Маленькие капельки серёжек едва поблёскивали в ушах девушки. Рена невольно закрыла уши ладонями, а потом словно бы отёрла щеки и виски и опустила руки. Серёжки из её ушей исчезли. Майяри судорожно нащупала в кармане носовой платок и протянула Рене руку для рукопожатия. Рукопожатие вышло нервным и быстрым, и Майяри, торопливо запихнув скомканный платок в карман, продолжила путь.

Мастер Дагрен недовольно смотрел на съёжившегося племянника и девушку, которая глядела в пол странно-стеклянным отрешённым взглядом. Известие о недавних событиях ещё не успело дойти до мастера, и он предположил, что харен знатно отчитал «воспитанницу», из-за которой едва не началась маленькая война. Ранхаш подоспел как раз в тот момент, когда он сам и мастер Милим, окончательно довели друг друга до белого каления и уже успели сшибиться грудью и обменяться парочкой ударов. Дагрен осторожно прикоснулся к наливающейся синевой скуле и отметил, что удар у товарища по ремеслу ничего так.

— Две… два… — мастер сплюнул и досадливо протянул: — Безмозглые! Самое время для ваших разборок!

Род виновато прикусил губы и зажал ладони коленями, чтобы избежать искушения и не прикрыть багровеющее ухо. Выглядел парень действительно испуганным.

Тяжело вздохнув, мастер отвёл глаза и осмотрел комнату, пытаясь найти хоть крупицу спокойствия. Сидели они в его спальне. В его и теперь уже Майяри. В отличие от комнаты Рода, где подушки даже не знали, что им полагается лежать на кровати, у мастера царили идеальный порядок и светлые оттенки. Полюбовавшись своим островком покоя, Дагрен опять перевёл взгляд на представителей хаоса.

Злился он на обоих. Но к злости на Майяри примешивалось чувство вины. Дагрен понимал, что злится на неё не только из-за потасовки, но и из-за того, что она посмела разбить нос его кровиночке. И, чувствуя, что не совсем справедлив к девушке, не мог нормально её отчихвостить. Но вот в отношении Рода его ничего не останавливало.

— Я тебе что сказал⁈ — зверея на глазах, рявкнул мастер.

Мальчишка — парнем его в этот момент язык не поворачивался назвать — вжал голову в плечи, но ничего не ответил.

— Запретил тебе лезть! Запретил накалять ситуацию! И вообще запретил совать нос в это дело! Тебе мало было прошлого раза?

Судя по опустившимся плечам, очень даже было достаточно.

— Тебя уже один раз использовали как заложника, из-за этого опасный свидетель дела сбежал, и если бы харен его не поймал, то линчевал бы тебя лично!

«Опасный свидетель дела» безучастно смотрел в пол, даже не пытаясь вслушаться в разговор. Бедро жгли спрятанные в карман яйца. Из головы почему-то ускользнуло то, что их передал господин Давий. Сейчас казалось, что это прощальный подарок господина Шидая, и эта мысль ядовитыми шипами вонзалась в сердце. Вспомнилось их последнее пробуждение вместе, и Майяри вдруг невыносимо остро, до слёз, захотелось опять проснуться в его объятиях. И Тёмные с ним, пусть даже грудь лапает! Пусть что хочет делает, только пусть вернётся и скажет, что они ошиблись и на карету всего-то напали обычные разбойники.

— Я тебя простил и не отправил к бабке только из-за истории со светильниками! — продолжал яриться Дагрен. — И ты мне слово дал, что больше даже рта не раскроешь в её присутствии!

Майяри с мрачной очевидностью осознала, что не стоит даже надеяться, что с господином Шидаем всё хорошо. Нет, с ним не всё хорошо. На мгновение девушка даже подумала, как же странно, что она успела так сильно привязаться к этому оборотню за столь короткое время. Но она не стала задумываться о причинах: разве это важно сейчас? Сейчас, когда из-за неё в лапах врага господин Шидай. Это ведь из-за неё. Не возжелай она вернуться в школу, ничего бы не произошло. Это всё из-за неё, только из-за неё. Надо было слушать харена.

Харен…

— Мозгов нет вообще, так хоть бы контролировать себя учился! — гневался мастер.

