– Ужасная история, – девушка нахмурилась и передернула плечами. – Наверно, вместе с остальными чувствами вы лишаетесь и инстинкта самосохранения.
– Может быть. Я не знаю, – серьезно ответил Ринат. – У меня его всегда пересиливало любопытство…
– А со стороны ты выглядишь очень строгим и рассудительным. Но этот случай…
– Не бери в голову, – он невольно улыбнулся. – Я жив, здоров, и этого достаточно. Шрамы от собственных неудач, следы от граблей, на которые ты наступил – это не стыдно. Стыдно оставлять их целенаправленно.
Элина вспыхнула и залилась краской, но он сделал вид, что ничего не заметил.
Тропа, вынырнув из елок, вывела группу к бурному потоку серебристого цвета, что мчался среди крупных камней, шумя и пенясь. На противоположном берегу дорожка продолжалась по заболоченным участкам и среди низких колючих кустов, там, среди зелени, виднелся край то ли бревенчатой крыши, то ли стена наполовину вросшей в землю избы. Спустившись к бурному потоку первым, Ринат опустил в воду трекинговую палку, но долго держать не стал: ее сразу же выбросило вбок и повлекло течением. Брызги долетали до самых колен.
– Нам нужно подняться выше по течению, – решил проводник. – Насколько я помню, тут часто ходят местные и кладут мостики из деревьев.
– Ты хотел сказать “деревянные”? – недоуменно переспросила Элина.
– Нет, я сказал все правильно, – усмехнулся Ринат и указал ей вперед, где метрах тридцати выше прямо через реку лежали две тонких березки от одного берега до другого. Подошедший следом Федор мрачно хмыкнул.
– Безопасно, однако.
– Абсолютно безопасно, – серьезно откликнулся охотник. – Перейди на ту сторону первым и протяни свою палку. Элина возьмется за нее и тоже перейдет.
Федор, на удивление, безропотно послушался. Под его весом деревца прогнулись сильнее, скрипнула толстая ветка, но мост выдержал. Упираясь обеими палками спереди и сзади, он переправился за несколько шагов, потом подстраховал сестру. Охотники, привычные к разным препятствиям, легко перешли сами.
Сразу после переправы перед ребятами предстало зимовье, большое, с двускатной крышей, деревянным настилом и навесом, под которым прятался от непогоды большой грубо сколоченный стол и две прилаженные к нему скамейки. К зимовью вела хорошо протоптанная тропа, а потом разбегалась в разные стороны: к домику, к озеру, к обрыву.
Мужчины с наслаждением сбросили рюкзаки на дощатый настил. Вековые деревья с высокими, крепкими и узловатыми, словно живыми стволами обступали со всех сторон небольшую поляну. За обрывом, затянутым серебристым ягелем, шумел водопад. Пахло мокрой землей, хвоей и отчего-то ягодами… От высоких скал, что мрачными стенами возвышались прямо среди деревьев, захватывало дух: эти камни стоят здесь наверняка больше сотен лет и простоят еще неведомо сколько, пока дожди, ветра и беспощадное время не разрушат их.
Однако, не успела Элина достать из своего рюкзака нехитрый перекус, как со стороны дороги послышались голоса и шорох ветвей. Ринат выглянул из-за зимовья, давая понять, что местечко занято, но вновь пришедшие на него и не претендовали: это были двое пхади в легкой и просторной этнической одежде, оба невысокие, крепкие, узкоглазые и смуглые. Один из них ехал верхом, другой, в высоких болотных сапогах и с двумя ножами в кожаных ножнах, вел под уздцы второго коня, нагруженного рюкзаком и мешками. Тот, что шел пешком, приветливо помахал рукой:
– Амар мэндэ!
– Амар мэндэ, – Ринат привычно обменялся с ним приветствием и короткими поклонами. – Хотите чаю?
– О, нет, мы спешим наверх. Таежный бог нынче злится. Гроза будет, – старший пхади, еще не старик, но уже успевший обзавестись глубокими морщинами от солнца и ветра, многозначительно поднял палец и посмотрел на свинцовое небо. – А вы здесь ночевать решили или чего? В чужом пустом доме ночевать нехорошо.
– Отдохнем немного и пойдем дальше, – проводник тоже взглянул на небо и увидел, как серебристая морось сменяется тяжелыми грозовыми облаками. – Ночевать будем на выполаживании под скалами.
