Играть Майяри никогда не нравилось. Она не получала удовольствия от игры. Но увидев заинтересованный взгляд Ранхаша, внезапно ощутила азарт и желание сыграть. И не просто сыграть, а поразить своей игрой харена, понравиться ему.

Встав, она обошла стол и уселась на столешницу прямо напротив харена, упёршись ногой в стул между его колен. Взгляды всех тут же устремились на неё, и в зале повисла тишина. Майяри не спешила её нарушать. Подавальщик принёс и поставил на стол травяной отвар, и пар от стаканов и кувшина поднимался по обе стороны девушки, делая её немного похожей на Духа. Палец подцепил одну из длинных струн, и тишину расколол резкий высокий звук. Он вознёсся к потолку, гудением расползся во все стороны и затих. Майяри нежно погладила струны, едва-едва надавливая на них и вытягивая нежный-нежный звон. Легонько хлопнула ладонью по спидняку и запела, вторя себе неторопливым перебором струн.

— Отец мне небо, мать — гора,

Я рождена в вершине!

По серым склонам изо льда

Сбежала я в долину.

Меня палил гневной отец,

Бросала мать в пещеры,

Но вымыв стены и влетев,

Сбежала я в долину.

Я с ше-е-е-е-лестом, я с гро-о-о-хотом

Качусь по каменному дну, бросаюсь вниз по воздуху

И всё ищу… ищу… ищу…

Звук оборвался, словно бы отражая растерянность певуньи, но почти сразу же возобновился, причём бойчее и яростнее.

— Мой страшен гнев!

Страшна любовь!

Ужасна месть моя!

Я рушу скалы, рушу кров,

Лик матери морщиню!

Кидаю камни с высоты,

Схожу по склонам льдиной,

А из ущелий с глубины

Пугаю горным духом.

Я с ше-е-е-е-лестом, я с гро-о-о-хотом

Бегу с уступа на уступ, качусь-плетусь по камешкам

И всё ищу… ищу… ищу…

Треньк! Звук опять оборвался, но Майяри растерянной и вопрошающей не выглядела. Склонившись ниже, к лицу Ранхаша, она запела тише, с улыбкой:

— Долина ярко-зелена

И в пёстром цвете хороша,

Всё потому, что жизнь здесь — я,

Я — горная река!

Бегу, убью, смету, запру,

Но напою и оживлю.

Капризна я, но хороша!

Я горная река!

И с ше-е-е-е-лестом, и с гро-о-о-хотом

Я убегаю от горы, несуся, полная воды,

И всё ещё ищу.

Музыка умолкла, и Майяри с улыбкой посмотрела на Ранхаша. Вряд ли его поразила сама песня, слишком незамысловатая, но он смотрел на неё очарованным, немного замутнённым взглядом. Такого взгляда она у него ещё не видела.

— Эй, это не помощница харена?

Двое оборотней-сыскарей, расположившихся в дальнем углу зала, вытянули шеи и замерли.

— Ба, да там и сам харен!

— Слушай, тогда получается, правда, что он на ней жениться собирается?

— Да разве невесту в такое место потащишь? — засомневался товарищ.

— Да ты глянь, как смотрит!

Оборотни ещё сильнее подались вперёд, и как раз в этот момент губы харена изогнулись в улыбке, которая отразилась на щеках очаровательными ямочками.

— Ох ты ж, Заступник! — отшатнулись сыскари.

Довольная Майяри осмотрела приунывшие пьяные лица и всё же решила порадовать оборотней весёлой песней.

Уже знакомая музыка вмиг приободрила пьянчуг.

— С неба грянул гром,

И пошатнулся дом,

И Горе наш, Срамом

Как был позорно гол…

БАХ!!!

Дом тряхнуло, в воздух поднялась пыль, а из окон со звоном вылетели стёкла.

Ранхаш тут же вскочил на ноги, закрывая собой ошарашенную Майяри. Несколько протрезвевших оборотней схватились за ножи, кое-кто из пьяниц попадал на пол.

— Мой дом! — горестно взвыл хозяин. — Да что ж вы, пьяные твари, делаете⁈

Майяри торопливо потянулась силами за пелену пыли, но ничего не нащупала и порывом ветра разогнала туман. Увидев ощеренную обломками кирпича дыру в стене, хозяин взвыл ещё горестнее, выхватил из-под прилавка дубину и пошёл выяснять, кто там посмел нанести ущерб его заведенью.

