Города падают.

Система мира дрожит.

Даже я… уже не знаю, куда иду.

Я бросил в огонь кусок древесной коры. Пламя вспыхнуло и затухло.

Бежать — не вариант.

Прятаться — тоже.

Они всё равно придут.

Везде.

А значит…

Нужно идти навстречу.

Даже если я пока не знаю, где у этого пути конец.

Я шёл по пересечённой местности — сухие холмы, редкие кусты, следы старых караванов. Признаков жизни почти не было, но воздух… дрожал.

Слишком тихо. Слишком натянуто.

И я почувствовал их ещё до того, как увидел.

Ауры.

Похожие на ту, что едва не разорвала меня на части.

Но тусклее, проще.

Пять штук.

Изгои.

Я свернул в сторону, обошёл склон, поднялся повыше.

Они шли цепью, настороженно, но без ощущения угрозы.

Действовали как разведгруппа — опытно, но не как элита.

Ошиблись.

Я не стал ждать.

Пошёл первым.

Первому — копьё в горло.

Второму — ледяной клин в грудь.

Остальные даже не успели среагировать толком.

Доспех сам подсказывал траектории, укреплял ноги перед прыжком, гася инерцию.

Щит сработал заранее, подстраиваясь под вражеский удар, даже до того, как я отдал мысленный приказ.

Я бил чётко, без лишнего.

Допрос?

Бессмысленно.

И так ясно: они движутся.

Готовятся.

Война — не где-то в туманном будущем.

Она началась.

Через минуту всё закончилось.

Пятеро — мертвы.

Я стоял среди тел, тяжело дыша. Но… не от усталости. От концентрации.

Всё тело было в работе, как натянутый лук.

И доспех…

Он вёл себя иначе.

Словно начал слушаться.

Не просто реагировать на команды — а предугадывать.

Укреплял щит, где должен был пройти удар.

Направлял энергию, прежде чем я осознанно об этом подумал.

Поглощал инерцию, давал импульс, двигался вместе со мной.

Я чувствовал… связь.

Не абсолютную, не осознанную.

Но что-то начинало прорастать.

Понимание?

Не совсем.

Скорее — отголосок понимания.

Расплывчатое, как тень за туманным стеклом.

Как намёк, что доспех — не просто защита.

Что в нём есть суть.

Заложенная. Скрытая. Ожидающая.

Я вытер копьё и развернулся.

Больше останавливаться нельзя.

Если даже такие отряды уже действуют в округе — значит, время вышло.

Пора разобраться, где именно нанесут удар.

И кто их ведёт.

Я шёл по выжженной равнине, где даже ветер звучал глухо, будто опасался потревожить то, что здесь спит. Воздух был плотным, как вода, и с каждым шагом ощущение тревоги нарастало.

Потом я почувствовал аномалию.

Пространство искривлялось.

Песок начинал дрожать, в воздухе мерцали рваные полосы искажённой реальности — словно кто-то разрезал мир и не удосужился сшить обратно.

Я было решил обойти, но тогда оно появилось.

Земля под ногами вздрогнула.

Трещины.

Пыль.

И — выползла.

Змея.

Нет — чудовище в змеиной форме. Чешуя — как обсидиан с трещинами, откуда сочилась тусклая, ядовитая энергия. Длина — с десяток метров, если не больше. Глаза — как жёлтые фонари.

И она смотрела прямо на меня.

Я не стал отступать.

Слишком поздно.

Она бросилась вперёд, раскрыв пасть, откуда хлынул яд, как пар.

Я нырнул в сторону, ударил копьём в чешую — глухо, безрезультатно.

Щит сработал, удержал первую волну. Но каждое столкновение отдавало в кости.

Сражение было жестоким.

Моё дыхание сбивалось, удары становились всё отчаяннее.

И вот — момент.

Она рванула вперёд, я сделал шаг в сторону…

Не успел.

Понял это в ту же долю секунды, когда пасть змеи оказалась в сантиметрах.

Но…

Мир дёрнулся.

И в следующее мгновение я стоял в стороне, метрах в четырёх от прежнего положения.

Змея пронеслась мимо и со всего размаху врезалась головой в камень.

Камень раскололся.

Монстр — замер, ошеломлённый.

