— Этот малыш — Гуерреро? Да вы издеваетесь, эл рей Борис? — поддержал своего младшего товарища один из Грандов. Естественно, тоже на английском, а перевод я услышал от Мари. — Да он Дар-то пробудил месяц назад! Знаете, это настолько абсурдно, что даже служит поводом к тому, чтобы усомниться в Ранге его брата, которого вы все так превозносите, называя Гением поколения. Не тем же ли способом получены все его Ранги? Даже жаль, что он сейчас в коме и мы никак не можем его проверить.

— Этот «малыш» уже лично убил трёх Баталодоров, Господин Осорио, — ответил Император. — И сдал свой квалификационный экзамен в присутствии сразу шести Грандов.

— Которые всё делали за него? — искривил губы в издевательски-саркастической усмешке второй Гранд. — Так, в принципе, можно было и сразу на Гранда ему сдать. Чего уж тянуть-то?

— И, что бы, по вашему мнению, смогло бы развеять ваши сомнения, Господин Пачеко? — совсем уже хмуро спросил Император.

— Поединок, естественно, — ответил тот, к кому обратился Император. — Поединок этого… медвежонка, — запнулась с переводом того слова, которым тот Гранд меня назвал. — С Диего, — показал Гранд на того самого «смешарика», который и имел изначально наглость вмешаться в представление Бориса Ивановича.

— То есть, поединок Гуерреро с Баталодором должен доказать, что он достоин быть Гуерреро? — приподнял одну бровь Император. — Не находите это несправедливым?

— Несправедливым я нахожу продажу Рангов подданным за деньги, Гранд Борис! — ответил ему Гранд Пачеко. — Да и, чего вам бояться? Диего будет нежен… — стала улыбка испанца ещё неприятнее.

— А давай я побуду нежным с тобой! — влез в разговор мой отец. — А потом с тобой, — повернулся он к первому Гранду. — И с тобой, — довернулся к Баталодору.

— А потом я с тобой, — странновато оскалился Авапхуру и сверкнул глазами. В прямом смысле сверкнул. То есть, некий световой эффект на самом деле имел место быть.

— А вся прогрессивная общественность узнает, о том, что в дикой варварской Рашке принято убивать послов за высказывание ими обоснованных сомнений.

— Отлично! — заявил отец, уже опуская руку на рукоять меча. — Меньше «сомневаться» будут и больше помалкивать…

— Я выйду на бой, — произнёс я в повисшем напряжении. Причём, голос мой прозвучал спокойно. Пожалуй, даже слишком спокойно для такой ситуации. Но, что поделать, если я и правда не боялся? Не пугала меня схватка с одним единственным Ратником Воздуха после того, как я пять раз сходил штурмом на весь столичный Гвардейский Полк. Вот не пугала, и всё тут.

— Что ты сказал, малыш? — повернулся ко мне Император.

— Я сказал, что, если он вызывает меня по всей форме на поединок, то я отвечу согласием. Готов ли он сам к этому? Можете перевести им, Выше Императорское Величество, — поклонился Императору я.

— Они понимают, — мимолётно поморщился Борис Иванович. — Но, почему? Ты же осознаёшь, что это провокация? Они хотят убить тебя и сорвать наш… договор.

— Осознаю, — спокойно поднял голову и посмотрел Императору в глаза я. — А ещё осознаю, что эти трусы всё равно не отстанут…

— Он оскорбил меня! — тут же вскричал Баталодор вскидывая руку и тыча в меня пальцем. — Вы все слышали?! Он назвал меня трусом! — причём, вскричал на русском. Пусть не чистом, но вполне понимаемом, так что, перевод от Мари не потребовался.

— А кем ещё может быть Ратник, пытающийся устроить показательный бой с Воем? — ухмыльнулся я.

— Я вызываю его! Я вызываю его на бой! — снова вскричал Баталодор.

— Я принимаю вызов… этого, как его там? — пощёлкал пальцами, пытаясь вспомнить я.

— Диего Кардоны, — подсказала мне Мари.

— Спасибо, — кивнул я ей. — Как вызванная сторона, определяю время — сейчас, место… Ваше Императорское Величество, вы дадите разрешение воспользоваться двором для боя? — повернулся к Императору.

