Обе девки были размерами с рейл, но выглядели абсолютно по-человечески. Ни дать, ни взять, две нимфетки лет по пятнадцать, но с вполне уверенными двоечками в грудях. Да что там говорить, эти две мечты педофила были буквально модельной внешности, которую портила только неухоженная грива спутанных волос. У одной они были пшенично-золотистые, у другой просто черные. Только волосы и глаза. На полудетских рожицах были большие, красивые, но какие-то тревожные глаза. Я знал, что это не просто девки, слышал их диалог, пока висел в шахте, так что, полагая обеих очередными мутантками этого мира, вовсе не собирался расслабляться.
Вдобавок, я ни черта не понимал в приборах этого летающего автобуса, но, по уверениям этих пилоток, мы летели в Складовск, крупный город за Уральским хребтом (сохранившим, что удивительно, свое название). Здесь мне пришлось опираться на чистую логику — возвращаться на базу, где буйствует неуничтожимый робот, эти бабы бы не стали. Вели они себя нормально, а что разделись почти до трусов, поминая жару, меня не запарило. Сроду педофилом не был.
Когда я чуток успокоился и гормончики в крови схлынули, у меня начались проблемы с башкой. Бросало то в жар, то в холод, перед глазами заплясали все более становящиеся реальными галлюцинации. То верхняя половина какого-то вьетнамца ползёт, таща за собой кишки, то рыдающая группи из воспоминаний Крикуна орёт, рассматривая порезы на своих руках, то вообще какое-то дерьмо в виде наполовину бабы, наполовину змеи заматывает себе обрубок руки несвежими тряпками… Тем не менее, я отличал реальность от галюнов, поэтому, когда одна из мелких стерв запросилась в туалет, приказал ей ссать в углу, у меня на глазах. Та без малейших комплексов пошла, куда сказано, спустила трусишки и сделала лужу, разглядывая меня без малейшего страха.
Тогда это меня напрягло. Голова, и так хреновенько работающая, подсказала, что весь мой молодецкий врыв в пиратский транспорт, все мои рыки и страшные морды — не оказали нужного влияния на этих двух мокрощелок. Они, конечно, сделали вид, что боятся и подчиняются, но вот это дошло до меня слишком поздно. После того, как железная хреновина ушла в свободное падение, а затем рванула вверх настолько резко, что приложившийся несколько раз мордой я, распластанный по двери рубки, получил одну из полуголых сучек себе на грудь, как медаль. Только у той вместо заколки оказался здоровенный шприц с транквилизатором.
Так меня и повязали. Теперь роли сменились на диаметрально противоположные — я сидел в той же рубке, опутанный цепями и с раскалывающейся головой, а напротив меня сидела блондинка, продолжающая щеголять в одних трусах, да вертела в руках здоровенное шило, широко при этом улыбаясь. Нехорошая такая улыбочка, нездоровая.
— Попробуешь что-нибудь выкинуть, я тебе глаз выковыряю! — восторженным голосом оповестила меня блондинка-психопатка, — Даже оба!
— Вы мне пальцы проволокой перевязали, — пробурчал я, морщась, — Что тут можно выкинуть?
— О, милый, ты даже себе не представляешь, — обрадовалась мне, как родному, блондинка, — Но я тебе наши секретики рассказывать не буду. Сиди, зайчик, тихо. Мы с тобой летим туда, куда ты хотел, то есть далеко и быстро. Правда, нет такого города как Складовск, но ты не плачь. Страшная железяка осталась далеко позади. Тетя Бинго и тетя Морри тебя от неё спасли!
— Точнее, ты захватил чужой рейдер, а затем силой заставил нас бросить выживших на базе, — более адекватным тоном добавила её товарка, сидящая в слишком большом для неё кресле пилота, — А потом мы захватили тебя в плен.
— Героически, — добавила поехавшая блонди, разглядывая меня как голодный пес мясную нарезку, — Отважно. Предан… Морри, а на кой ляд мы его так заковали? Ничего кроме башки не видно.
— А тебе что, хер показать? — угрюмо спросил я, не совсем въезжая в то, чему радуется блондинка.
Та тут же подняла пальчик вверх и сделала губы трубочкой.
— Угадал, барбосик! Именно его! И не только посмотреть.
— Не влезет, — скептически посмотрел я на худощавую, хоть и грудастую, деваху, — Никуда.
