– Хорошо бы, – грустно улыбнулась Тамара. – Продолжай.

– В тот же день, когда Руслан уехал, я встретил ребят, вернувшихся из какого-то крайне неудачного похода. Их гид, Рома, тот белобрысый парень, который сейчас ходит по стенке молчаливым привидением, пострадал от медведя. Поэтому они искали нового гида. Федор рассказал душещипательную историю о том, как их отец-охотник бросил семью, а сестра влюбилась в другого охотника, отправилась на поиски этого горного сердца и пропала без вести. Кто-то анонимно отправил Федору и Элине записи из ее дневника, и они пошли по ее следам, а меня попросили помочь. Полагаю, что Милана сама и отправила свои записи домой. Обратного адреса на конверте не было.

– Если Милана выдает себя за свою сестру-близнеца, то о чем же история на самом деле? – недоверчиво прошептала Тамара.

– Все просто, – Ринат поднялся и прошелся от постели до окна и обратно. – Она говорила о том, что не хочет мстить тому охотнику, который из-за ушедших чувств ее бросил. Сдается мне, именно это она и хочет. Такова для нее личная выгода. Но есть еще финансовый вопрос: если трое ювелиров, Милана и Руслан заодно, то им выгодно, чтобы я привел их к горному сердцу. После этого, скорее всего, меня бы устранили. А теперь представь, какой силой обладает горное сердце, если ради него погибло столько людей.

Тамара молчала, задумчиво вертя в пальцах свою хрустальную капельку. В опасности камней с негативной энергией она уже имела честь убедиться, но эта крохотная капелька, которую муж сам нашел на одном из перевалов и огранил своими руками, хранила в себе больше тепла, чем любые дорогие гранаты и топазы.

– А что тогда случилось с Элиной? И почему Федор так спокойно относится к этой сомнительной авантюре?

– Да все, что угодно, – прислушавшись к чему-то снаружи, Ринат снова присел на край постели и заговорил тише. – Не исключено, что ее больше нет, и искать ее смысла тоже нет. Такая циничная особа, как Милана, могла обойтись с ней жестоко. А Федор, мне кажется, еще ни о чем не догадался. Милана обманула его, подстроив анонимную посылку и поменявшись местами с сестрой. Это было легко, они ведь близнецы. Она долго играла роль, но со временем и я начал замечать странности. Возможно, Элина была капризна и не очень приспособлена к диким условиям, любила внимание, много заботилась о себе. Для Миланы, которая тесно общалась с охотниками и долго путешествовала, это было чуждо. С каждый днем на треке она переставала делать свою фитнес-зарядку, забросила косметику, научилась готовить на горелке так быстро, как не смогла бы непривычная к походным условиям девушка. Я догадывался, что с Элиной что-то не так, но думал, что просто плохо ее знаю. А выходит, я не знал ее вовсе.

– На самом деле мы никого толком не знаем, кроме себя, – Тамара мягко, но требовательно потянула его ладонь, и он снова положил руку на мягкий изгиб ее талии. – Дальше я пойду с тобой.

– Что? – растерянно переспросил Ринат. – Нет. Даже не думай. Я не хочу подставлять и твою жизнь под угрозу.

Тамара рывком поднялась, так, что они едва не столкнулись. Ее глаза лихорадочно блестели, а сухие от ветра и пыли крылья носа гневно дрожали. Обхватив руками щетинистое лицо мужа, она приблизилась вплотную и коснулась губами его седого виска:

– Знаешь, что я поняла за эти пять лет, пока тебя не было?

– Что такой, как я, тебе не нужен, – повторил Ринат по-заученному. – Что жить с человеком без чувств – это все равно, что поставить в доме скалу.

– Что часто мы бросаем любимых именно за то, за что их когда-то выбрали.

Она отстранилась. Он почувствовал, как по щеке, где только что были ее мягкие теплые волосы, скользнуло холодом. В синих глазах Тамары отражалось солнце, лежащее через всю комнату наискосок, и, как в длинном и тусклом луче плясали пылинки, так и в ее сапфировой глубине блестели возбужденные искры, какие можно заметить у людей, озаренных серьезной догадкой.

