Монах лежал на полу, из носа текла кровь, а он, после обращения Гайки к командиру, с удивлением переводил взгляд с нее на Сухаря.

- Так вы не команда единицы? Вы ничего не знаете про крылья?

- Знаем. - буркнул Сухарь, осознав свою оплошность.

Он уселся на второй стул у стола, возле которого сидел я, и забарабанил по столешнице пальцами. Было видно, что он не доволен таким поворотом разговора. Но выводы уже сделал.

- Левое - ваш орден, а правое - десятники и сотники. И единичка. А над ними какой-нибудь жирный правитель.

- Жирный?! Правитель? - Монах аж покатился по полу от смеха, на время забыв про свои новые наклонности и желание всех уничтожить, - Ну вы, блин, даете! Хотя, откуда вам, быдлу, знать о высших инстанциях? - он вновь вернулся в свое нынешнее амплуа. - Вас, придурков растят, как скот. И используют в своих целях. Мы управляем вами, как хотим! Я наделен властью, о которой, вам выродкам сучьим, даже и не мечталось. Вы все, рано или поздно, пойдете на убой, а я останусь, и буду арканить и иметь таких как вы как захочу!

Монах чуть ли ни слюной захлебывался от накативших на него эмоций.

- А кстати, как ты получил дар арканщика? - решил я подкинуть мучивший меня вопрос. Вроде как в тему. Раз Монах так раздухарился, то может и прояснит что-то в моем неожиданном новом знании.

Монах удивленно посмотрел на меня, как будто впервые увидел. А Гайка решила помочь мне, посчитав вопрос важным, и глаза Монаха вновь подернулись дымчатой бирюзой. Он застыл, уходя внутрь себя.

Сухарь неожиданно чертыхнулся.

- Твою ж мать, Ворон, нахрена?

Одновременно с его репликой, Монах дернулся, и обмяк. Глаза его сделались стеклянными.

Сухарь, с досадой стукнул кулаком по столу.

- Ворон, ты сломал его своим дурацким вопросом. Давай на будущее, и это касается всех, - он укоризненно посмотрел на Гайку, - если я веду допрос, то без моего указания никто не лезет в разговор.

- А что случилось? - не понял я, и взглянув на Гайку, увидел, что она тоже в полном недоумении. - Он что копыта откинул?

- Откинул, откинул. - вздохнул Сухарь, - Ладно, я и сам не мог предположить такого исхода. Видимо у него стоял какой-то блок на определенные вопросы. Скорее всего даже не на вопросы, а на то, что он начнет искать в себе ответы на них. Вот и нашел. А Гайка помогла ему в этом. Я слышал, про нечто подобное. Но что бы такой блок привел к летальному исходу... Вот про такое я не знал.

- Ммм, это, а труп, куда? - из дверного проема выглядывала Пиза.

Не знаю, как бы другие отнеслись к сложившейся ситуации, но ее лицо было такое, что я невольно рассмеялся. Молодец, девчонка! Никакой паники, только прагматизм. Пожалуй, мы споемся.

***

Группа выезжала из Горы. Их провожали Пила, Пиза и Бомба. Сухарь сделал для себя выводы, после разговора с Монахом, и следующую неделю, пока они будут в дороге, решил посветить разработки дальнейшего плана действий, а вернее внести коррекцию в уже существующий, так как войти в Крым всем отрядом, как он планировал ранее, оказалось плохой идеей. Да и вообще, нужно ли им туда заходить? Он решил оставить этот вопрос на потом, выдвинув его по обыкновению на общее совещание, и выслушав мнение каждого бойца.

Вчерашний день прошел в суете сборов и мелком ремонте техники. Монаха закопали на базе у Пилы. Пиза посодействовала в этом вопросе, но Сухарь был уверен, что и без нее Пила не отказалась бы им помочь. Девчонка пришлась ему по нраву. Дерзкая, нет, скорее боевая и умная. С такой можно вести дела. Да и вообще, в первые за много лет, у него откуда-то появились мысли о семье. Но он подавил их, так как расслабляться не стоит, и пока были дела более важные, а там уж как сложится. Может быть при следующей встречи у Пилы будет десять детей и муж в придачу. В придачу, усмехнулся про себя Сухарь, глядя на Пилу, и протянул ей на прощание руку. Черт, ему показалось, или она специально не стала отпускать ее, а начала задавать вопросы.

