— Присаживайтесь, госпожа Амайярида, — имя девушки в устах наследника прозвучало так, будто бы он обласкал его языком. — Какое интересное у вас имя, мне пришлось потренироваться, чтобы не ударить сейчас в грязь лицом.

— Мне очень неловко, что вы так затруднили себя.

Величаво пройдя между мужчинами, Майяри развернулась спиной к креслу и начала медленно опускаться, плавно и грациозно. Тело нещадно ныло, вспыхивало болью, голова кружилась, и больше всего хотелось просто плюхнуться на сиденье. Харен не позволил ей довести это мучение до конца. Подойдя ближе, он совершенно спокойно придержал её за талию, притянул подушку и опустил Майяри на неё.

— Без геройств, хорошо? — попросил оборотень, и девушка растерянно моргнула.

Какие ещё геройства?

Мужчины тоже сели, а господин Шидай встал позади кресла Майяри и положил ладони на её плечи, словно ободряя, а на самом деле помогая держаться в вертикальном положении.

— В целом, мы уже провели расследование и обсудили произошедшее с вашим опекуном. Но мне хотелось бы узнать, как вы поняли, что во дворце происходит что-то отвратительное?

Господин Шидай успел утром проесть Майяри все уши, наставляя её, что и как говорить: в целом правду, но с утайками. Это она умеет.

— Я была… — девушка поджала губы, но всё же продолжила, — на свидании со своим женихом.

— Правда? — деланно удивился наследник. — Харен говорил, вы были в сыске.

— На его крыше, — ноздри Майяри недовольно шевельнулись. — Викан предпочитает не предупреждать о времени и месте наших встреч. И каждый его выбор… несколько оригинален.

Видимо, прозвучало правдоподобно: на лице хайрена мелькнуло разочарование.

— Сперва я не поняла, что чувствую именно магию. Я была встревожена, и мне казалось, что это от плохого настроения. К тому же Викан меня немного разозлил. Но когда воздействие магии усилилось, я всё-таки смогла понять, что мной владеет не пустое волнение. Эта была странная магия, очень похожая на магию тёмных, и я решила, что во дворце находится тёмный хаги.

— И сразу же самоотверженно бросились на помощь?

— Не сразу, — Майяри невольно, сама не осознавая этого, холодно взглянула на наследника. — Когда вспомнила, что харен и господин Шидай отправились во дворец. Скажу откровенно, хайрен, если бы не это, я бы никогда не вмешалась. Так что в моём поступке очень мало героического. Я никого не знаю во дворце и не могла надеяться, что кто-то послушает меня и позволит пройти внутрь достаточно быстро. А время бежало очень стремительно. Надеюсь, никто не пострадал от моих действий?

Майяри пристально уставилась на господина Узээриша, но ответ она знала и так. Она видела каждое пятно жизни на своём пути и достаточно крепко сплавила между собой обломки, чтобы какой-то шальной камень не проломил кому-нибудь голову.

— Вы были очень аккуратны, — улыбнулся хайрен.

В дверь опять постучали, и на пороге возник Святой помощник.

— Господин Викан.

Улыбка тут же стекла с лица господина Узээриша, и её сменили злость и досада.

— Дарен! — Викан выглядел так бодро, словно и не в тюрьме ночевал. — Как я рад видеть вас в добром здравии. А тут мне птичка нащебетала, что моя обожаемая невеста повеселилась ночью. О, Майяри!

Увидев девушку, оборотень бросился к ней, и «невеста» внутренне напряглась, ожидая, что её больное тело будут мять и раскачивать, но Викан бухнулся перед ней на колени и, взяв её ладони, прижался к ним губами.

— Как чувствует себя моя прелесть? — ласково проворковал мужчина.

Майяри даже не пыталась задавить тепло, волной растёкшееся в груди. Господин Шидай успел поведать ей о глупости и самоотверженности «жениха», и она, хоть и не одобряла его действий, была благодарна.

— Господин Узээриш, я готова понести наказание за всё, что произошло. Надеюсь, вы не затаите обиду на моего жениха?

— Госпожа, я не собираюсь наказывать вас за спасение моих брата и сестры: хоть спаситель из вас бедовый, но лучше на треть разрушенный дворец, чем похороны детей. И ваш жених, — хайрен взглянул на сияющего Викана мрачно и обречённо, — тоже прощён. В очередной раз!

