Лирка старательно смотрела на губы хайнеса, чтобы их взгляды не пересекались.
— Не обижайтесь на меня, госпожа, — хайнес белозубо улыбнулся. — Я знаю, какая проблема с магами на заставе, поэтому надеялся, что вас берегут.
— Меня берегут.
Мхян хотел что-то добавить, но Онт слегка качнулся на него и наступил парню на ногу. А то они ж не всегда по закону берегли…
— А вот меня никто не бережёт, — Риш тяжело вздохнул и с наигранной печалью потёр челюсть.
Стыд стиснул Лирке сердце.
«Это малая плата за наши страдания, — не поддержал терзания Иррес. — Вот когда каждая кость в его теле…»
«Ты отвлекаешь Лиркаю!» — строго осадил его господин Наэш.
— Хаварий Гед написал, что в последней вылазке ваш отряд захватил кое-что очень ценное, из-за чего он даже вынужден был отослать вас всех подальше от границы. Из опасений, что письмо перехватят, он не указал, что именно захвачено. Так что это? — приняв камзол, Риш надел его и начал неторопливо застёгивать пуговицы.
— Хаварий Гед распорядился, чтобы никому, кроме куратора Арванского вопроса, о том не рассказывали, — Лирка проигнорировала жгущие спину взгляды.
Из-под белых рваных прядей на неё с насмешкой взглянули жёлтые глаза.
— Куратор Арванского вопроса я, госпожа Лирка. И всегда им был, — и, облизнувшись, добавил: — Нам теперь долго работать вместе.
Так она и знала! Похоже, разочарование было столь велико, что скрыть его не удалось. Больно уж весело подскочили брови хайнеса.
— И за что вы меня так не любите, госпожа? Хоть раз улыбнитесь мне.
Лирка не видела, но чувствовала, как от изумления вытягиваются лица товарищей.
«Мы так улыбнёмся, что у него память отшибёт ещё раз! — пообещал Иррес. — Давай прям сейчас. Ты улыбаешься, а я зверски кривлю лицо».
«Ты как ребёнок», — тяжело вздохнул господин Наэш.
«Могу по-взрослому выйти и порвать его к Тёмным!»
— Простите, господин. К сожалению, мне не дали должного воспитания, — Лирка покаянно опустила голову. — С вашего позволения я расскажу, почему мы прибыли в Жаанидый. Так получилось, что нам в руки попала жреческая печать.
— Что? — взгляд сверкнул холодом, и пальцы застыли на последней пуговице.
Женщина молча принялась расстёгивать сюртук. Риш пронзительно остро посмотрел на неё, а пальцы сами, поддаваясь какому-то неясному желанию, принялись расстёгивать уже вдетые в петли пуговицы. Остановился он только после второй и, нахмурившись, растерянно заморгал.
Передав сюртук Мхяну, Лирка подёрнула левый рукав белой сорочки до локтя и вытянула перед собой руку, демонстрируя прилипшую к коже печать.
— Простите, снять не могу.
Первым с искренним интересом к ней качнулся Саврий. Опомнившись, помощник отступил и встревоженно посмотрел на хайнеса. Тот не отрываясь глядел на амулет и явно о чём-то лихорадочно думал.
— Ваши товарищи в курсе всего? — прямо спросил он. — Выставлять за дверь их смысл нет?
— Нет, — подтвердила Лирка.
Стремительно приблизившись, Узээриш схватил женщину за ладонь и склонился, рассматривая печать со всех доступных сторон. Прикоснуться он даже не пытался.
— Немыслимо, — наконец протянул он. — Мы не смогли захватить даже одну, хотя убили в боях прорву жрецов. Вы крайне невезучая, госпожа. Теперь, — он весело на неё взглянул, — на ближайшие несколько лет мы с вами станем неразлучны.
Лирка, конечно, предполагала разное развитие событий, но не ожидала, что всё станет так плохо. Иррес внутри молчал, спрятался, когда хайнес подошёл слишком близко. Но она уже представляла, что он мог сказать.
— Можете её перевернуть?
Лирка покорно приподняла печать и повернула её другой стороной. Узээриш всё же поднёс к артефакту палец, и тот упреждающе грозно заискрился. Шальная улыбка расползлась по лицу оборотня, и он тихо-тихо, глядя прямо в глаза Лирке, спросил:
— С тех пор, как она оказалась у вас, вам не начали слышаться голоса?
