Джессика порой не могла оторвать взгляда от полотна. На нем Дункан был, словно живой, казалось, еще миг, и он спешится и заговорит с ней, выведав все ее тайны, хранящиеся в сердце. «Какую же ты силу возымел надо мной рыцарь! Как теперь унять этот душевный трепет в груди?!»
Пролетело две недели со дня приезда в Крейгмиллар. Незаметно, тихо, без происшествий.
Джессика дивилась своему спокойствию, и оправдывала его своим положением — она готовиться стать матерью. Наверное, поэтому все теперь ей кажется окрашенным в радужные краски. Вся серость и убогость быта Средневековья приобрела в ее сознании свое очарование, свою прелесть. Ей нравилось знакомиться с новыми людьми окрестностей Маккоулов. Заметно было, что это сплочённый клан, дружный, веселый, отзывчивый.
Ей приятно было знать, что Гавин, несмотря на свое поведение в первую ночь в Крейгмилларе, быстро освоился в новом месте. Его взял под свое покровительство Иэгэн, кроме этого, ему была отведена роль личного конюшего леди Равенны. Но, правду сказать, сейчас Джессика не могла позволить себе катания на лошадях в свое удовольствие, и поэтому работа данноттаравца в конюшне не была столь хлопотливой. Зато общение с Иэгэном и выполнение его поручений, позволяло Гавину часто находиться в замке, изредка любоваться несловоохотливой милой сердцу Бренной. Гавин охотно помогал при любой возможности Нормине, как горничной: ведра с водой ли поднять для принятия ванны леди, дров ли натаскать для растопки камина — все ради цели — видеть Бренну. Он не пытался заговорить с ней, не испепелял ее взглядом открыто, не держал мысли — остаться снова наедине с девушкой. Гавин просто решил дать Бренне время привыкнуть к своему присутствию в Крейгмилларе. Ведь когда-то они были друзьями, их дружба (данноттаровец всегда на это надеялся), непременно, должна была перерасти в нечто большее — светлое и всепоглощающее чувство, одно на двоих.
В Крейгмиллар наконец заглянула зима. И хотя она никогда не бывает суровой для Шотландцев. В эти дни в окрестностях Суонстона лежал небольшой слой снега, а легкий мороз не позволял ему растаять. Край приобрел сказочный вид — одетые в белоснежные шапки строения: деревенские избы, сам замок, господские хозпостройки; в серебристых шубах многочисленные деревья; и дивный блестящий снежный ковер двора Крейгмиллара, местами окрашенный красноватыми отблесками факельного освещения крепостных стен.
Оставалось несколько дней до наступления нового календарного года, и начались суматошные приготовления крейгмилларцев к Хогманаю — традиционному языческому празднованию последнего дня в году.
К этому времени в Крейгмиллар заехал проститься Морай Локсли. Леди клана Маккоул уговорили его остаться на празднование грандиозного по своему значению дня.
Благодаря этой суматохе Джессика много нового узнала об этом празднике. Оказывается, найденные и изученные манускрипты историками ее современности донесли не все традиционные тонкости обычаев этого знаменательного дня.
Примечательно, что Новый Год для шотландцев — это, в первую очередь, генеральная уборка. Ни одно дело не должно остаться незавершённым: старый инвентарь чинится, носки штопаются, все дырки латаются…
Hogmanay — очень древний праздник, связанный с солнцеворотом, который отмечали еще язычники, предусмотрительно поклонявшиеся среди зимы огню и солнцу. Поэтому огонь — главный символ Хогманая.
До сих пор считается, что, зажигая его вечером 31 декабря, люди тем самым переносят мудрость из старого года в новый и таким образом получают эффективный способ покончить со всеми черными мыслями и невзгодами прошлого и войти в новый год со свежей надеждой.
Логично, что такое большое значение имеют в канун Нового года факельные процессии под аккомпанемент барабанов и волынок, вращение «огненных шаров», костры, ритуальное сжигание бочонка со смолой[20], а намного позже фейерверки и иллюминация.