— Дарен, вы так милосердны!

— Не хочу даже слышать благодарность от тебя! — вспылил господин Узээриш, и Майяри удивлённо посмотрела на него.

До неё с запозданием дошло, что Викан называет наследника дареном, а тот злится на него так, словно отпрыск рода Вотых уже давно и крепко сидит у него в печёнках.

— Я рассказывал тебе? — Викан опять посмотрел на Майяри. — Я целых десять лет отслужил под командованием дарена Узээриша.

— И я очень надеялся, что мне больше никогда не придётся руководить таким… — наследник осёкся, взглянул на Майяри и продолжил вполне прилично, — охламоном.

— Дарен, я буду вечно вашим подданным!

Глаза Майяри потрясённо распахнулись. Викан знаком с хайреном! Он наверняка мог быстро провести её во дворец. Если бы… если бы знал. Сглотнув, девушка склонила голову к своим коленям и искренне извинилась:

— Мне очень жаль. Я повела себя глупо.

Узээриш, несколько увлёкшийся перепалкой с Виканом, непонимающе вскинул брови, зато «жених» широко улыбнулся.

— Да ладно тебе! Дедушке Шереху всё равно не нравилась галерея в том крыле. Он раз десять предлагал хайнесу её перестроить.

— Род Вотый, конечно же, окажет любую помощь в восстановлении дворца, — вставил Ранхаш.

— Мы справимся сами, — поспешил отказаться хайрен.

— Вот как? А я уже написал господину Шереху.

Взгляды мужчин устремились на Шидая, и тот мягко, но не слишком виновато улыбнулся.

Перед уходом Майяри ещё надлежало встретиться с хайнесом, чтобы лично принять его благодарность, хотя девушка с большей охотой приняла бы благодарность от хайрена или вообще бы её не приняла: снедала вина за разрушенный дворец. Это всё из-за привычки решать всё самой! Дура! И отказаться от встречи с хайнесом как-то уж совсем невежливо, особенно ввиду того, что она порушила его дом. Нужно хотя бы удостовериться, что он действительно не злится.

Из-за своего нервного расстройства — Майяри и не думала, что у повелителя Салеи такая нежная психика — хайнес не мог прийти к ней сам, поэтому девушка в сопровождении мужчин направилась в уже знакомую детскую. Викан рвался лично сопроводить её под руку, но был отважен одним ласковым взглядом дяди Шидая.

Гостиная за дверью была в том же виде, что и запомнилась Майяри по прошлой ночи. Видимо, слуги, зная о плохом самочувствии господина, старались не появляться перед ним. В глаза девушки сразу же бросился примечательный зелёный дракон, теперь лежащий на диване, и только потом высокий мужчина с длинными, до пояса, белыми волосами, неподвижно замерший в одной позе.

— Отец, пришла госпожа Амайярида. Ты хотел её видеть, — голос господина Узээриша прозвучал очень вкрадчиво, и Майяри невольно напряглась.

Хайнес был высок, крепок телом и довольно привлекателен. Особенно в длиннополом белоснежном халате на голое тело. Несмотря на головокружение, Майяри даже заинтересованно посмотрела в распахнувшийся ворот, но, опомнившись, поспешила перевести взгляд на лицо повелителя. В отличие от сына, он был чуть смуглее и глаза его сияли холодным голубым огнём, как сапфиры. Выражение лица было несколько странным, напряжённым, отчуждённым и в то же время самую малость угрожающим. До Майяри с запозданием дошло, что сейчас сознанием хайнеса владеет и его зверь, точнее птица.

Услышав шаги, мужчина медленно повернул голову. По спине девушки прошёл озноб, на какое-то мгновение ей показалось, что сейчас его голова повернётся, как у той же совы, но всё же подбородок его замер над плечом, и оборотень, не мигая, уставился на гостей. Длинные широкие его рукава шевельнулись, и Майяри едва не шарахнулась из-за почти мистического ужаса, когда увидела ещё две пары голубых глаз. Расшалившееся воображение уже нарисовало эти самые глаза на руках хайнеса, но потом девушка рассмотрела и беленькие детские личики, почти сливающиеся с белоснежным одеянием. И уже не смогла отвести от них глаз.