— Когда народ выбирает меня

Когда народ выбирает меня

Когда народ выбирает меня

Когда народ выбирает меня!!!.. — разрывал пространство мой крик-рык припева, вызывая просто дикую бурю восторга со стороны толпы, которая покрывала собой уже вообще всю площадь. И, чтобы всем было виднее, за моей спиной землю пробили сразу несколько родников, начавших бить вверх, маленькими фонтанами, над которыми принялось подниматься облако формирующегося в огромный экран моего «Иллюзорного мира» водяного пара. Такого же, как тогда, совсем ещё недавно, в Сузах. Только гораздо, гораздо… гораздо больше! Такой экран, что его было видно вообще с любой точки огромного города. Больше народ на площадь уже не шёл — мне совсем не нужны были давка и несчастные случаи. Я хотел внимания, а не боли и жертв. Внимание тех, кто смотрел на экран, было столь же приятно и сладко, как и лучи тех, кто смотрел на меня непосредственно.

Поток подпитки тут же экспоненциально усилился.

И, кстати! Мой Ментал, в отличии от тех же Суз, никого не «насиловал». Я не контролировал людей. Только привлекал их внимание. Они смотрели на меня по своей воле. И эмоции испытывали тоже сами.

Я МОГ их всех подчинить. Жёстко, жестоко или мягко. Мог даже заставить мгновенно умереть. Но я не делал этого. Гораздо больше пьянило и питало их ДОБРОВОЛЬНОЕ внимание. Их НАСТОЯЩИЕ эмоции. Мне нужна была толпа активно переживающих зрителей, а не город послушных зомби.

И именно поэтому смотреть на экран позволяли себе только те, кто не был критически занят: те же медики или водители, или пилоты самолётов. Медики продолжали работать, пилоты лететь, а водители, сначала останавливали свои машины на обочинах, а только потом поднимали головы на мой «Мир Иллюзий». В этом отношении, я намного, НАМНОГО вырос в контроле своего Дара со времён концерта в Сузах. Там всё было гораздо грубее…

— И если дети ваши голодны

А сами вы раздеты и бедны

Не пожалею я тогда казны

И кто унижен или угнетён

Меня посадят на законный трон

И наконец-то, и наконец-то

Я навсегда займу своё положенное место!!! — звучал, между тем, мой голос. Я повторял стихи оригинальной песни в точности… кроме одной. Мне хватило ума убрать обещание: «Всё до копейки беднякам раздам», которое присутствовало в исходном тексте. Всё ж, не хотелось, что б кто-то потом потребовал её исполнения. Или понял меня неправильно, как с тем же «Араратом».

— Когда народ выбирает меня

Когда народ выбирает меня

Когда народ выбирает меня

Когда народ выбирает меня!!! — орал я. И толпа… поддерживала. Она подпевала! Орала вместе со мной: «Когда народ выбирает тебя!! Когда народ выбирает тебя!!».

Куплет летел за куплетом. И вот уже я добрался до последнего.

— И вам я буду как отец родной

Я дам и хлеб, и кров над головой

Я что угодно буду обещать

Ради того, чтоб править и карать

Пусть целый мир горит огнём

Навеки воцарюсь я в нём

И наконец-то, и наконец-то

Вам никуда уже тогда от деспота не деться!!!

Не деться, не деться, не деться

Никуда не деться!!! — кричал я. И, что самое интересное, меня продолжали поддерживать! Не как самого Лепсверидзе (настоящая фамилия певца) на его концертах, когда в поддержке было понимание саркастичности этой песни, её обличительности и насмешливости. Здесь, в этом мире и этой стране, она звучала, как предвыборная… точнее программная речь перед вступлением в должность. И её поддерживали! Именно, как программу поддерживали! Они, блядь, были с этим согласны!! Их не пугало отчаянно повторяемое мной в соответствии с текстом песни слово «деспот». Им, блядь, оно нравилось!!!

И, когда я закончил орать в микрофон: «Когда народ выбирает меня! Меня!!!», — город разразился радостными криками безусловной поддержки.

