Наконец, он, или догадался, что от него ждут, или переступил через какие-то свои принципы-убеждения.

— Юрий Петрович, я… готов принести Вам личную Присягу.

Но я продолжал молчать, понимая, что это ещё не всё, что должно было быть сказано. Часть, правильная часть, но ещё не всё. Егор по моему молчанию тоже это понял.

— Мой отец… — сглотнул он. — Вся Семья Белёвских… мы все принесём Вам Присягу. Наши ресурсы будут в Вашем полном распоряжении…

Что ж, теперь — всё. Теперь произнесено всё, что должно было быть произнесено. При свидетелях — Катерина тоже это слышала. И не только она: мне необязательно было оборачиваться, чтобы почувствовать, что в комнату тихо и стараясь максимально не привлекать к себе внимание, прошёл ещё один человек. Достаточно хорошо знакомый мне человек — Борис.

И Егор его появление заметил. Заметил и узнал. Это легко было понять по тому, как его глаза расширились в удивлении.

— Хорошо, — кивнул, наконец Егору. — Я тебя услышал, — после чего отвернулся от него и сохраняя отстранённо-спокойный вид, пошёл к кровати с пациентом.

Катерина отдельно, уже за моей спиной, одобрительно кивнула младшему Белёвскому, после чего двинулась за мной.

Что ж, видимо, урок начался…

— Распорядись принести мясо, — бросил я через плечо, не оборачиваясь и не отвлекаясь от рассматривания своего пациента. И мне, честно говоря, было всё равно, кто именно, это моё распоряжение исполнит: Катерина, Егор или Борис. Кто-то выполнит. Не могут не выполнить… а, даже, если и не выполнят, это не станет моей проблемой, это будет ИХ проблема. Вылечу я этого несчастного или не вылечу — нет разницы, ведь за неисполнение своего распоряжения, я смогу спросить с каждого из них… ну, пожалуй, наверное, кроме Катерины — она сумасшедшая, а с психов какой спрос?

Хм… начинаю рассуждать, как настоящий начальник… вживаюсь в роль Императора? «Бытие определяет сознание»? Похоже на то… Видимо, действительно, власть приходит только к тому и только тогда, когда он внутренне становится к ней готов. Или, как минимум, соглашается с тем, что она у него может появиться. Разрешает себе…

Ладно, что-то я отвлёкся. А ведь передо мной лежал пациент. Ещё живой человек. В очень тяжёлом состоянии, но всё ещё живой. Дышащий. Поверхностно, слабо, но дышащий.

Из повреждений — больше всего пострадала его кожа. Ожог, размером практически со всё тело. Не везде равномерный, где-то сильнее «прожарка» получилась, где-то слабее, но, повреждено оказалось больше девяносто пяти процентов всей поверхности.

Будь это моё собственное тело, проблемы бы не было никакой — не больше пары секунд внимания, чтобы исправить всё это. Вода, раствор микро и макро элементов в ней, и пара секунд внимания.

Будь он мёртвым, просто телом — тоже не возникло бы сложностей: несколько секунд, много воды, и это тело было бы пересобрано в самом лучшем виде и идеальном порядке.

Но, в том-то и проблема, что это не моё тело, и его владелец ещё живой. Да ещё и не простой какой-нибудь Бездарь, а Одарённый уровня Богатыря! Он сопротивляется влиянию чужой силы даже в полностью бессознательном состоянии. Не позволяет на себя влиять, как минимум, в пределах своего тела.

Изменить хоть одну единственную клеточку в теле Одарённого, тяжелее и энергозатратнее, чем в честном прямом бою физически его убить! В этом и проблема Целителей.

Размышляя об этом, я уже почти на автомате действовал: потянул к себе воду из недавно почувствованных мной в соседнем помещении труб. Сколько-то воды вытянул из воздуха и снаружи здания, где продолжал неторопливо идти осенний дождь. Проще было потянуть её к себе сразу отовсюду, чем концентрироваться на каком-то одном источнике, отделяя её от остальных. А я действовал, не задумываясь, не тратя лишнего внимания на процесс, поэтому и так — сразу отовсюду.