– О-о, это вам тоже торопиться надо, – протянул коневод, похлопывая свою сивку-бурку по пегой гриве. – Торопиться надо, да. Через час-другой польет дождик. Большой дождик… Хозяин тайги изволит купаться, – и путники засмеялись, довольные шуткой. Ринат сдержанно кивнул, отключил горелку от баллона, собрал оставшиеся вещи в свой рюкзак, не глядя, где чье снаряжение.
– Спасибо. Поторопимся, – кивнул он. – А можно мы с вами до нашего места дойдем?
– Пожалуйста, пожалуйста, – радушно отозвался конный и тронул поводья. Лошади пошли по тропе, и ребята двинулись за ними. Один из пхади, тот, что заговорил первым, ловко подхватил за талию Элину и забросил ее в седло, отвязав с него рюкзак и повесив себе за спину. Девушка довольно улыбнулась и с наслаждением распрямила спину, потянувшись в разные стороны.
Вскоре стемнело совсем. Сумерки поплыли по склонам, окутывая темнотой лес, река спряталась в вечернем тумане, и только шум и грохот мелких водопадов выдавал ее близость. До поляны добрались только через два часа. Элина с помощью коневода спрыгнула с лошади, Ринат пожал руку обоим носильщикам:
– Спасибо, что проводили. Вместе всегда легче. А вот и дождь нас нагнал…
– Э, видно, что ты местный, – один из пхади посмотрел на небо, и тут же на штормовку руководителя упали первые тяжелые капли. Резкий порыв ветра зашуршал в листве, и спустя пару мгновений тишины хлынул дождь. Наскоро простившись, пхади натянули брезентовые капюшоны и вместе с лошадьми исчезли в темноте, и брат с сестрой, не сговариваясь, первыми кинулись ставить палатку. Федор быстро раскрыл все дуги, и, пока Элина возилась со штормовыми оттяжками, палатка встала меж двух больших кедров, спрятавшись от ветра под тентом.
Стряхивая со штормовок целые потоки воды, ребята забрались внутрь, спешно закинули в тамбур ботинки, рюкзаки и карты, спасая их от дождя. От сырости и ветра ощутимо похолодало, но работа согрела, и в теплой сухой палатке промокшие штаны и штормовки можно было снять. Элина заботливо расстелила спальники и закинула в “квартиру” термос с чаем, оставшимся с обеда, а сама, по обыкновению, подобралась поближе к Ринату, и он уже не возражал.
Дождь шуршал по мембранным стенкам палатки, словно подпевал такой печальной и такой подходящей к нынешнему вечеру песне. Вдалеке, приглушенный деревьями и ветром, ворчал и перекатывался гром, изредка вспышки молний озаряли поляну ярким серебристым светом, и еще темнее казалась ночь, и еще дальше оставались тихие и привычные городские квартиры, и вся суета – остались лишь они вчетвером, и маленькая беззащитная палатка, и бесконечный сумрачный лес.
– А вы знаете, как определить, на каком расстоянии от вас гроза? – вдруг спросил Ринат. Все синхронно пожали плечами, и он слегка улыбнулся, взглянув на небо сквозь непрозрачный брезентовый полог. – Сейчас дождемся новой вспышки…
Через пару минут затишья молния ударила будто бы прямо над палаткой – так вдруг сделалось слепяще ярко. Ринат принялся разгибать пальцы, считая вслух:
– Один… два… три… четыре…
Гром грянул глухо, как в бочке, и раскатился по долине эхом. Промчался в кедрах ветер, и вновь стало тихо, только дождь шлепал по лужам босыми пятками капель.
– Четыре километра. А было три. Уже откатывается, – подвел итог проводник. – Сначала вы увидите молнию, а потом услышите гром, потому что скорость света в разы больше скорости звука. И расстояние от нас до грозы в километрах столько, сколько секунд между вспышкой и раскатом.
– Это все, несомненно, интересно, но давайте выспимся, – вздохнул Федор. От Рината не ускользнула его бледность и усталость: высота действовала на него сильнее и быстрее прочих, и охотник согласно кивнул, первым погасив свой фонарь.
Элина уже привычно пристроилась рядом, тепло и уютно закутавшись в спальник. Он ощутил тепло ее дыхания на своей щеке и почувствовал, как холодная ладонь неосознанно ищет его руку – погреться.
