Перед ней внезапно вырос блондинистый затылок – это Серт с диким воплем так кинулся на врага в попытках защитить таншу, что нарвался на примитивный удар и получил страшную рану в подреберье. Согнулся пополам, страшно зарычав. Следующий взмах меча, которому суждено было врубиться острием в главную артерию Серта, Бансабира поймала на лезвие собственного клинка, загородив подчиненного. «Что за придурок!» – в сердцах подумала женщина и с новым дыханием рванула в царство Кровавой Госпожи Ворон.

Когда все закончилось, Бану, перепачканная, измотанная, но безмерно довольная, готова была со всех ног рвануть к Гистаспу – в конце концов, сегодня командующим был он – и начать пританцовывать, совсем как Дан Наглый, ожидая похвалы. Но вовремя вспомнила про Серта и низким, невыразительным тоном велела немедленно оказать помощь раненым. Своего сотника поволокла сама. Гистасп, завидев происходящее, кинулся вперед, чтобы помочь. Когда Серта уложили на носилки, Бану молча шагала рядом с ним. По лицу невозможно было определить, о чем танша думает, а с вопросами никто не лез. Хотя у Гистаспа, кажется, была парочка предположений, но уточнять он не торопился. Зато время от времени вспоминал, как здорово смотрелась Бансабира на передовой. Что ни говори, битвы – ее стихия.

Между тем Бану украдкой бросила на Гистаспа короткий взгляд и задумалась. Командир второго подразделения сработал в данной схватке, как она надеялась. Надеялась, но уверена не была. Что бы Гистасп ни делал, что бы ни говорил, подлинного доверия к нему у нее по-прежнему не было, и сегодня Бансабира предоставила ему отличную возможность проявить себя. Разумеется, Гистасп тоже, не будь дурак, наверняка сообразил, что к чему. И тем не менее шанс для ее устранения или хотя бы для принижения ее авторитета был идеальным. Однако Гистасп доказал, что на него вполне можно положиться – как в выполнении заведомо данных указаний, так и в ситуациях, когда действовать нужно быстро, срочно и максимально эффективно по своему усмотрению. Потери пурпурных были минимальны.

Серт тоже зарекомендовал себя достойной опорой. Стало быть, не просто ради выгод пытается притереться к ней поближе и набиться в приятели. Будь она мужчиной, того и гляди, до подобного могло бы дойти со временем, но, кажется, впервые в этой кампании Бану порадовалась, что родилась именно женщиной.

Новички среди телохранителей показали себя прилично. Впрочем, на этот счет Бану и раньше не сомневалась – Вал хорошо разбирался в людях и подбирал подходящих. Если в ближайшие недели ей не попадется кто-нибудь стоящий, видимо, выбор нового оруженосца тоже стоит поручить ему.

Теперь следовало проверить, что за время их отсутствия натворили Дан, Гобрий, Нер и Бугут. Одно дело – рассылать их по вылазкам, совсем другое – оставить в стане без присмотра. Многое должно вскрыться.

Когда добрались до лагеря, тану Яввуз велела расположить раненого Серта в собственном шатре. Хотя бы до тех пор, пока он или не умрет, или не очнется.

В себя Серт пришел довольно быстро. В тот момент кроме Бансабиры в шатре были еще Раду и Дан, которые даже переглянулись, когда обычно надменная и сухая танша заткнулась посреди фразы, как-то коротко посмотрела на лежащего «в углу» Серта, потом подошла и нервно спросила:

– Жив?

– Тану, – слабо протянул Серт, хотя в голосе Бану расслышала нотки изумления.

Разговаривает, значит, вполне жив, рассудила танша. Правда, видимо, соображает пока туго. Прояснения ради Бану влепила мужчине легкую пощечину:

– Ну и зачем было так глупо подставляться, идиот?!

Несмотря на звон в голове, вопрос Серт расслышал очень четко, а вот что ответить – не знал. Хотя Бану не дала такой возможности:

– Так, вы двое, пришлите сюда лекарей, пусть проверят, и если то, что он открыл глаза, доказывает, что опасность миновала, забирают в лазарет. Нечего мне мешать.

Серта и впрямь вскоре транспортировали к остальным раненым, а Бансабира принялась думать, что делать дальше. Все, что она хотела узнать в этой вылазке, узнала, к тому же так здорово размялась – в ее положении подобные выходки будут в ближайшее время все менее и менее доступными. Но и без того биться с другими силами красных, которых Шаут отрядил ради мести за дочь, Бану не планировала – прежде она не врала, это и впрямь пока лишено смысла.

