— Чебуреки, во всяком случае, жарить не умеешь, — с некоторым несерьёзным упрёком выдал этот здоровый мужик, а затем, минут десять погладив по голове рыдающую нимфу, внезапно хлопнул её по заднице. — Слазь. За нами погоня!

За ними действительно гнались около десятка скарабеев. Воспользовавшись встроенной в её маскировку оптикой, Тамарис, способная, в отличие от Кринджа, смотреть назад, быстро узнала преследователей, тут же сообщив новости спутнику:

— Это гвардейцы Хана Ханов!

— Точно? — невозмутимо осведомился тот в ответ.

— Совершенно точно, Криндж, — решительно кивнула Тамарис в ответ. — Нам нужно остановиться!

— Насколько я знаю, они неплохо вооружены и бронированы… — отдал соответствующий приказ скарабею Криндж, закрывая броню и берясь одной рукой за свой огромный посох-подсвечник. — Надеюсь, эта штука с ними справится. Не хотелось бы портить броню…

— Они не нападут! — отрезала нимфа, поражаясь собственной уверенности. — Если за восемьдесят лет ничего не изменилось, то эти воины выступают только посланниками и эскортом, а на войну идут только вместе с Ханом Ханов!

Она оказалась права. Десять внушительно выглядящих киборгов, в каждом из которых осталось не так много человеческого, напоминали скорее боевых роботов, восседающих на богато украшенных и даже частично бронированных металлом жуках. Красиво и плавно рассредоточившись, гвардейцы взяли замершего скарабея отшельника в кольцо, а затем, единовременно встав с сёдел, синхронно подняли перед собой руки, чтобы сомкнуть их в жесте приветствия перед огромным белым доспехом.

— Хан Ханов призывает тебя, светлейший и мудрейший Карабас-ага! — не стал тянуть верблюда за губу наиболее бронированный воин пустыни. — От имени всего народа пустыни наш повелитель зовёт тебя предстать перед ним! Великая нужда пришла на нашу землю, святой отшельник! Мы просим тебя о помощи!

Хорошо быть Ханом Ханов. Ты живёшь себе, пользуешься уважением, пьёшь кумыс, принимаешь дары, а иногда даже и дань. У тебя идут дела, народ тебя немного любит и немного боится, молоко всегда свежее, скарабеи всегда бодрые, импланты постоянно отполированные, а наложницы — самые красивые женщины во всей пустыне. Всё как у папы, а до него как у деда. Но ты другой.

Ты избранный.

…причём в плохом смысле.

Основная роль главнейшего кибер-кочевника заключалась в двух вещах. Первым было судейство: он разруливал тёрки между племенами, которые возникали, несмотря на то что люди жили в пустыне и делить им было совершенно нечего. Вторым делом были набеги. Хан Ханов, могучий, умнейший, мудрейший и железнейший, собирал могучих воинов из разных племён в одно войско, отправлял это войско набегать и ограблять соседей, а затем, когда оно возвращалось, пилил общую добычу и судил, кому сколько и чего отойдёт. Очень чувствительная тема для местных. Самая чувствительная, можно сказать.

Так что же плохого в том, чтобы быть Ханом Ханов? В общем-то, ничего, разве что, если обстоятельства поворачиваются к тебе задом. Ну вот помер великий орбитальный город, да? Надзор ушёл, дроны не прилетят, Голо-Нета нет. Можно идти грабить и убивать куда дальше, ширше и лучше, чем обычно! Не будет в деревнях и сёлах ни подмоги, ни летающих кораблей с большими пушками, ничего! Только почти беззащитные граждане, которых можно невозбранно потрясти!

Мог ли главный из Ханов упустить такую возможность? Конечно, нет! Он собрал величайшую за столетие силу со всей пустыни, а затем направил своих людей в большой, очень большой рейд! Всё правильно сделал? Да, базару ноль. Как предки завещали, даже лучше. Кто же знал, что с неба посыплются злые, голодные, вооружённые, отчаянные, совершенно отбитые люди? Кто мог предположить, что у них есть действующие, пусть и не на больших расстояниях, средства связи, с помощью которых они объединятся не где-нибудь снаружи, а прямо внутри исконных владений киборгов-жуководов⁈

— Шесть становищ потеряны, святейший! — плакался мне здоровенный пузатый мужик, не шибко даже роботизированный, зато с обширнейшим пузом и густой окладистой бородой. — Три станции добычи пищи и влаги захвачены! Ещё три они взорвали, отродья скверны! На два поселения, у южных гор, эти мерзости натравили зедов, приманив их как-то сверху! Мы несём потери с каждым часом!

