Даос неторопливо говорил, а я разглядывал его тогда. Смотрел на это… существо, давным-давно потерявшее то немногое, что связывало его с человеком. Ему было плевать на меня целиком и полностью, просто в том, что заменяло ему мозги, я не значился целью или противником. Точнее, ему было уже плевать на всё. Те, кто столетиями посвятил себя совершенно однообразной рутине, просто превратились в биороботов, выполняющих свои немудреные функции. Любая попытка нарушить программу вызывала немедленную активацию боевых протоколов.
Помявшись, я тогда спросил об источнике их сил. Могу ли научиться подобному. В ответ услышал равнодушное:
— Не можешь, ты альтернативная версия. Нуклеотиды в твоих клетках являются одномерными элементарными образованиями, а не бесконечной управляемой мерностью, как у меня. Псионический потенциал мозга на порядки ниже моего. Развитие энергетики невозможно…
Хоть я и не спрашивал, он пустился в долгое объяснение, что из себя представляю я, а что представляет он. Суть монолога свелась к тому, что меня «сделали» с помощью молотка, зубила, рецессивных генов и такой-то матери, посмотрели, что «оно едет», а затем решили допилить финальную версию, потому что у этой «резистентность к энергетическому оружию никакая и псионика на нуле». В результате был создан суперсолдат, которого мы теперь называем даосом (ну, это только я знаю и семь цвергов), а старину Яго оставили как мартышку, чтобы колоть в жёппу антибиотики и смотреть, как тот будет дрыгаться. А тот взял и выжил, а потом еще каким-то боком, будучи совсем еще ребенком, потому как безо всякого форсированного взросления оказался, выжил и удрал из лаборатории.
Так вот почему у меня морда такая жуткая и надбровные дуги пещеры образуют. Делали грубовато, как питекантропа. А даосы они, значит, ближе уже к лупоглазам.
— Я хочу узнать о себе и о вас больше, — не стал я тогда тянуть кота за яйца, — Расскажешь, где лучше начать поиски?
— Я дам тебе координаты лаборатории, в которой сделали тебя, — ответил мне даос, — К другой информации ты допуска не имеешь. При повторном запросе я тебя атакую.
Тогда эта последняя фраза заставила меня здорово напрячься. Я внезапно понял, что общаюсь не со своим «родичем», а с древней поехавшей машиной смерти, которая меня в живых терпит не по причине родственных чувств, а только потому, что Криндж у неё в голову вписан как «условно, на полшишечки, но свой». Любой вопрос, любое резкое движение… и всё. Крышка.
Даже до этого момента любой из моих невинных вопросов мог вызвать агрессию этого лысого чахлого «старика». Тогда я начал приподниматься, чтобы распрощаться с безучастно сидящим даосом, но у того внезапно вспыхнули глаза. Ярким, режущим, белым светом.
— Атака, — уронил он, а затем… взорвался светом мне в лицо, отшвыривая черте знать куда с сожженными руками и спиной.
Потом я, конечно, узнаю от Вириенны, а затем и тысячекратно пожалею, что не свернул чертовой Микаэлле шею, когда мог это сделать легко и свободно как минимум пять раз. Именно эта длинноногая срань снова вылезла в самом ненужном месте в самое ненужное время, убившись в процессе и чуть не убив меня! И ладно это, я привык ходить по ниточке, но теперь и сунуться к другому даосу не сунусь, потому как…
…хотя ладно. В любом случае бы не сунулся. «Родич», хех.
— Дорогая, попроси своих подруг, чтобы они подняли все свои боевые свистоперделки и прочие секреты, когда мы приблизимся, — выдал я идиотскую просьбу Вириенне, — Если эта Микаэлла и даоса пережила… У вас есть там Луч Смерти или что-то подобное?
Несмотря на мой почти игривый тон, к вопросу цверг отнеслась полностью серьезно. Даже в её стукнутом сознании, пусть и любящем расслабляться, но твердо знающем, что два плюс два равно четыре, неубиваемые сволочи заполучили своё алогичное, абстрактное место. Технически ведь, я пережил атаку даоса тоже, хотя, может быть, просто попал ему под горячую руку.