— Слова уже сказаны, конечно, — вздохнул Император. — И услышаны… но, почему? Зачем это тебе?

— Они оскорбили моего брата, — выбрал самую простую и очевидную для горячего подростка причину я. — Никто не смеет сомневаться в Матвее!

Император долгим взглядом посмотрел на меня, словно бы пытаясь что-то увидеть, что-то прочесть… а я невольно поправил свой воротник. Без задней мысли это сделал, но получилось так, что этим движением привлёк внимание Императора к розовой полоске на своей шее, которая как раз шла почти ровно по краю воротника рубашки, прячась за ним и не бросаясь в глаза.

Но вот теперь, когда я сделал это движение, Император явно успел её заметить. Более того, по резко изменившемуся взгляду, стало очевидно, что он знает, что именно он увидел. Что это за полоса, и что её наличие на моей шее означает.

Вот только заостряться на этом он не стал, видимо, опасаясь привлечь ещё и внимание гостей к этому вот моменту. Да и допытываться дальше тоже не стал, сделав вид, что озвученной причины ему достаточно.

— Я разрешаю использовать двор для поединка. Но попрошу присутствующих Князей обеспечить барьер для защиты окружающих зданий от случайных техник, — объявил своё решение Император.

— И… Ваше Императорское Величество… — обратился к нему ещё раз я.

— Да? — вновь посмотрел он на меня.

— Найдётся, во что мне переодеться для боя? — показательно чуть оттянул полу кителя я. — Ведь, если во время боя, моя одежда пострадает, нам с Мари придётся покинуть праздник. А я обещал ей танец…

— Доспехи? — тут же ухватившись за озвученную мысль, попытался «уровнять шансы» Император.

— Благодарю вас, но легкого спортивного костюма и мягких кроссовок будет достаточно, — поклонился я.

— Хорошо, — со вздохом ответил Император. — Бой через двадцать минут во дворе. Господа, не опаздывайте.

Меч на спортивном костюме смотрится странно. И даже, я бы сказал, нелепо. А ещё, он мне мешает, а его перевязь сковывает движения. Подобное в серьёзном бою недопустимо.

Понимаю, что меч — оружие. Серьёзное оружие для серьёзного боя, что мне неединожды уже было продемонстрировано Гвардейцами в небе над Зимним. Но! Они-то тренируются обращению с ним всю жизнь: годами, десятилетиями! А я в руки его взял меньше двух недель назад… или уже больше? Не важно. В любом случае, научиться достойно владеть им за столь короткий срок невозможно. А брать в бой то, в чём не уверен? Это большая глупость.

— Подержи, пожалуйста, — сунул ножны с мечом и перевязью в руке ничего не понимающей Мари.

— Но… — попыталась она что-то сказать, но не успела.

— Я ненадолго, — перебил её и уже вошёл в очерченный для нас во дворе круг. После чего сделал несколько взмахов руками, совмещённых с танцевальными движениями стоп. Кажется, это движение было из твиста… а может быть, легкая пародия на Майкла Джексона. Не уверен.

Но смотрелось пижонски. Однако, имело смысл — новую обувь и одежду необходимо успеть проверить, понять, мешает ли она где-то, жмёт ли? Хорошее ли сцепление с поверхностью? Потом-то поздно будет проверять. Там уже действовать надо будет.

Так что, не останавливаясь на достигнутом, я изобразил ещё и «лунную походку», а после боксёрскую разножку, заодно разогревая рабочие мышцы.

Мой противник смотрел на все эти кривляния с враждебностью и даже злостью в глазах. Видимо, он посчитал их насмешкой, оскорблением… но не объяснять же ему, правда?

Он что-то неприятно прошипел и двинулся ближе к центру круга.

Мы сошлись, чуть поклонились друг другу, как этого требовал здешний «дуэльный этикет» или, точнее, поединщицкий, так как слова «дуэль» в России нет. Не распространено оно тут. Французское это словечко. Здесь: поединок, бой, схватка — чётко, просто и конкретно, без кружев и красивостей.

— Не надейся, что всё будет так же легко, как с Педро, — процедил противник сквозь зубы на Русском, когда мы сошлись и остановились.

Педро… какой Педро? Что за Педро? Хрен его знает. Но, почему-то этот Баталодор был уверен, что мне хватит имени, чтобы понять, о чём это он.