– Когда-то меня привлек твой холодный рационализм. Жизнь с тобой была надежной и стабильной. Да, иногда мне не хватало романтики, смеха, нежности, но я знала, что в отличие от всех поэтов, художников и тех самых творческих людей ты всегда будет занят важным делом, и мы не останемся голодать и бродяжничать. Со временем я устала от этого спокойствия, но привыкла к тебе, как можно привыкнуть к холоду на высоте или вечному ветру на побережье. И еще я тогда поняла, что мы ошиблись в направлении. В трудностях бежали друг от друга, а не навстречу. Мою слабость могла бы подхватить твоя сила. Твою пустоту заполнила бы моя любовь. Но почему-то мы выбрали разбежаться.

– Потому что всегда легче отпустить веревку, чем карабкаться по ней наверх, – серьезно сказал Ринат. Тамара вздохнула и вытерла рукой сухие блестящие глаза.

– Легче, – согласилась она. – Но лишь ненадолго.

– Тебе интересно, что там, наверху? – Ринат улыбнулся против воли.

– Небо?

– Не знаю. Небо – это в любом случае не предел. Предел – это только то, во что ты веришь.

– Во внешнем мире у меня никого не осталось, – негромко проговорила Тамара, отвернувшись к окну и зябко обхватив себя руками за хрупкие плечи. – У тебя, впрочем, тоже. Мы можем держаться друг друга. А можем снова разбежаться и дальше убеждать себя в том, что так проще, а по ночам грызть кулак и подушку от боли. Пусть мне будет больно, страшно, пусть я не дойду до конца, но я хочу пройти этот путь с тобой. И даже если ты думаешь, что я тебе не нужна, просто знай, что ты нужен мне. Без чувств, без души, без всего этого… любой.

Вместо ответа Ринат положил одну ладонь ей на шею, мягко притянул к себе. Ее руки доверчиво скользнули на его пояс, обняли под расстегнутой рубашкой. Легкий укол ресниц был сухим и горячим, но голос ее дрожал – то ли старательно сдерживаемых слез, то ли от избытка чувств. Уткнувшись ему в грудь, она наконец не сдержалась и всхлипнула, и он тут же провел рукой по ее мягким шоколадным волосам, словно приглушая тихие, сдавленные всхлипы.

– Хорошо. Пойдем вместе, – успокаивающе сказал он, задумчиво глядя поверх ее головы в окно. В дом только что зашла Элина… или Милана, разгоряченная и отчего-то особенно веселая. – Попробуем еще раз. Зная, куда идти, не заплутаешь в темноте.

Над ключицей, там, где заканчивался ворот легкого лонгслива, он почувствовал сухой и теплый поцелуй. Зарылся носом в ее волосы, глубоко вдохнул, словно надеясь уловить аромат шоколада от такого же цвета, но уловил лишь ее запах ванили, до боли знакомый и совсем не изменившийся.

Тамара отстранилась сама и принялась собирать рюкзак. Вещей у нее было ровно столько, будто она планировала остаться на маршрут сразу, еще не обсуждая этого с мужем: хорошее спортивное термобелье, две запасных флиски, легкие беговые кроссовки, собственная горелка с джетбойлом и разные мелочи, полезные на маршруте и разбросанные по разным мелким сумкам и карманам: фонарь, батарейки, складной нож, экранное одеяло.

– Можешь не спешить, – заметил Ринат. – Сегодня выйдем в ночь. Нима показал мне короткую дорогу. Будет удобно пройти километра три-четыре и заночевать под перевалом.

– Нима – твой друг? – неожиданно спросила Тамара, отвлекшись от вещей.

– В каком смысле?

– Ты ему доверяешь?

Ринат смущенно пожал плечами. В своем мире, суровом и замкнутом, ограниченном рациональностью мышления и выводами, он вообще не привык никому доверять, но в горах бывали и исключения. Среди местных жителей, горцев, шаманов, ювелиров и носильщиков, были те, кто знал о нем немного больше, и те, кто иногда готов был отложить свои дела, чтобы помочь ему.

– Я знаю, что он не выдаст наш маршрут, даже если ему за это заплатят, – сдержанно сказал Ринат. – Если ты об этом.

– В целом, да. Пока достаточно и этого.

С этими словами Тамара снова вернулась к вещам, а он распустил шнурки на ботинках и прилег, с наслаждением вытянув ноги. После долгого пути и ночевок в палатке так приятно было почувствовать себя как дома – даже комната, которую ему предложил пхади, отдаленно напоминала его жилище в Аршате.