Это пьянило… А, значит, концерт никак не мог на этом закончиться. Он только начинался и набирал обороты. Меня несло и я уже не мог понижать «градус»…

«Купаться в аплодисментах», — это хорошая метафора, удачное образное выражение, неплохо описывающее состояние артиста, сумевшего понравиться зрителям. Обычного, Неодарённого артиста. В моём же случае, не было никакой метафоричности — я буквально, всей своей кожей, каждой частичкой своего тела чувствовал омывающие меня, уже не лучи, а самые настоящие потоки зрительских внимания, ликования и восторга. Они были настолько мощными и плотными, что меня аж покачивало, словно я не на сцене стоял, а на морском пляже, по пояс войдя в воду, пытался сохранить равновесие в накатывающих волнах прибоя.

Восторг и овации. Они длятся долго. Но не длятся вечно. Вот и площадь постепенно стала стихать, позволяя мне, и даже требуя от меня, продолжения концерта, новых безумств, новых песен. Ещё ярче, ещё круче, ещё безумнее…

Что ж, народ требует — я не в силах ему сопротивляться! Точнее, возможно и в силах, но не хочу! Тем более, что песен я знаю много: успел заучить «в запас», пока «перерождался» во всех своих многочисленных «петлях» и из «итерациях».

И, раз уж, темой нынешнего импровизированного концерта были Империя и Император, то… я даже на несколько секунд ступор поймал: об Императоре и Империи, на самом деле, довольно мало песен есть. А из тех, которые я достаточно хорошо знаю, чтобы вот так, с ходу, без дополнительной подготовки спеть, вспоминалась вообще только одна, ну, кроме уже исполненной лепсовской: «Император!» за авторством некоего «DonRaven» из Рутуба. Довольно посредственная, совсем не шедевральная, но, хотя бы в тему. Ну, не «Боже Царя храни» же мне петь, в самом-то деле?

Однако, времени для колебаний не было: народ ждал! Народ хотел! Они готовы были меня слушать! Нельзя было их томить и разочаровывать — не честно. Они ведь все так любили меня! Так мне радовались!

И я взмахнул рукой, а музыканты, подчиняясь Ментальному указанию, схватились за свои инструменты, начав из них выжимать первые аккорды пришедшей к ним в головы, словно какое-то наитие, мелодии.

Я поднял к лицу микрофон, приготовившись петь, и принялся выжидать момент для вступления. А мой взгляд случайно зацепился за… Алину. Девочка, оказывается, всё это время, продолжала находиться рядом со мной. Она стояла на той же сцене, что и я. И в её глазах, обращённых на беснующуюся толпу, была видна… зависть и страстное желание тоже это испробовать. Почувствовать, что это значит — быть центром внимания такого дикого скопления людей. Желание тоже спеть!

А меня словно осенило: песня! Эта песня, которую я выбрал: она ОБ Императоре! То есть, не как в предыдущем случае — его песня, которую он исполняет от первого лица и своего имени, а ОБ Императоре! Её не может петь сам Император! Он не может сам прославлять самого себя! Это будет выглядеть глупо и, хуже того — жалко! А Император не должен вызывать жалость! Что угодно: страх, ненависть, ужас, почитание, обожание, зависть, злость, но не смех и не жалость! Не в этом мире!

Я чуть было не совершил серьёзнейшую оплошность в своём угаре! И теперь я её исправлю… заодно, подарю «минуту славы» той, кто уже так долго следует за мной, помогая мне и ничего не требуя за свои помощь и верность взамен (это не значит, что она ничего при этом для себя не получает — получает! Да ещё как! Но факт — не просит и не требует, а это дорогого стоит).

Я улыбнулся и картинно передал микрофон Алене. А на её растерянно-вопросительный взгляд ободряюще кивнул.

А вместе с микрофоном, в момент соприкосновения наших пальцев, перекинул ей прямо в голову, одним пакетом, знание текста будущей песни. Ну и что, что она Одарённая? И уже далеко не Юнак по силе? При такой толпе зрителей, на таком душевном подъёме, я и не такое ещё мог! В Сузах людей было в разы меньше, но вызванная мной «тучка» накрыла четверть планеты!

Так что, и тут проблем не возникло. И, в ту секунду, когда вступительный проигрыш песни закончился, Алина радостно, со счастливой улыбкой на лице, запела, огласив площадь своим глубоким, сильным и действительно потрясающе красивым голосом.