— Они сцепились, а меня в ручей и отшвырнуло.

— Там тебя и настигла судьба, — хаварий выудил толстыми пальцами картофелину и целиком засунул в рот. — Сёмные на тепя хвостами метут, Лика, — прожевав, оборотень добавил: — Поедешь теперь в Жаанидый.

Ничуть не удивлённая женщина досадливо поджала губы, но продолжила молча расправлять перчатку. Странную такую перчатку. Все пальцы, кроме указательного, были крепко перевязаны у основания, а указательный перетянут бантом на серёдке.

— Посидишь там под боком у своих дружков, — продолжил хаварий. — А я знаю, что они у тебя есть. Передашь письмо главному по Арванскому вопросу, сама покажешься, печатью похвалишься. Заслуг не умаляй, они в зачёт всему отряду пойдут, а вам имя нужно. Так что без скромности, поняла?

— Мне не очень хочется в Жаанидый, — призналась Лирка.

— А тут не о хотении речь идёт, — Гед строго на неё посмотрел. — Мужниной родни боишься? Тебе ли с твоими заслугами, умениями и знакомствами бояться, а? Да Вотые…

— Я не имеют отношения к Вотым, — Лирка зыркнула на оборотня чёрными глазами.

— Да, конечно! — насмешливо пробасил хаварий. — То-то о тебе два раза в год старый консер справляется!

Лирка едва не выронила черпак, который сунула в кринку, и изумлённо уставилась на начальника заставы.

— Это… это из-за Майяри, — наконец нашлась она. — Мы учились вместе и…

— Хорошо, видать, учились, — в голосе Хабдира проскользнула обида. Ещё бы! Хаварий знал, а он — чуть ли не отец родной — нет!

— А с главным жрецом Ваирака вы, наверное, сошлись на любви к молитвам, — насмешливо протянул хаварий.

— Он был покровителем моего мужа, — сухо отозвалась Лирка, и начальник заставы смущённо крякнул.

— Короче, не прибедняйся. Защитники в Жаанидые у тебя есть, — продолжил Гед. — Я тут всем скажу, что ты уехала постигать науку, чтобы в будущем стать здесь самым главным магом. А ты там отчитаешься и, если вопросов к тебе более не будет, можешь ехать куда хочешь. Слышал, о Санарише думала?

Лирка поморщилась.

— Давно б за Эдара замуж вышла.

— У нас не так всё.

— А сделала бы так! В этом вопросе у баб воли больше, — наставительно протянул хаварий.

«Сыпани ему травки слабительной!» — мстительно попросил Иррес.

— С тобой поедут Онт и Мхян. Онт уже стар, пора ему на покой. А Мхян молод, у него всё впереди и шанс выбиться в лучшую жизнь. Так что никого не удивит, что они уехать решили. Сразу не поедете, а то заподозрят, что бежите. Через неделю как раз посыльный дракон прибудет, вот с ним и полетите. Быстрее доберётесь. Ты чего делаешь?

Хаварий с недоумением смотрел, как Лирка заливает в кожаную перчатку молоко. Хабдир тоже старательно хмурил брови. Даже почти искренне, потому что действия женщины не были ему понятны.

— Кормить нужно, — коротко отозвалась Лирка и, оставив перчатку на столе, ушла в спальню.

Вернулась она с сереньким кульком в руках. В ворохе льняных пелёнок и шерстяных одеял было видно только помятое личико с закрытыми глазками.

— Это что?.. — начальник заставы аж приподнялся на месте.

Лирка непонимающе вскинула брови и, усевшись, сунула указательный пальчик печатки в рот малышки. Дёрнула бантик, и девочка зачмокала молочком.

— Ребёнок это. Не слышали ещё? — женщина вопросительно посмотрела на мужчин. — Ёрих вечером принёс.

— А он где взял? — «изумился» Хабдир.

— У себя на пороге нашёл. Говорит, подбросили. Но клянётся, что не его.

Мужчины торопливо подошли и нависли над Лиркой, всматриваясь в личико малышки.

— Вот кобель! — недовольно выдохнул Гед. — Да ты на него глянь, аж прям с него мордахой! Не его…

Лирка с сомнением всмотрелась в покрытое красными пятнами лицо. Лично она не угадывала ни одной схожей черты. Да и очертания-то ещё были помятыми, и сам внешний облик ребёнка менялся с каждым часом. Неизменным оставалось только красное родимое пятно над левой бровью, которое, приложив долю фантазии, можно было принять за ромашку с тремя лепестками. Ну или просто за кляксу.

— А мамаша-то, — продолжал хаварий. — Додумалась, подбросить дитятко на порог беспутному мужику! До храма бы уж донесла!