Холодок выстелился вдоль позвоночника. То, что хайнес знал так много, стало неожиданностью.
— Только в первые дни, — сглотнула женщина. — Потом прошло.
— Прошло? — Узээриш в сомнении изогнул брови.
— Я… — ложь пришла в голову быстро. И почти даже не ложь. — Я вдова жреца Ваирака и нахожусь в хороших отношениях с господином Руахашем Вотым. У меня есть божественное покровительство, за меня заступились.
Хайнес удивлённо на неё посмотрел, а затем перевёл взгляд на потускневший серебряный браслет, закрывающий запястье левой руки.
— Вам повезло со знакомыми, — протянул он. — Иначе сошли бы с ума ещё два месяца назад.
Выпрямившись, хайнес отпустил руку Лирки, и та поспешно одёрнула рукав.
— Присматривайте за ней, — велел он Онту и Мхяну. — Хоть нам и не удавалось захватить печать раньше, но кое-какую информацию выведать смогли. Пленные рассказывали, что, если печать попадала в руки недостойному, тот начинал стремительно сходить с ума и в итоге накладывал на себя руки. Кстати, это наиболее частый исход для тех, кто проникает в тайны Хоётора слишком глубоко. Я беспокоюсь за вас, госпожа Лирка.
«За себя беспокойся, сыху̀н!» — объявил о своём возвращении Иррес.
— Рассказывайте, как вам повезло добыть печать.
Когда говорить продолжила Лирка, Узээриш только смерил её пристальным взглядом. Он действительно подозревал, что записи в деле женщины, где указывалось количество вылазок с отрядом на вражескую территорию, присочинены начальством. О затруднительном положении с магами на приграничных заставах ему прекрасно было известно, и он также знал, что их часто не пускали с остальными отрядами, оставляя в категории артефактчика, который стряпает амулеты, зелья и другую важную и очень-очень нужную магическую дребедень. Вспоминая, что из себя представляет Дикий Хоётор, Узээриш слегка поёжился от прошившего холодка. Госпожа Лирка оборотница сильная, судя по отзывам начальства, талантливая и смекалистая, но всё же женщина.
Пересказывая будничным тоном версию, где она случайно столкнулась с хоёторским колдуном, которого потом отвлёк другой колдун, Лирка надела сюртук и застегнула его. Узээриш невольно ощупал её взглядом ещё раз. Всё-таки есть что-то соблазнительное в женщинах в форме. Сов внутри ворошился, прихорашивался и убеждал его подлететь ближе к птичке…
Риш нахмурился. Неясная мысль мелькнула и исчезла, оставив после себя шлейф беспокойства.
— Вот и всё. Мы её случайно получили, — закончила рассказ Лирка.
По понятным причинам она не упомянула, что с земель Хоётора они вынесли не только печать.
— Что ж, ваша «случайность» очень ценна для страны. Хаварий Гед отметил, что у вашего отряда уже много заслуг и вы «готовы к получению высшей награды». Почему-то он не указал, какой именно.
Служивые переглянулись. Виларий Хабдир предупредил, что личные дела отряда и письмо о произошедшем куратору Арванского вопроса будут направлены разными посыльными. В письме о составе отряда не упоминалось из опасений, что оно попадёт не в те руки. И виларий велел быть готовым к тому, что личные дела по какой-то причине будут утеряны. Так что они прекрасно понимали причину, по которой награда не была указана. Укажи её, и сразу станет понятно, о каком отряде идёт речь.
— Девять из десяти членов отряда безымянные, — ответила Лирка. — Мы хотим заслужить себе имя.
Брови хайнеса слегка приподнялись.
— Это очень… весомая награда, — признал он. — Мне нужно будет встретиться с вашими товарищами и убедиться, что они достойные оборотни. Я не очень доверчив и вряд ли смогу принять от вас заверения, что среди них нет преступников.
— Я могу гарантировать, что они среди нас есть, — прямо заявила Лирка.
Мхян встрепенулся и густо покраснел ушами.
— Да не про тебя… рукавичник[1], — насмешливо процедил Онт.
— Я по малолетству, нужде и… — Мхян смешался под откровенно ехидным взглядом хайнеса, — … и недолго.
— Все мы загладили свои преступления преданным служением, — продолжила Лирка. — Если за кем есть грех, он в том раскаивается.