Майяри согласно прищурилась, не обращая внимания, что мастер говорил о кое-ком другом. Самоуверенный выскочка из клана Вотых! Как он может так рисковать жизнью господина Шидая, который с такой теплотой и заботой относится к нему? Ну найдёт он укрытие, где держат Шидая, и что дальше? Преступники, наверное, уже осведомлены о потрясающей манере харена вести переговоры и просто прихлопнут лекаря, чтобы хоть как-то досадить. А у него же есть такое шикарное средство для обмена — она!

— Моё терпение лопнуло окончательно!

А она даже сделать ничего не может. У неё и плана-то нет, только камни, которые невесть зачем выманила у Рены. В тот момент затуманенному страхом разуму показалось, что это замечательная идея. Когда у неё ещё выпадет такой прекрасный случай разжиться материалом? Материал есть, а идей, как его использовать, нет.

— Едешь к бабке! — поставил жирную точку в разговоре мастер Дагрен.

— Но п… дядя! — Род умоляюще посмотрел на него.

— Можете с этой старой шантажисткой проворачивать что хотите, — мастер взмахом руки заставил племянника умолкнуть. — Завтра с утра собираешь вещи, и я отправлю их в Жаанидый.

Майяри вздрогнула, слегка оживилась и с интересом посмотрела на мастера.

— Ты же уедешь послезавтра, сразу после занятий. Ясно⁈

— Дядя, я…

— Ясно или нет⁈

Губы Рода задрожали, и он опустил голову.

До места нападения Ранхаш добрался быстро. Просто направил коня в ту сторону, куда должны были отправиться Шидай и Гварий, а затем свернул в неприметный проулок, место поворота в который было слишком уж натоптанным.

Варлай не приврал. Снег действительно был красным, даже багровым. Чёрный экипаж лежал на боку, отломанная дверца валялась в стороне, а лошадей успели выпрячь. То тут, то там из снега выглядывали кочаны капусты и темнела картошка.

— Харен? — в сторону примчавшегося оборотня обернулся данетий Трибан.

Ранхаш молча соскользнул с лошади и сразу же заглянул в нутро кареты, словно надеясь найти Шидая там. Но обнаружил только рассыпанную морковь.

— Я как узнал, сразу сам приехал, — Трибан неловко замялся и украдкой взглянул на непривычно взволнованного начальника.

— Уже что-то известно? — отрывисто поинтересовался Ранхаш.

— Да мало что… — данетий презрительно поморщился и недовольно окинул обшарпанные стены домов, что огораживали проулок. Стены были слепые, без окон. Только если дыра какая была, но в целом создавалось ощущение, что местные жильцы нарочно отвернулись от улочки.

— Местечко тут то ещё, — Трибан сплюнул и растёр сапогом плевок. — Лет пятьсот назад здесь провозили преступников к месту казни и запрет был строить дома окнами на эту сторону, чтоб лишнего не видели. Приговорённых здесь давно не возят, но название своё эта улица оправдывает. Тропа Швали! Ютится здесь беднота, которая промышляет грязными делишками. Добрую треть всех лихоимцев здесь ловим. Даже если кто-то что-то слышал, отбрехиваться будут, что тишь стояла, как в склепе.

Словно подтверждая его слова, до них донёсся дребезжащий испуганный голос.

— Ох, господин сыскарь, — горестно стонал тощий мужичок с редкой рыжеватой бородёнкой, — да сами ж знаете, какие тута места! Шум-то все слышали, да кто б осмелился нос сюда сунуть али ухо?

— Так, значит, что-то слышал? — сыскарь, плечистый русоволосый молодец, тяжело посмотрел на мужичка, но тот лишь выше вскинул голову и с вызовом глянул на него.

— Да все слышали! Тута лошади ржали и такой ор стоял, что глухой бы проникся. Но говорю ж, кто б осмелился сунуться? Порешили бы!

Ранхаш стремительно шагнул к допрашиваемому, и не успел тот даже испугаться, как его сгребли за грудки и, слегка приподняв, так тряхнули, что затрещал потрёпанный тулуп. Увидев перед собой насыщенно-янтарные глаза, мужичок вдруг почувствовал необъяснимый, почти животный страх и быстро затараторил:

— Да только одним глазком и видел, да и то ничё не понял! Какие-то бородатые кряжистые мужики напали на повозку. Ей-божиня-заступница, не знаю, кто такие! Не из нашей части города.