Языческий характер имеют также такие шотландские новогодние обычаи, как: выбор большого бревна в лесу для праздничного костра;
традиционное шотландское гостеприимство, с которым встречают практически каждого случайного гостя; прошение угощения детьми за стихи и песни в новогодний вечер, схожее с обычаем на Руси под названием «колядование»; исполнение зажигательных танцев и песнопений.
В самый канун Хогманая Джессика с удовольствием принялась помогать готовить застольные угощения для пиршества в поварне замка. Своим рвением и заинтересованностью в кулинарии она заразила не сведущую в этих делах Лилиас.
Дело в том, что шотландцы, несмотря на свою вошедшую в анекдоты скупость, любят хорошую праздничную еду. Поэтому традиционный праздничный стол всегда богат на различные блюда и угощения. Чаще всего и сейчас в застольной посуде можно увидеть: пироги с сухофруктами, мясные блюда из свинины, овсяные лепешки, сладкие запеченные яблоки, алкогольные напитки (в том числе шотландский виски), празднично оформленный хлеб и, конечно же, хаггис — горячее блюдо из требухи домашнего скота, мелко порубленной с луком, салом, сдобренной различными специями и приправами и сваренной в овечьем (бараньем) желудке. Готовое фаршированное блюдо внешне напоминает домашнюю колбасу. Некогда хаггинс можно было увидеть чаще всего на столах бедняков, а после того, как это блюдо воспел в своих стихах шотландский поэт восемнадцатого века Роберт Бёрнс, — в меню каждой хозяйки. Бёрнс посвятил хаггису оду:
В тебе я славлю командира
Всех пудингов горячих мира, -
Могучий Хаггис, полный жира
И требухи.
Строчу, пока мне служит лира,
Тебе стихи.
Молю я Промысел небесный:
И в будний день, и в день воскресный
Нам не давай похлебки пресной,
Яви нам благость
И ниспошли родной, чудесный,
Горячий Хаггис![21]
Повсеместно было распространено представление, что обилие еды в первый день Нового года может обеспечить и обилие пищи в течение всего года. В Шотландии в прошлом в день Нового года все дома были открыты для посетителей. Каждый пришедший с поздравлениями должен был обязательно съесть ложку овсяной или ячменной каши, как залог изобилия, и выпить глоток эля.
В Средневековье было в обычае в день Нового года собираться всей семьёй вокруг большого стола, чтобы выпить кубок эля, приправленного пряностями. Хозяин дома говорил «За ваше здоровье!», отпивая глоток из кубка, и передавал его по кругу. Каждый из присутствующих по очереди отпивал из него по глотку с теми же словами.
Но основная яркая часть праздника проходила, как и в наши дни, на улице, вне зависимости от погодных условий с традиционным пожеланием шотландцев друг другу: «Lang may yer lum reek!». Это означает: «Пусть из вашей трубы долго идет дым», то есть пусть в доме долго будут достаток и тепло. Ведь главный символ праздника — огонь. Оттого и ждут с нетерпением самый впечатляющий обычай — факельное шествие.
Очередной день Хогманай в Крейгмилларе выдался шумным и веселым, впрочем, как обычно. Но для Джессики Паркенс это был первый встреченный ею Новый год в средневековой Шотландии. Поэтому он был особенным для ее восприятия: загадочным и ошеломляющим, традиционно предсказуемым и в то же время преподносящем сюрпризы.
Сегодня все дарили друг другу улыбки и искренние традиционные пожелания. Все искрились счастьем и радостным настроением. Даже Маргарет Маккоул несколько сменила свое обращение к супруге Дункана, стала мягче и словоохотливее в присутствии Джессики. Вдова как то по-особенному ласково общалась и с Локсли в этот день, что не ускользнуло от Джесс и вызвало двоякое чувство: с одной стороны, радость осознания, что возможно в сердце вдовствующей родственницы Дункана возгорается искорка женского тепла по отношению к Мораю, с другой — невольная горечь ревности к человеку, к которому сама испытывала глубокую симпатию.
