— В команде дана Олешки есть первый выбывший. Дана Амайярида Мыйм, в ближайшем будущем Вотый, поразила меня до глубины моего мужского естества! На месте её жениха я бы крепко задумался, а так ли он хочет такую жену! А её подруга продолжает пожирать заживо своего противника. Парень явно перетрухнул. Мне бы тоже не хотелось оказаться лицом к лицу с этой сумасшедшей.

Майяри задумчиво посмотрела на Род и Лирку, пытаясь сообразить, где её помощь будет совсем не лишней, и решила не вмешиваться. Кости у неё всё же хрупкие. Не успеет увернуться и очнётся в объятиях господина Шидая.

Фир предпринял очередную отчаянную попытку отпихнуть вцепившуюся в него девушку и схватил её за волосы, открыв живот. И Лирка с хрустом засадила ему кулак в солнечное сплетение.

Олешка, увидев, что остался один на поле боя, так тряхнул Род, что одежда затрещала по швам. А девчонка с рыком подалась вперёд и вмазала ему лбом в нос. Парень охнул, объятиях их расцепились, и Род было отскочила, но оборотень опомнился и успел схватить её за воротник. Но девчонка упёрлась, и без того подранная когтями рубашка не выдержала и с треском содралась с её тела, оставив только рукава на руках. Несколько секунд Олешка тупо смотрел на полосу белой ткани, пересекающую узкую спину, а затем на его затылок опустились сложенные в замок руки, и он упал к ногам Лирки.

На полигоне, трибуны которого были заполнены сотнями зрителей, повисла звенящая тишина. Помертвевшая Род попыталась руками закрыть одновременно и повязку, и живот, чьи очертания были слишком уж женскими. Она стояла под перекрестьем сотни взглядов каких-то десять секунд, но они растянулись в минуты. А потом перед глазами что-то стремительно мелькнуло, и обозлённый Мадиш рывком натянул на неё свою рубашку. И сразу повернулся к трибунам, сияя широкой улыбкой и поигрывая грудными мышцами.

Но даже это не могло отвлечь зрителей от скрытой за его спиной девчонки. Шум потрясённых голосов разорвал тишину, а на преподавательской трибуне вскочили на ноги все мастера.

— Ну всё, нам крышка, — не переставая улыбаться, мрачно предрёк Мадиш.

Майяри и Лирка поспешили закрыть Род собой, но от сотен глаз уже было не скрыться. Шум взволнованных голосов усиливался, как набирающий силу ураган, слышались смех, какие-то выкрики и вопли. Поражённые зрители недоверчиво вглядывались в фигурки на поле и, видимо, не все понимали, что именно произошло и что именно они увидели. Ну полоса ткани на спине, ну тряпка какая-то… Может, мальчишка раненым вышел на бой? Где-то уже разгорались ожесточённые споры.

— Что ж, эти соревнования войдут в историю, — серьёзно кивнула Майяри, следя взглядом за сбегающими по ступеням преподавателями.

— Директор нас сожрёт, — тяжело вздохнул Мадиш.

— Директор знает, — едва слышно отозвалась бледная Род. — Документы-то папа подал настоящие, просто попросил… заместо задолженной услуги закрыть глаза…

— Судя по его озверевшему лицу, открывать глаза он и не собирается, — невесело хмыкнул парень. — Ох, ну и проблемы сейчас будут… Чисто женские команды же запрещены.

Парень остро сожалел, что всё же не остановил подруг от участия или хотя бы не сдал их тому же мастеру Резверу. Но подумав, что раз сам мастер Дагрен ничего не предпринимает, то и ему не стоит.

Мастер Аврезий добрался до них раньше всех и с перекошенным от ярости лицом прошипел:

— Дай её сюда!

Мадиш даже не дрогнул, только сильнее выпятил мускулистую грудь, на которую уже с интересом начала посматривать опомнившаяся женская часть зрителей. Директор в запале попробовал было обойти его, но столкнулся с одной стороны с тяжёлым взглядом Майяри, а с другой — упрямым Лирки.

— Пусть учтёт — заступаться я не буду! — погрозил пальцем мастер. — Раз провалилась, пусть сама и её папа расхлёбывают эту кашу!