— И что? — прогудел я в ответ с отчётливым скептицизмом в голосе. — Ты не можешь отозвать воинов, ушедших в поход? Тех, которых ты собрал со всей пустыни?

— Отозвать воинов⁈ — почти ужаснулся Хан Ханов, чья бестолковка очень напоминала маскировочный шлем у Тамары, будучи такой же железной нашлёпкой на верх головы. — Они возвращаться будут неделями! Их скарабеям нужен будет длительный отдых! Это…

— Возможно! — сердито припечатал я, понимающий, откуда тут дует самум. — Но тогда у твоих преступлений не будет ни единого оправдания.

— У каких преступлений⁈ — попытался сыграть в дурака главный мужик этой пустыни. — Святейший Карабас-ага! В чём моя вина⁈

— А что, твои ушные импланты настолько плохи, что не слышат крики народа из своего шатра? — хмыкнул я, маша неопределённо лапой в сторону входа. — Их вся столица слышит, Хан Ханов. Я слышу. Ты призвал меня не ради спасения жизней своих подданных или нашей земли. Ты надеешься, что я спасу твою жизнь…

Эта инсинуация верховного правителя сильно обидела. Он даже приподнялся с трона, довольно богатого такого, с целой кучей встроенных приборов, уставился на меня красными светящимися окулярами, запыхтел и… сдулся, шлёпнувшись обратно.

— Святейший Карабас-ага… — простонал Хан Ханов.

Нет, отшельники вовсе не наместники бога на земле. Скорее инспектора, встроенные даосами в систему, время от времени проверяющие, как эта система работает. Всё-таки огромная прорва местных живёт, во всём завися от техники, поставляемой остатками ОПЛОТ-а, а «отшельники» — более высокоранговые операторы этой техники, считывающие логи на каждом молекулярном принтере.

Проще говоря, Хан Ханов вполне мог послать меня, уязвлённый такой инсинуацией. А если бы мы в его огромном шатре не были бы совершенно одни, да ещё и под подавляющим подслушивание полем, то обязан был бы разгневаться, даже если бы это грозило повелителю киборгов летальными последствиями. С другой стороны, если уж смотреть на ситуацию непредвзято, то пузатый и бородатый был… ну ни в чём не виноват, абсолютно. Старые устои старыми, а воевать-то надо. Воины ведь воинами не останутся, если будут только по пустыне кататься? А деньги где брать? Ценности? Бабов свежих?

Так что тут у нас лишь трагическое стечение обстоятельств, не более, ни менее.

— Я укрепил границу, — буркнул я. — Что тебе ещё надо?

— Помощи, — жалостливо выдал Хан Ханов. — Мы перехватили их разговоры, выжившие орбитальщики вышли на северное побережье, где разделились на два отряда! Один отряд укрепился возле заготавливающей фермы, а второй сейчас идёт по побережью на запад! Они разрушают катера-сборщики, святейший! Без них процесс остановится, водоросли закиснут за неделю! Это будет катастрофа!

— И ты что, никого не отправил? — недоверчиво спросил я. — Ты за мной десяток гвардии послал!

— Они тоже уже отправлены! — взвыл Хан Ханов. — И ещё людей отослал! Но их могут обойти! Орбитальщики могут построить плоты! Скарабеи не полезут в воду, святейший! Спаси нас!!

Ну что ты будешь делать…

Из огромнейшего шатра, который давно уже был целым зданием, лишь похожим на шатёр, я выскребся лишь через пару часов, отправившись в выделенный нам с Тамарой… шатёр. Блин. Пустыня же, шатры обязательны у настоящих пацанов, даже если они в городе. А мы ведь в городе.

Вахраим, единственный город Аравийского полуострова.

Столица располагалась на натуральном скальном основании, в котором многие поколения местных киборгов выдолбили настоящий мегаполис, большой и подземный, на полмиллиона душ минимум. Здесь занимались очисткой крайтекса, здесь плавили металл под новые протезы-импланты, здесь собирались рейды. В общем, натуральное сердце пустыни, промышленный рай, центр обмена товарами и пригодной молодёжью. Заодно тут была взлётно-посадочная площадка под единственный грузовой воздушный корабль, что был у кочевников.