Осознание пришло резко.

Она почти уплыла в сон, когда заснувший хайнес перевернулся на спину и недовольно застонал. И из сна она вылетела резко, как пробка из бутылки вина. Вылетела и села на постели, ошарашенно пялясь во тьму комнаты.

Боги, что на неё нашло? Что она натворила?

Лирка с ужасом уставилась на спящего мужчину, чувствуя, как в груди стягивается в клубок змея.

Это всё из-за духа, это он виноват! Он свёл её с ума, заставил искать спасения в чужих руках. Лирка ощутила, как отступившее безумие вновь накатывает, но теперь она искала спасения не от него, а в нём. Омрачённое многодневной бессонницей сознание, истерзанное речами злющего подселенца, опять бросило её в пучину отчаяния.

Что она натворила?

Она… она соблазнила пьяного хайнеса. Боги, её казнят, когда он проснётся! Завтра, вновь очнувшись в боли из-за потери отца, он возненавидит женщину, которая посмела воспользоваться его слабым и уязвимым состоянием. Послужит ли оправданием, что она сама слаба и уязвима?

Лирка скатилась с постели и зашарила по полу руками, выискивая платье. Вцепилась в подол и дёрнула на себя. Зацепившаяся за что-то под кроватью ткань треснула, и девушка испуганно уставилась на спящего мужчину.

Тот смотрел на неё сонными глазами.

— Куда ты? — тихо спросил он.

Ничего не отвечая, Лирка торопливо натянула одежду, молясь всем богам, чтобы хайнес наутро не вспомнил ни секунды из прошедшей ночи.

— Сбегаешь?

Голос оборотня настиг её уже у двери, и девушка затравленно уставилась на него.

— Я же тебя найду, птичка Кая, — по губам скользнула тонкая улыбка.

— Забудьте…

— О-о-о, — глаза полыхнули, — я не забуду. Ни птичку Каю, ни её аромат.

Лирка вылетела за дверь, и уже на лестнице её накрыло брезгливое презрение духа.

«Раздвинула ноги…»

«Может, хотя бы это не будешь вспоминать?» — раздражённо и виновато попросил Иррес, и Лирка оборвала просмотр не самых приятных моментов прошлого.

Выплыв в реальность, девушка поморщилась.

«Если бы ты её тогда не затравил, ничего бы не было», — господин Наэш к своему другу сострадания не питал.

«Я не один в этом виноват…»

Лирка привычно отрешилась от внутренних голосов. Сейчас, через одиннадцать лет, произошедшее уже не вызывало у неё такого ужаса. Она больше не невинная девочка, успела пережить за это время кое-что и посерьёзнее.

Но считала, что сами боги тогда надоумили её выбраться из объятий Сильнейшего и сбежать. Она, безродная девка низкого происхождения, оказалась в постели пьяного хайнеса, который умирал от горя, переживая страшное ранение отца. Сейчас Лирка понимала, что вряд ли бы её казнили, как ей напело расшатанное сознание. Майяри бы заступилась. Но, боги, этот постыдный поступок стал бы известен всем. Возможно, её проверили бы, пытаясь выяснить, не подослали ли её недоброжелатели хайнеса. И обнаружили бы подселенца.

Тогда боги будто спохватились, что слишком долго обделяли её удачей, и резко повернулись к ней лицом. Лирка хотела сбежать из дома Вотых той же ночью, но напавший на лестнице Иррес осыпал её такими мерзкими и грязными словами — за которые до сих пор не извинился, но виновато мялся, — что она обернулась медведицей, спасаясь от его внимания. И целый день проходила в облике зверя.

Хайнес не пытался её найти. Он будто бы действительно забыл прошедшую ночь. Наверное, выпил слишком много. Но Лирка не собиралась испытывать удачу и к вечеру засобиралась прочь.

И боги наградили её особым даром — встречей с господином Руахашем. Он дал девушке то, что она искала прошлой ночью: поддержку и помощь. Истерзанная страхом, стыдом, Лирка всё ему рассказала. И он утешил её, скрыл запах и пообещал помочь с засевшим внутри духом.