Цверг засела за дисплей, а я, вздохнув, откинулся назад на кровать, думая, что скажу всем этим девочкам, когда доберемся до их очередной ухоронки.
В общем-то, новостей немного, за исключением того, что я тот еще недоделок, оказывается, а есть куда более совершенные экземпляры. Скрывать это было бы нечестно, но я был железно уверен, что на любое предложение «попробовать добыть генетический материал даоса» выкрикну очень громкое «НЕТ!». Тем не менее, раз время есть, а рук нету, можно подумать о будущем. Ну, в те моменты, когда спина не болит. Здорово меня пожгло.
Слава технологиям будущего, нашей подводной лодке не нужен был керосин и запасы пресной воды, реактор на борту справлялся со всем на «ура», в том числе и с опреснителем. Сам я тоже справлялся, хоть и кормили с ложечки, постоянно проверяя, насколько всё везде отросло. Быть ящерицей, умеющей себе хоть половину тела вернуть, безусловно комфортно, если не считать зуда, чесотки, скуки и необходимости постоянно делать вид, что ничего не помню о разговоре с даосом. Этот вопрос следовало обдумать получше…
Однако, у мира были другие планы. Я валялся на койке, рассматривая своё предплечье, розовое, жуткое, заканчивающееся покрытой тонкой кожей костью, когда внезапно заверещала целая плеяда различных сигналов из рубки лодки. Вириенна, смотрящая в планшете какой-то дурацкий сериал, подскочила с места как ужаленная, унесясь в рубку. Писки, визги и хрюканье скоро смолкло, а им на смену пришли уже звуки самой девушки, сдавленные и удивленные.
— Что там? — с натугой встав на не до конца зажившие ноги, я проковылял туда же, чтобы нависнуть над барабанящей по клавишам крохой.
— Меняю курс, — отозвалась цверг, — Мы вляпались в какую-то зону, полностью блокирующую все сигналы с орбиты, считай ослепли. Один компас работает. Нужно срочно выбраться из неё.
Срочно не получилось. Вообще никак не получалось часами, из-за чего водитель подлодки недоумевала, бурчала себе под нос, ругалась, даже проверяла многочисленные сенсоры, показывающие в итоге исправную работу. Цверг развлекалась, а я скучал на койке, пока не заметил какой-то странный пульсирующий фиолетовый свет, идущий из ниши с тем самым силовым доспехом, с помощью которого Вириенна меня и вытащила. Обратив внимание капитана на аномалию, я добился от неё немедленной реакции, совмещенной с удивленной руганью, которой было уже как-то многовато. Открыв нишу, а затем и могучий зеленый скафандр, чьи потроха и пульсировали отсветом от какой-то яркой лампочки, Вириенна закрылась внутри доспеха и… вывалилась из него через несколько минут с очень круглыми глазами. Я в это время уже улегся обратно.
— Криндж… — просипела она, как-то неловко карабкаясь на мою многострадальную тушку, — Криндж…
— Чего? — насторожился я, видя совершенно нетипичное поведение подруги.
— Орбита… — проскрипела в ответ цверг, слабо царапая ноготками по моей мужественной груди — Орбита потухла…
Перевод с потрясенно-женского на человеческий занял немало времени, прежде чем ошарашенная цверг смогла говорить на моём языке.
Фиолетовый отблеск шел от средства связи, встроенного в скафандр, старой, невероятно надежной, миниатюризированной версии космической гипер-связи, которая когда-то позволяла цвергам скрытно поддерживать контакт между собой, невзирая на любые препятствия. Неудивительно, что он оказался встроен в горнопроходческий силовой костюм, именно это и позволило нам сейчас узнать новости.
Ударная группа каких-то абреков добралась до государственного центра Гималаев, увидела систему, которая работала с Короной, поддерживая связь с орбитой, а потом, по моему уже убеждению, уронила валенок на пульт. Ну, может быть, у них был хакер, который решил проверить, что там вообще происходит, либо кто-то кофе пролил на процессор, не суть. Она, родимая, была в том, что могучая подпольная сеть, которой и управляла Корона, запустила свой тайный протокол защиты, атаки или, я… не знаю, внеплановой мастурбации с частушками… в общем, во всех орбитальных городах, опоясывающих матушку-Землю, сдох «интернет». Накрылся. Полностью.