— Зайчик, да ты не знаешь, кто такие цверги… — буквально расплылась в предвкушающей гримасе бешеная блондинка, не глядя подбросившая и поймавшая шило, — Ну ничего, тетя Бинго…
— … сейчас заткнется! — гаркнула брюнетка за «рулем», — Сказала же, не лезь к этому мутанту! Просто следи за ним. Как посадим корыто, я тобой сама займусь!
— Да с тобой мы… — скучающе протянула блондинка, надувая щеки, — Ну ничего, скоро база. Там найду кого-нибудь свеженького. У Бальдра всегда кто-нибудь найдется…
Я двухметровое амбалище с самой зверской рожей, но чувствую себя так, как будто попал в какую-то порнографическую сатиру на постапокалипсис. Бабы тут совершенно бешеные, причем все. Что та, которая была в танке, что бандитки, что эти вот. Пару взглядов брюнетки я на себе тоже поймал, они были далеко не целомудренные. И это от микроскопической коротышки, которую я этаж на третий-четвертый одной рукой забросить могу.
Люди, что вы натворили с этим вирусом…?
Задуматься о высоком не дала вновь затрещавшая голова и продолжившиеся галлюцинации. Судя по всему, процесс моего «рождения» еще шёл, воспоминания трех совершенно разных долбоклюев, живших в совершенно разные времена, продолжали конфликтовать. В целом, я отнесся к этому стоически и философски, так как в своей жажде жить был уверен на сто процентов, а всё остальное казалось пустяком. Внутри дурдом, вокруг дурдом, меня охраняют две пигалицы с внешностью подростков и замашками баб, отсидевших в одиночке по десятку лет. Тут даже дёргаться некуда.
Время подошло к тому, что железная хреновина, управляемая уже обеими «цвергами» начала снижение на посадку. Обе девки, переругиваясь и чихвостя друг друга вовсю, дергали за рычаги, нажимали кнопки, мучили штурвал, а на мониторах перед ними что-то периодически начинало истерично пищать и волноваться. К этому тоже пришлось отнестись философски, потому что делать было нечего. Ну, почти. То ли из чувства противоречия, то ли просто по зову плоти, но я пустил ветры. Вышло это настолько громко и прочувствованно, что обе дуры в изумлении оторвали свои моськи от машинерии, уставившись на меня. Что чуть не вызвало аварию.
— Я убью этого серуна!! — нервно орала блондинка, напоминающая сейчас что-то паукообразное, так как ей приходилось дотягиваться до некоторых приборов пяткой, — Вот сволочь!!
— Заткнись и рули! — выла более адекватная брюнетка, — Заткнись! И! Рули!
Приземление вышло достаточно жестким, чтобы девки послетали с сидений как два мотылька, но вот конструкция из цепей со мной в центре устояла, хотя, при этом, здорово отбило мне задницу. Наслаждаясь звуками двух всласть постучавшихся головами о твердые предметы баб, я ждал развития событий. На этот момент уже были кое-какие идеи.
Когда на борт начали взбираться посторонние, я всё также безучастно сидел, а брюнетка, перехватившая блондинку через пузо, удерживала свою размахивающую шилом подругу от попыток до меня добраться. Ворвавшиеся в рубку личности, быстро заполнившие все свободное пространство, утихомирили буйствующую девчонку, но легче мне от этого не стало.
На боссе бандитов, собиравшихся гопнуть ту базу, была металлическая сварная броня, чем-то напоминавшая калечные доспехи рыцаря. Внушительно, толсто, пуля не возьмет, но нужно много дури такое таскать. На пиратах, заполнивших рубку, были подобные доспехи, и, при первом взгляде на этих здоровенных парней и теток, было ясно, что с дурью у них тоже полный порядок. Все эти девочки и мальчики были размером с меня, таская не только броню, но и вызывающие уважение стреляла и пыряла, громко кричащие своим видом «я самопал, но ты попал!».
Как там звался этот Кадиус, который Санзерлейк? Ашур? Вот-вот.
Ашуры. Здоровые, мясистые, украшенные кучей шрамов и… куда более симпатичные, чем я. Нормальные морды, нормальная кожа.
Обидно.
— Выносите цвергов, — пробасил наиболее металлизированный и военизированный из ворвавшихся, а затем уставился на меня с отчетливым замешательством и устным вопросом, — А урода как вынести?