А на следующий день Лирка убедилась, что хайнес действительно не помнит, с кем провёл ночь. Он искал соблазнившую его женщину, но, когда он попытался обнюхать её, Лирку, телом завладел господин Наэш и полоснул оборотня когтями по лицу. Он просто не знал истинного положения дел. Спрятавшись в сознание Лирки, бывший хайрен вышел из него только через сутки после случившегося. И по обрывкам воспоминаний и сжатым высказываниями Ирреса понял, что произошло нечто ужасное. Лирка гнала от себя мысли о ночи, не отвечала на вопросы, и господин Наэш предположил страшное. Что её взяли силой. Как он взбесился…

Птичку Каю хайнес, к счастью, всё же забыл и найти не смог.

Лирка постучала пальцем по голенищу сапога, пытаясь сообразить, как ей поступить дальше. И наконец заметила застывшего в проходе конюха. И вежливо ему кивнула.

«Валить надо!» — сразу решил Иррес.

«Нам ещё нужно встретиться с куратором Арванского вопроса, — напомнил господин Наэш. — Если бросимся в бега сейчас, когда у нас печать, на нас спустят всех ищеек».

Увы, но господин Наэш был прав. Лирка могла подставить под удар весь отряд.

«Лиркая, поговори с хайнесом», — завёл старую песню господин Наэш.

«Умолкни!» — вскипел Иррес.

Лирка дёрнула плечом. Точно нет!

«Из школы надо убираться!»

Это предложение встретило больше одобрения, и Лирка наконец поднялась и направилась на выход.

Похоже, хайнес здесь по каким-то делам, вряд ли у него есть время, чтобы постоянно шататься по территории школы магии. Она попробует прийти завтра. Ей всё равно нужны документы. Восстанавливаться она не будет, отложит это до Санариша. А сейчас тихо и спокойно покинет территорию и вернётся в храм.

Выйдя, девушка хорошенько осмотрелась и прислушалась, не звучит ли где поблизости знакомый голос. До слуха долетали только крики учеников и зычный рёв, в котором Лирка с удивлением узнала мастера Резвера. Ну… в сторону полигонов ей точно не надо.

Она торопливо завернула за угол конюшни, повернулась в сторону ворот… и в ужасе распахнула глаза, уставившись на замершего прямо перед ней, в каком-то шаге, хайнеса, сосредоточенно изучавшего очередной документ.

Рефлексы сработали сами. Коротко замахнувшись, Лирка впечатала кулак в челюсть ничего не подозревающего мужчины, и тот с ошеломлённым стоном рухнул на землю, роняя листы.

Тут же послышался шелест вынимаемых из ножен мечей, и девушка застыла, ощутив холод металла у своей шеи.

— Стоять! — рявкнул разозлённый неожиданным нападением хайнес. — Ты…

Он замер, напряжённо всматриваясь в лицо перепуганной до ужаса женщины. Позади него с открытым ртом стоял директор школы, господин Жейш, и какой-то светловолосый мужчина.

— Простите, — пробормотала Лирка. — Я… от неожиданности.

Лицо хайнеса озарило узнавание.

— О, госпожа подруга Майяри, — Узээриш неторопливо поднялся на ноги, потирая челюсть. — А вы ничуть не изменились!

«Скляда сухорылая!» — с ненавистью протянул Иррес.

«Опусти голову и не смотри ему в глаза», — распорядился господин Наэш.

«Куда она опустит? На нож?» — злился Иррес.

— Лирка? — господин Жейш с большим удивлением уставился на женщину.

Он, может, и вовсе не вспомнил бы её, но приметный шрам, шапка чёрных кудрей и чёрные же глаза живо вызвали в памяти образ нелюдимой студентки, бросившей школу прямо перед заключительным годом обучения. Да и сложно забыть девушку, друзья которой до сих пор сводят его с ума.

— Доброго дня, господин Жейш, — осторожно поздоровалась Лирка, косясь на лезвия кинжалов. — Мне очень жаль, я не хотела причинять вред хайнесу.

— Я уже в этом сомневаюсь, — весело отозвался Сильнейший. — Это ваша пятая попытка «я не хотела причинить вред хайнесу».

Но знак охране всё же подал, и мужчины отступили.

— Позвольте помочь… — женщина присела, чтобы подобрать разлетевшиеся листы, но светловолосый господин, сопровождавший хайнеса, холодно её остановил:

— Я сам.

— Боги, Сильнейший, я приношу глубочайшие извинения, — директор с искренней виной посмотрел на потирающего челюсть Узээриша, а затем зыркнул на вставшую Лирку. — Когда уже голова научится работать быстрее рук⁈