— Поправь меня, милая, если я ошибусь. Ты целуешься на глазах у всего города с мужчиной, живёшь в его доме, пользуешься его защитой и покровительством, но взаимностью ему не отвечаешь? Неужели мой рассудительный правнук нарвался на птицу с разными крыльями?[5]

Глаза Майяри вспыхнули, и она яростно прошипела:

— Я не играю с вашим внуком!

— Милая, — уголки сухих губ приподнялись в снисходительной усмешке, — я вижу иное. Мой внук впервые в жизни сумел полюбить, а его избранница падает в его объятия, но взаимностью не отвечает. Ты сама должна понимать, как это выглядит.

— Я не собираюсь понимать и представлять, кто и что видит.

— Майяри-Майяри, не сердись, — господин Шидай примиряюще улыбнулся и бросил на друга удивлённый взгляд.

— Я не могу дать благословение на свадьбу с такой девушкой, — консер сокрушённо покачал головой.

— Когда я соберусь замуж за харена, ваше благословение не потребуется.

Заинтересованные жёлтые глаза и горящие тёмным огнём карие столкнулись, и в комнате повисло недолгое молчание.

— Не выдюжишь, — предрёк Шерех.

— Не лезьте не в своё дело, — процедила в ответ Майяри. — Мы сами разберёмся.

— Так, Шерех, стой! — Шидай поднял вверх руку. — Говори прямо, что хочешь. Эта рыбка на страх не клюёт. И в последнее время чуть что плавниками машет. Вон, пол уже дрожит.

— Я держу себя в руках, — мрачно бросила девушка.

Холодность волшебным образом исчезла с лица старого консера, и он с наигранной обидой посмотрел на Шидая. До Майяри с запозданием дошло, что её только что хотели напугать и вывести на откровенность.

— Нет, Шерех, правда не стоит, — лекарь проникновенно посмотрел на старика. — У неё от страха голову сносит, и она потом сама не помнит, что творила. А Ранхашу расхлёбывать. Он и так на тебя зол будет. Лучше так спрашивай.

— И вы мне ответите? — радостно изумился консер и бросил на Майяри куда более тёплый взгляд.

И он напряг её больше холодного.

— Но вообще-то я ничего спрашивать не хочу, — признался хитрый старик. — Просто я хочу, чтобы эта девушка кое-что сделала. И я надеюсь, к просьбе такого старенького оборотня, как я, прислушаются.

Сурово поджав губы, Майяри непреклонно уставилась на консера.

— Ранхаш впервые так сильно желает чего-то для себя. Настолько сильно, что он готов нарушить законы и собственные клятвы, — Шерех улыбнулся, и Майяри почувствовала озноб. — Мне бы хотелось, чтобы ты перестала его мучить и просто ответила согласием. Это же ведь несложно, моя дорогая?

— Что? — Майяри в изумлении раскрыла рот.

— Я почти ничего не дарил Ранхашу, потому что он никогда ничего не просил, и как дед я не могу упустить возможность дать ему то, что он так страстно желает. Скажу честно: я не могу дать тебе выбор. От нашей семьи тебе уже не скрыться. Но ты можешь выставить условия.

Майяри выдохнула и попыталась сглотнуть ставшую вязкой слюну.

— У меня нет условий, — осторожно ответила она. — Но я не могу стать женой вашего внука.

Шерех чуть насмешливо приподнял брови.

— И что же тебе мешает?

Девушка неуверенно посмотрела на господина Шидая, и тот поморщился.

— Похоже, придётся рассказать. Он всё равно уже почти докопался до твоих родственников. А так втроём мы, может, быстрее придумаем выход из этой… ситуации.

— Что-то ты меня пугаешь, — признался Шерех.

— Там причина, по которой она замуж не может выйти, не самое страшное, — заверил его Шидай. — Есть кое-что похуже. В такое даже ты не вляпывался.

— Я-то? — почти оскорблённо протянул консер.

— Майяри, не тяни, а то я сам скажу.

Бросив на прадеда харена полный сомнений взгляд, девушка опустила глаза и закусила губу. Сложно было признаться вот так, когда эмоции почти спокойны. Испуганный разум шептал, что стоит поберечься. Господин Шерех не только прадед харена, он видная политическая фигура, и неизвестно, что он выберет: мир с сумеречниками или «подарок» внуку.

— Майяри, — господин Шидай нетерпеливо посмотрел на неё.