Дойти не успел. В проёме появились трое мужчин. Один из них, русоволосый и кудрявый, опёршись на развороченную кладку, заглянул внутрь и, осмотрев всех, остановил свой взгляд на харене. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, а затем Ранхаша снесло в сторону и вдавило в стену.

— Ранхаш!

Майяри с яростью обернулась к мужчинам и прошипела:

— Хаги!

Её нашли! Никаких сомнений она не испытывала.

— Госпожа… — вкрадчиво начал кудрявый, но Майяри не стала дослушивать и с головой нырнула в собственные силы.

Дом тряхнуло как при землетрясении, с потолка посыпались штукатурка и пыль. Майяри звала землю. Земляные копья уже коснулись настила и даже успели пробить полы, но выше подняться уже не успели.

— Майяри! — зарычал Ранхаш.

Она не успела отреагировать. Один из пьяниц неожиданно резво вскочил и накрыл её лицо ладонью. Майяри нелепо взмахнула руками и, закатив глаза, начала опрокидываться назад. Бывший пьяница хотел её поймать, но его отбросило в сторону, прямо спиной на стойку. Глухо застонав, он сполз по ней на пол, а кучерявый вдруг пошатнулся. Его товарищи отпрыгнули, будто уклоняясь от чего-то, воздух прорезала быстро погасшая красная полоса, где-то что-то грохнуло, и в проёме показался Казар. Кулаком в челюсть он отбросил кучерявого и, нырнув внутрь, подскочил к Майяри и взвалил её на плечо.

— Хаггарес! — завопили снаружи.

Казар торопливо начертил на полу какой-то знак, и начавший подниматься кучерявый опять со стоном рухнул. Охранник схватил стул и зашвырнул его куда-то в дыру. Послышался стон, и Ранхаш наконец смог отделиться от стены.

И не только он.

В окнах замелькали тёмные фигуры.

— Их пять! — отрывисто бросил Казар, лихорадочно осматриваясь и очень быстро, даже в глазах рябило, вырисовывая что-то в воздухе. — Для меня это много.

— Уходим! — Ранхаш первым бросился в пролом и тут же назад.

Охрана на улице безуспешно пыталась добраться до трёх хаги, но земля под ногами ломалась, утягивая в свои глубины ноги.

— Эй, госпожа, придите в себя, — Казар активно потряс плечом, на котором висела Майяри, — вы нам сейчас очень нужны!

Дверь с хрустом вылетела внутрь, прихватив с собой часть стены и одного из вышибал. В зал ворвался ураганный ветер. Он вмиг посбрасывал всех на пол, опрокинул столы и стулья, сорвал светильники со стен. Горячее масло выплеснулось на пол, и кучки мусора вспыхнули.

На ногах остались только Ранхаш и Казар, и то исключительно благодаря усилиям последнего. Выплеснув травяной отвар на столешницу, он торопливо начертил ряд знаков и, опрокинув стол, выставил его как щит. Ранхаш подцепил ногой стул и пинком отправил его в дверной проём. Ещё в полёте он разлетелся в щепки, и одна из этих щепок попала в лицо высокому черноволосому хаги. Он охнул, на миг отвлёкся, и Рладай, выдернув стопы из земли, стремительным росчерком бросился к нему. И налетел на невидимую стену.

Ещё один порыв ветра ворвался в таверну, и в этот раз он подхватил Ранхаша, протащил через весь зал и что было сил вмял в стену рядом с камином. Стиснув зубы, оборотень попытался пошевелиться, печати на груди и спине накалились, и он смог буквально на пядь податься вперёд. Зарычав, он изо всех сил рванул из пут. Внутри вскинулся волк, помогая, добавляя сил и ярости. За спиной затрещала кладка, половицы захрустели под ногами.

— Госпожа! — Казар похлопал Майяри по заднице. — Ей-боже, не шучу! Нам крышка!

— Там хаггарес! Хаггарес!

— Жми его!

Отскочив вглубь зала, Казар распинал столы и стулья и торопливо начал выписывать кренделя ногами и размахивать руками. Пол перед входом и проломом вздыбился, доски поднялись вверх, закрывая путь. Дрогнула крыша, прощаясь с частью черепицы, рухнувшей на головы всем, кто был снаружи. Воздух зазеленел, заискрился, от ног хаггареса по полу зазмеились зелёные знаки. Сунувшийся было внутрь хаги отшатнулся, ощутив, что его отрезает от сил.

— Попытаемся уйти, — Казар коротко посмотрел на харена и, не дожидаясь ответа, бросился к чёрному выходу.