Притянутой водой я обернул лежащего на кровати человека и принялся изучать его состояние уже внимательнее, не осмотром, а, как бы это сказать — «ощупью». На клеточном уровне.

Тело сопротивлялось. Но сил сопротивляться ему хватало только на защиту ещё живых и относительно здоровых клеток. Мёртвые, повреждённые, воспалённые и умирающие клетки моя вода выхватывала легко. Выхватывала, выскабливала и уносила, отводя их в сторону и оставляя там до той поры, пока они мне не потребуются, если, конечно, потребуются вообще.

Вода счистила, соскоблила, выскребла все повреждённые и омертвевшие ткани с тела пациента, оголив живые и здоровые. Но внешне выглядело это… очень неаппетитно. Словно бы я разом содрал со всего его тела кожу. Живьём. С живого.

Неудивительно, что Егор, так и стоявший за моей спиной, не выдержал, отвернулся и отошёл в угол, к окну.

Нет, его не стошнило и не вывернуло — видно, что человек он уже не молодой, раз до целого Витязя добрался, и повоевать на своём веку успел. Что означает — и мерзостей всяческих успел навидаться. Его не стошнило, но смотреть на такое… моральных сил он в себе не отыскал.

Борис, кстати, тоже тихонечко предпочёл слинять — любоваться ТАКИМ процессом ему тоже удовольствия не доставляло. Да и о каких-то своих делах он вспомнил. Здесь-то он уже закончил: показался Егору, засвидетельствовал его просьбу и его предложение оплаты этой просьбы. Больше ни ему, ни от него, здесь ничего не нужно было.

А вот Катерина не ушла, не отвернулась, и отворачиваться или уходить не собиралась. Наоборот, максимально напрягала своё внимание, наблюдая за тем, что и как я делаю. Ну, тут понятно — интерес профессиональный, да и долг Учителя — следить за качеством проведения урока.

Я же, закончив с «соскабливанием», обнажением и промывкой ран, занялся обеспечением работы функций организма пациента, достраивая части и структуры, обеспечивавшие эти функции прямо из воды, снаружи, как когда-то, на ранних этапах, достраивал своё повреждённое тело. В частности, так же, как обеспечивал продолжение функционирования своей оторванной головы.

На ранних этапах — позже мне подобные костыли уже не требовались, ведь я научился переносить своё сознание напрямую в воду, в определённый отдельный её объём.

Здесь же, подход «достраивания» достаточно хорошо работал, ведь я не пытался проникнуть внутрь, а значит и организм Одарённого не оказывал мне сопротивления.

Состояние пациента стабилизировалось. Ухудшение остановилось. Организм перестал терять силы.

Собственно, возможности местных Одарённых лекарей и даже Целителей на этом и заканчивались. Всё, что они могли, и что делали в таких вот случаях — это заключали тело пострадавшего в своеобразный «кокон», защищавший его от влияния внешней среды и имитировавший работу тех систем организма, которые тем были утрачены. Так же, через этот «кокон» подавались необходимые питательные вещества в форме и количествах, максимально легко и полно усваиваемых пострадавшим телом. Этакая идеальная «бакто-камера». А дальше…

Дальше всё зависело только от самого Одарённого. Сможет ли он восстановиться или нет. И сколько времени ему на это потребуется.

Одарённые — существа сильные и живучие. В большинстве случаев, восстанавливаются. Не без потерь, конечно: шрамы и протезы у них — обычное дело.

Кстати, отсюда понимание такой дороговизны и эксклюзивности услуг Целителей — им ведь приходится одним пациентом ни пять, ни десять минут заниматься, а днями, неделями. В особенно сложных и тяжёлых случаях — месяцами. И, при этом, никакие техника или медицина с качеством такого лечения и близко не сравнятся. Нет у такого ухода аналогов. Оттого и могут лекари назначать любую цену за свои услуги сами — всё равно, заплатят. Конкуренции-то почти и нет — лекарей, даже самых слабых, вечно не хватает. Не говоря уж о полноценных Целителях, способных Одарённого буквально по кусочкам собрать, вместе сложить и в этих кусочках жизнь поддерживать, пока они сами срастаться между собой не начнут…