводят как лоха. Однако, нет, местные ходили в вопиющем тряпье, худые, загорелые и мозолистые всеми частями тела, которыми человек обычно трудится. Эти люди совсем ничем не отличались от древних китайцев, что было странно, учитывая, как благотворно вирус УКВИГ сказался на хомо сапиенсах. В целом, такие же люди бродили по Перекрестку, но там были пыль, тлен и скорбь, а тут вроде всё зеленое, все при деле, жрать должны в три горла с земли-матушки, ан нет, тощие.