Я не стал ждать.

Подпрыгнул, пробил чешую между глаз, вогнал копьё до упора.

Судороги.

Звук, похожий на хрип сквозь лаву.

Потом — тишина.

Я стоял, тяжело дыша, и смотрел, как тело змея начинает оседать.

От него исходила пульсирующая энергия — и вскоре мои руки держали ядро.

Пятая ступень. Чистое. Сильное.

Я забрал его.

Но… даже не радовался.

Что это было?

Я точно не успевал уклониться.

А значит — кто-то или что-то переместило меня.

Но поблизости никого. Никаких знаков вмешательства.

И я понял:

Доспех.

Он не просто щит. Не просто броня.

Он спас меня, среагировав быстрее, чем я смог бы приказать.

Переместил?

Сместил локально?

Скорее всего — короткий скачок в пространстве.

Пока неуправляемый.

Но — реальный.

Я выдохнул.

— Значит, есть ещё функции, — пробормотал. — Работают… когда нужно.

Теперь я знал:

нужно продолжать.

Пытаться раскрыть больше.

Работать с доспехом, слушать его, настраиваться.

Потому что в мире, где каждый бой — на грани,

в процессе выживания важна каждая мелочь.

Я шёл по выжженной равнине до тех пор, пока на горизонте не появились стены — строгие, массивные, чёткие.

Город военных.

Один из последних оплотов дисциплины и порядка в этом погружённом в хаос кольце.

У них были запасы, оружие, система.

Но хватит ли этого против того, что надвигается?

Я миновал первые рубежи, не скрываясь. Стража насторожилась, но узнав меня — пропустили. Видимо, здесь ещё помнят тех, кто выжил там, где никто не должен был.

Меня провели к командному центру.

Внутри — карты, маркеры, энергетические схемы.

Офицеры, хмурые, сосредоточенные. Один из них — капитан или кто-то выше — кивнул мне.

— Говорят, ты прошёл три круга ада и всё ещё на ногах. Чего пришёл?

Я не стал ходить вокруг.

— Союз. Сектанты и изгои. Это не слухи. Я видел их вместе. Видел, как договариваются, как делят добычу. И видел, на что они способны.

— Город торговцев пал. Учёные уничтожены. Следующий — вы.

Я смотрел ему в глаза, без пафоса. Просто факты.

Мужчина не удивился. Только крепче сжал зубы.

— Мы это предполагали, — коротко ответил он. — Потому и не спешили расширяться. Вместо этого укреплялись.

Он махнул рукой на карту.

— Здесь, здесь и здесь — минные поля. Вот тут — рубежевые гнёзда. Внутри города мы подготовили второй контур. Питание — автономное. Связь — запечатана.

Я кивнул.

— Надеюсь, вы знаете, что делаете.

Он хмыкнул.

— Если нет — тогда всем конец. Не только нам.

Ответ был честным. Жёстким. И правильным.

Я развернулся.

— Я не останусь.

— Почему? — спросил кто-то.

Я не ответил сразу.

Просто посмотрел в сторону серых холмов, где уже шевелилось что-то большое, старое, чужое.

— Потому что у меня ещё слишком много дел.

И ушёл.

Два дня пути — пыльных, ветреных, напряжённых.

Я шёл по следу, будто по артерии, по которой к центру втекала кровь. Знал: в конце этого пути — они. Изгои. Не разведка, не одиночки. Армия.

Те, о ком шепчутся в обломках мёртвых городов. Те, с кем даже сектанты не спорят.

Каждый вечер я останавливался в стороне от открытых участков. Костёр — слабый, закрытый.

И изучал доспех.

Прислушивался. Привыкал.

Сначала — с трудом. Он был… чужим.

Но с каждым днём я чувствовал его лучше.

Щит подстраивался под дыхание.

Реакция тела — стала точнее.

Даже в покое я ощущал, как пластины живут своей логикой. Как что-то внутри наблюдает, ждёт, думает.

Я не понимал сути, но начинал чувствовать ритм.

Связь крепла.

Пока ещё хрупкая — но уже реальная.

И вот — на третий рассвет я поднялся на очередной холм и замер.

Внизу, в долине, будто змея, свернувшаяся клубком, лежала армия.

Тысяча изгоев.