— Не такой уж и беспутный, — обиделся Хабдир. — В канаву же не скинул.

— Ага! Зачем канава, если Лирка есть? Чего делать-то с ней?

— А что можно сделать? — Лирка зыркнула на хавария, и тот невольно сглотнул под тяжёлым, упреждающим взглядом. Медведь внутри заворчал и поспешил отступить перед самкой с детёнышами.

— Ну… я имею в виду… На драконе её такую мелкую как везти? — вывернулся Гед.

— Горячильными камнями обложит, — отмахнулся Хабдир, а вот Лирка обеспокоенно нахмурилась. — Зато теперь её отъезд правдивее смотрится. С малым ребёнком она службу нести всё равно не сможет. Вот и скажем, что едет доучиваться, пока дитяти подрастает.

— И то верно!

Ребёнок вдруг капризно сморщился, выплюнул обслюнявленный пальчик и начал как будто выворачиваться из пелёнок. Лирка замерла, надеясь, что девочка заплачет. Её пугало, что ребёнок ещё ни разу не плакал. Но малышка с хрустом потянулась… и начала меняться. Головка вытянулась, покрылась серо-бурой шерсткой, глазки закрылись и слиплись, ушки маленькими треугольничками вздёрнулись вверх.

Лисёнок активнее заворочался в пелёнках и заскулил.

— Ну вот! — Гед хохотнул. — А он ещё говорит не его. Вся в папашу-лиса!

Дерево почти завалилось на каменную плиту. Выросшее сбоку, оно так и не смогло подвинуть массив площадки и само кренилось на сторону, уже подметая ветвями узорные стыки плит. Лирка остановилась и вскинула голову, осматривая густо поросшие зеленью стены. В вышине на фоне ясно-голубого неба кружили галдящие силуэты птиц. Весна. Самцы привлекали самочек, чтобы те выбрали их гнёзда для вывода потомства. Обычная умиротворяющая картина, укрывающая собой обросший противоречивыми слухами облик Арванского городища.

Идея посетить Арван-Ё принадлежала Лирке. Она чувствовала, что Иррес тоскует, но не смеет попросить сходить напоследок в заброшенный город. И дух, и господин Наэш считали, что это может быть опасным. В прошлые посещения Лирка была в безопасности из-за Ирреса. Но ситуация немного изменилась, и даже самоуверенный дух опасался, что кто-то мог изыскать способ и пойти на риск.

«Я столько веков отсутствовал, — недовольно ворчал Иррес, — поменяться могло многое».

Но они собирались уехать на очень долгое время. Возможно, навсегда. А Лирка понимала, каково это — тосковать о родных местах. И решила всё же сходить перед отлётом с заставы к городищу. На родные места Иррес не посмотрит, но взглянет на дверь.

«Глупости! — раздражённо вещал дух. — Сентиментальная чушь для смертных. Посидела бы лучше с детьми. А то бабка опять не досмотрит, и Ханён вновь попытается запихнуть мелкой что-то вроде пряника».

«Он умный мальчик и больше так не сделает», — заступился господин Наэш.

Лирка припомнила испуганное личико сына. Он хотел как лучше, специально приберёг для маленькой сестрички угощение, а по итогу та едва не подавилась отломанным куском. Бабушка Ехи очень рассердилась, едва штанами его не выпорола, но Эдар взял удар на себя. Сама Лирка как раз ушла за свежим молоком и всё пропустила. Расстроенный Ханён потом всю ночь жался к ней, пока мама объясняла, что таким маленькими детишкам ничего, кроме молока, есть нельзя.

В их маленьком домике сейчас было слишком шумно. Хаварий нарочно отпустил Эдара в увольнительную на неделю, чтобы оборотень пожил у подруги и присмотрел за ней. А то вдруг кто ночью залезет! Бабушка Ехи, прознав о пополнении в Лиркином семействе, пришла на следующее же утро, ворча и ругая кобеля Ёриха. Притащила одежонку Ханёна, которая в большинстве своём после переезда осталась у неё. Бросила клич по деревне, и сердобольные бабы натаскали чего не жалко. Товарищи по отряду кой-чего набрали и с «папашей» прислали. Но лучше бы уж деньгами дали! Зачем младенцу валенки, которые и Ханёну велики? Даже Нарий, который, по мнению Лирки, был больше всех приспособлен к быту, передал корзину лент для волос. В будущем-то, может, и пригодится, но сейчас весь этот бесполезный хлам с собой в Жаанидый тащить? Там дороги не на один месяц, даже если постоянно на драконе лететь.