— У меня уже есть муж, — с мрачной обречённостью призналась девушка, представляя себе реакцию консера. И так невеста невидная, да ещё и замужняя.

На мгновение Шерех замер, но потом подался вперёд и втянул носом воздух.

— Ты девственница, — заметил он очевидное.

— Брак не консумирован.

— Ну тогда это не проблема.

— Проблема, — не согласилась Майяри. — Он подтверждён хаггаресскими законами.

— Оу, — чуть опечаленно протянул Шерех под удивлённым взглядом девушки: ей казалось, что он должен был шокироваться сильнее. — Придётся приложить чуть больше усилий, но ради подарка внуку я постараюсь. Мне оставить твоему мужу жизнь?

— На ваше усмотрение, — выдохнула девушка, не веря своему счастью.

— Вот как? — в глазах Шереха мелькнул интерес. — И кто же муж?

— Агарес Изирш.

Шерех присвистнул.

— Какая милая неожиданность, — пропел он, несказанно удивив девушку.

— Вы его знаете?

— Да лучше бы не знать… — Шидай нервно забарабанил пальцами по подлокотнику. — Шерех, у нас очень большая проблема.

— Не думаю, — друг мягко улыбнулся. — Так уж вышло, что Агарес кое-чем мне обязан, и он пойдёт на многое, чтобы я простил ему долг. Да и зачем ему жена, которую он не смог удержать? От такого позора с радостью избавятся.

— Эта поганка стащила у него Книгу Знаний! — лекарь схватил с подноса кружок колбасы и рассерженно замахнулся на Майяри, но швырять еду не стал. — Вот руки у тебя чесались! Стащить книгу у негласного главы сумеречных хаггаресов! Совсем ума нет⁈

Девушка испуганно вжалась в спинку кресла и возмущённо затараторила:

— Да откуда мне знать, чья он голова⁈ Мне никто ничего не говорил! И какой ум⁈ Мне двадцать три было, и мне хотелось отомстить!

— Отомстила⁈ Майяри, давай ты мне сейчас скажешь, что пошутила и книга на самом деле цела и ты её просто где-то спрятала?

Вжав голову в плечи, Майяри отрицательно мотнула головой. Колбаса просвистела над её затылком.

— Я правильно понимаю, что вернуть эту книжечку мы не можем? — поинтересовался Шерех, и Шидай в ответ застонал. — Да, это проблема.

— Я могу написать её заново, — неуверенно предложила девушка. — Я заучила всё, что в ней было, пока шла от гор. Каждый вечер учила, а выученные страницы вырывала и сжигала. У меня хорошая память.

— А они не заметят, что книга помолодела, — язвительно отозвался лекарь.

— Сколько страниц было в книге?

— Три тысячи триста восемь, — тихо призналась Майяри.

— Три тысячи страниц знаний… — Шерех сокрушённо прикрыл глаза ладонью. — Они этого не простят. Ещё и хаги с хаггаресскими знаниями… Ты же понимаешь, что об этом распространяться не стоит? Лучше говори, что потеряла книгу где-нибудь в болотах.

— Искать будут.

— Пусть ищут. Боги дали, боги взяли. Но с Агаресом тогда лучше не говорить. Его семья потеряет всякое влияние и право учить своих детей, если другие кланы хаггаресов прознают о потере книги. Он на многое пойдёт, чтобы скрыть это. Даже не на многое, на всё. Когда там брак истекает? — консер почему-то бросил вопросительный взгляд в сторону двери.

— Почти зимой, — ответил Шидай.

— Ну что ж, в кои-то веки соблюдём приличия, выждем полгода между помолвкой и свадьбой, а не как это у нас обычно происходит: вечером решили, ночью поженились.

— О свадьбе пока рано говорить, — лекарь устало вздохнул.

— Ты меня уже пугаешь, — признался друг.

— Ранхаш ещё не знает о деликатной проблеме Майяри. Мы пока не придумали, как ему об этом сказать.

— Не знает? — Шерех почему-то натянуто улыбнулся и обескураженно моргнул. А затем опять посмотрел в сторону двери.

И у Майяри похолодело в груди. Консер виновато посмотрел на неё, подтверждая догадку, и девушка резко обернулась.

Харен стоял в дверном проёме, привалившись плечом к косяку и сложив руки на груди. И мрачно смотрел на неё.

Мрачно и холодно.

«У меня уже есть муж…»