- Сухарь, я не хочу лезть в ваши секреты, но я поняла, что ваша команда, совсем не так проста, как кажется. Я навела справки. Вы и правда из Питера и были там все это время. Вернее, базировались там. Но часто отлучались. Чаще, чем это делают другие, в том числе и в нашем стабе. Если вдруг вам понадобится помощь, или ты решишь увеличить свою команду, то знай, я могу подумать об этом.

Она накрыла их руки второй ладонью, и немного задержавшись разорвала рукопожатие.

- До свидания!

- До свидания.

Сухарь развернулся и пошел к УАЗу.

- Сухарь, - окрикнула его Пила, - вот еще что хотела спросить: как так вышло, что я осталась жива, когда дрались с элитником? Вспоминала об этом. Меня как будто накрыло защитным полем. Ваши проделки?

- А ты как думаешь? - обернулся Сухарь и улыбнувшись, подмигнул. - Скажи спасибо Рокфору.

- А тебе?

- А я так, сбоку стоял. У командира какая роль? Что бы подчиненные дурака не валяли.

Пила звонко рассмеялась. Бомба поднял руку в прощальном жесте, а Пиза грустно смотрела, как караван трогается в путь.

Игумен и Десятник сидели в ресторане на Центральной улице и трапезничали. Обычно они встречались раз в неделю, на докладе вышестоящему руководству в офисе Десятника. Тот, по заведенной во всех подвластных Москве провинциях, был не только десятником правого крыла, но и главою стаба Крым. И, в отличие от ордена, имел в своем подчинении множество городских строений, принадлежащих муниципалитету. Но сегодняшняя встреча не носила официальный статус, а была обусловлена беспокойством Капусты по поводу исчезновения одного из иноков его паствы.

Капуста был в деловом костюме. Небольшого роста, коренастый, гладко выбритый, с прилизанными и зачесанными назад и уложенными в хвост, длинными волосами. Он не любил новомодную форму, введенную в орден уже пару десятков лет, с тех пор как ее митрополитом стал Адольф. Можно сказать, выскочка. Никто за столь короткий срок, всего лишь в несколько десятилетий, в истории ордена, не поднимался так стремительно высоко, какими бы крутыми дарами ни обладал. Особенно, учитывая, что от старости тут никто помереть не мог, чтобы уступить свое место по нЕмощи. Говорят, тот в своем варианте истории так же занимал роль лидера какой-то воинственной страны, завоевавшей многие другие государства. Отсюда и ужесточение в военной дисциплине ордена, и реформа одежды. Из старой амуниции остались лишь монашьи плащи.

Напротив него сидел высокий и жилистый, с большими, словно лопатами, ладонями, мужчина, одетый в камуфляж желто-коричневого цвета. В отличие от Капусты, он был лохмат, усат и бородат. На лацкане расстегнутой на груди куртки, под которой виднелась тельняшка, сиротела липучка, на которой должен был блистать золотом вышивки шеврон с двумя молниями. Но в поселениях уровня "десять", его обитатели, о существовании правого крыла и тем более о его иерархии не подозревали. При этом, десятники и сотники, как единицы власти, были обыденными и привычными понятиями для всех. Точно так же, как и братия ордена. Только орденские, в противоположность силовикам, по указанию нового Патриарха, не скрывали своих шевронов ни в каких поселениях.

Десятника звали Пулеметчик. Насколько знал Капуста, свое имя тот получил за невероятную для ксеров скорость копировать предметы. А может быть обладал еще каким талантом, не известным Игумену.

- Потому вы перья и есть. Вас много и не жалко. Ну ты понимаешь, о чем или о ком я говорю. Ты умный человек, и не станешь обижаться на правду. - продолжил Капуста, начатый ими спор, нанизывая на вилку кусочек селедки в масле и колечко лука, под рюмку водки.

- Я прекрасно понимаю, о чем ты чешешь, Капуста. Только зря ты ставишь своего Монаха выше моего отряда. Там все были перьями второго и третьего ранга, к тому же один из них, насколько помню, имел дар глушилки, да плюс с ними был отряд охраны, еще не перья, но уже и не лохи какие. А твой подчиненный - одна молния и к тому же, как ты говоришь, отправился в путь один.