Подоспели другие мастера, и директор был вынужден прервать свою гневную тираду. Преподаватели плотным кольцом окружили друзей и грозно уставились на скрытого живыми «стенами» нарушителя. Сам нарушитель дрожал и прижимался к обнажённой спине Мадиша, а вот его друзья, которых мастера и имели возможность лицезреть, выдерживали суровые взгляды стойко, даже можно сказать, нагло.

— Что это за маскарад? — негодующе прошипел незнакомый Майяри чернобородый крепко сложенный мужчина. — С каких это пор у нас такие проблемы с приёмом женщин, что им приходится переодеваться в мужской костюм?

— Женская команда! — возмущался другой. — Чисто женские команды запрещены!

— Нарушение основ безопасности! Правила были специально введены, чтобы снизить риск травмирования женской части участниц, но так они всё равно на рожон лезут.

— Бабы!

Гневное ворчание, словно ветер по осеннему лесу, зашелестело вокруг.

— Пропустите!

Оборотни зашевелились и послушно расступились перед мастером Дагреном. Тот замер, уставившись на ноги дочери — единственное, что было видно из-за друзей, — и медленно осмотрел преподавателей. Кое-кто из них почему-то стушевался под его пристальным взглядом.

— Дагрен, только не говори, что ты не знал, что твой племянник женщина!

— Как я мог этого не знать? — изумился мастер Дагрен. — Вообще это моя дочь.

Стоны изумления и возмущения взлетели ввысь. Господин Дагрен терпеливо ожидал, пока они стихнут, и не отрывал пронзительного взгляда от обнажённого торса Мадиша, а именно, от тонких дрожащих пальчиков на его боку.

— Дагрен, ты посмел протащить в школу свою дочь под видом мальчика⁈ — мастер Жейш был даже не то что рассержен, обескуражен. От правильного и принципиального безопасника он этого точно не ожидал.

— Друг мой, ты головой тюкнулся? — заботливо поинтересовался мастер Резвер. — Ты вообще знаешь, что я делал с ней на своих занятиях?

— Со мной вы делали то же самое, — буркнула Майяри. — И вы единственный, кто не делает послаблений женскому полу.

Подобного заявления-обвинения мастер явно не ожидал. Растерянно хлопнув глазами, он слегка призадумался.

— Вот именно! — наконец подала голос Род. Голосок этот дрожал и звучал пронзительно тонко, но прежней решимости в нём было хоть отбавляй. — На боевом отделении к девушкам относятся как к чему-то несерьёзному! Ну пришла девчонка, поиграет в суровую хатерай и благополучно выскочит замуж. И сил на неё тратить не нужно. А я хотел… хотела учиться на боевого мага! Хотела, чтобы ко мне относились серьёзно. Без сюсюканий и отсылок «Ну иди, посиди на скамеечке, пока парни двадцатый круг наматывают». Вы… вы Хрибовы женоненавистники! Для вас женщина не может быть равной мужчине, не может быть способнее его…

Друзья сдвинули спины, заставляя Род осечься и прервать свою гневную речь. Мастера и без того злы.

— Это вопиющее нарушение! — продолжал негодовать чернобородый крепыш. — Я требую исключить её!

Некоторые мастера согласно заворчали, но подавляющее большинство скривились в сомнении. Мастер Дагрен повёл плечами и тяжело посмотрел на бородатого, но что-то сказать не успел. Совершенно неожиданно вступился директор.

— Вы с ума сошли⁈ — он, выпучив глаза, уставился на крепыша. — Она отучилась уже четыре года, сдала все экзамены наравне с мужчинами и входит в число лучших учеников. Если мы её исключим, то общий показатель успеваемости её класса в частности и боевого отделения в целом упадёт! Вы этого хотите? Вы представляете вообще, с какими обормотами приходится иметь дело на боевом отделении? Из них более-менее нормально учится в лучшем случае каждый четвёртый. И вы мне сейчас предлагаете исключить ученика, который действительно учится, только потому что он соврал и у него нет яиц в штанах⁈

Чернобородый заметно стушевался.

— Кроме того, — продолжал негодовать директор уже на мастеров, — то, что она столько времени проучилась и никто из вас не заподозрил правды, очень многое говорит о ваших собственных способностях! И о моих в том числе.

— Дагрен, ты чего на неё навесил? — с усмешкой поинтересовался Жейш и уже Мадишу: — Отойди, герой, немного в сторону. Я хоть взгляну на неё.