Гистасп смотрел на Бансабиру, откровенно округлив глаза. Бану могла поклясться, что командиру первый раз настолько трудно удержаться от вопросов. За пологом занималось солнечное февральское утро.

– Надеюсь, вопросов нет, – уточнила она на всякий случай.

Гистасп сардонически рыкнул. На усмешку это не походило совсем.

– Я все сделаю.

– Тану! – раздался голос Дана из-за полога. – Позвольте, это важно!

– Входи. Что у тебя?

– Несколько посланий: желтые выступили в защиту Наадалов, с которыми мы сейчас воюем. У них ваш брат.

– Русса? – Бансабира слегка нахмурилась.

– Судя по всему, да.

– Где они стоят?

– У нас на пути.

Танша вздохнула. Если действительно так – нехорошо. Она только недавно смогла передвинуть войско на запад. Двигаться еще по меньшей мере полста лиг, пока не упрутся в Синий танаар, и дальше. За короткий срок надо врезаться во вражеский бок и оторвать кусок покрупнее. Она с востока, отец с запада, Маатхас пока бился с бежевыми, которые, против всех планов, вгрызлись ему в тыл пару недель назад, однако взял на себя по возможности сдерживать еще и Шаутов, Этер Каамал – на всякий случай – Раггаров, а Русса охранял отход на север – такова была последняя расстановка. Но если Русса и впрямь так далеко углубился – по своей воле или нет, – путь на север остается открыт.

– Кто контролирует тропу с юга?

– Луатары.

– А с севера?

– Ваш дед.

– Лично?

– Судя по размерам войска и разноформенности в рядах, возможно.

Бансабира потерла лоб.

– Прикажете строиться? – спросил Дан.

Бансабира и бровью не повела, но в голосе слышалось неприметное разочарование:

– Был случай, когда я бы все отдала за личную встречу с Иденом Ниитасом, а теперь отдала бы столько же, чтобы его здесь не было.

И вдруг замолчала. Мужчины переглянулись, не совсем понимая ход мыслей танши. Наконец Дан прочистил горло:

– Так мне строить войска, чтобы помочь Руссе?

– А ты бы в такой ситуации стал помогать брату?

– Если бы он у меня был – безусловно. – Дан выпятил грудь.

– Ну и дурак, Дан Смелый, – заключила танша. – Нет никакой гарантии, что если мы кинемся биться с желтыми, то вытащим из плена именно Руссу.

– Но у них захвачены пурпурные знамена.

– Под которыми, естественно, ходит исключительно мой брат, – небрежно бросила женщина. – Что именно сказали разведчики? Что у них ахтанат дома Яввуз?

– Кажется, «проклятый волчий сын».

– Кто бы там ни был, спасать его мы не пойдем.

– Пошлите хотя бы отряд, госпожа, – посоветовал Дан. – Если в рядах узнают, что Луатары держат ваши знамена, а вы не пытаетесь их отбить, могут начаться волнения.

– Значит, сделай так, чтобы не узнали. – Дан поклонился. – Что-то еще?

– Да. Ваш отец, а вслед за ним и свекор прислали письма с требованием немедленно вернуться в фамильный чертог Яввузов. – Вопреки ожиданиям, Дан не протянул танше никакой бумаги.

От подобного хамства Бану так растерялась, что даже забыла возмутиться.

– Ответь отцу, что до тех пор, пока я могу сидеть на лошади, я буду с армией.

– Мне? Ответить та́ну Яввузу от вашего имени? – Дан выглядел так, будто только что схватил удар под дых. – Я счел бы это за честь, тану, но мне немного неловко.

– Ну так изловчись, – велела Бану и только тогда осознала происходящее. – С каких пор ты вообще имеешь отношение к моей переписке с отцом?

Дан растерялся.

– Ну не то чтобы имею отношение, – смущенно потер затылок. – Просто раньше вы доверяли это лорду Гобрию, а потом он стал командиром третьего подразделения и… и вы до сих пор не назначили нового оруженосца. Поэтому, – Дан заговорил увереннее, – как вице-командир, я подумал, что мог бы взять на себя часть обязанностей. Чтобы вам было проще.