— Сорок два. Наверное…

Парни как один обернулись и ошеломлённо уставились на подругу. И наиболее ошарашенной выглядела Род. В её глазах даже мелькнуло что-то похожее на обиду.

— У вас есть другие родственники?

— Родственники? — Лирка почему-то смутилась и опустила глаза. — У отца есть братья… у них семьи… А мама умерла очень рано.

Вахеш смерил её странным взглядом и, словно что-то прочитав на её лице, сменил тему.

— Получается, вам было двадцать один… двадцать два, когда брат исчез. Сколько ему было?

— Я не могу сказать точно, — Лирка пожала плечами, — у нас не принято считать года. Но отец иногда говорил, что Илик родился больше сорока зим назад, а уж насколько больше, я не знаю.

— А почему он решил уехать учиться?

— Ну… он… — девушка замялась и совсем тихо ответила: — Мы жили очень бедно, своей земли у нас не было. Отец — слабейший из братьев, и дедушка ему ничего не передал. Они с братом нанимались на чужие поля, дрова рубили, на зверя ходили… Последний раз брату не заплатили по осени за работу в поле… такое часто бывало, что обманывали. И он решил, что с него хватит. Поговорил с отцом, решили, что Илик попробует силы в учёбе, если устроится, то пять лет мы и сами проживём, а дальше он нас к себе перетянет. Но по осени мы так и не дождались весточки. Решили было, что гончар, с которым он должен был весть передать, затаился, но тот побожился, что и не видел Илика. И с тех пор, — голос Лирки дрогнул, — брат так и не вернулся. Мы всё ждали, ждали… А потом отец застудился, болезнь на грудь перешла, и он умер.

— Вот как, — Вахеш задумчиво закусил губу, внимательно осматривая шрам Лирки. — А почему ваш брат решил пойти именно в школу магии? Он знал, что обладает силами?

— Да, — кивнула девушка. — Мы оба знали. Приходил как-то в деревню маг. Непогода была. Наши-то его не пустили — чужаков боятся, — а папа сжалился. И старик, пока до утра ждал погоды, чудные байки нам с братом рассказывал. И посетовал, что брат силён, ему бы учиться, а не руки о плуг мозолить. Советовал отцу хотя бы меня отослать, но папа поостерегся одну так далеко отпускать. Да и Илика отпускать не очень хотел.

— И после этого Илик решил ехать?

— Нет, только через два года.

— Может, вы припомните, как выглядел тот маг?

— Высокий, крепкий, — Лирка скосила глаза в угол, добросовестно припоминая внешность давнего гостя. — Волосы почти седые, но чёрные пряди были. Лицо бритое, нос такой, — она пальцем нарисовала клюв, — с горбинкой. И глаза серые.

— Угу… Что ж, благодарю, госпожа Лирка, — Вахеш поднялся и протянул руку девушке.

— Вы его найдёте? — с надеждой спросила Лирка, так крепко пожимая ладонь оборотня, что у него брови удивлённо приподнялись.

— Не могу обещать, но я приложу все силы. Вы позволите мне посетить вас ещё раз, если у меня появятся вопросы?

— Да! — горячо выдохнула девушка.

— Тогда до встречи. Всего хорошего, господа.

Вахеш покинул кабинет под напряжёнными взглядами друзей и направился на поиски директора. Нашёлся тот в соседнем коридоре. Увидев гостя, господин Аврезий прервал гневную тираду, которую он обрушивал на поникшего помощника, и на его лице появилось беспокойство.

— Что-то случилось?

— Нет, всё прекрасно. Просто я хотел задать пару слов о госпоже Лирке. Есть ли у неё опекуны…

— О, какие опекуны? — директор даже перебил Вахеша. — Она приехала, точнее пришла из глухой деревеньки. Её отца по слабости здоровья собственная семья даже своим именем не одарила. Да и по законам оборотней совершеннолетняя она.

— Неужели никто не интересуется её судьбой?

— Господин, признаюсь вам, я был в той деревне. Понимаете ли, девочка меня заинтересовала и мне захотелось узнать, где мог родиться такой ребёнок. Но я так и не понял, как в этом загнивающем месте мог появиться такой талант. Это очень-очень глухая деревенька чёрных медведей. Сами знаете, что чёрные — очень сплочённые, но, видимо, в этом месте благие традиции предков канули в небытие. Она там никому не нужна, а здесь её никто не знает. Собственно, я удивлён, что у неё наконец появились друзья: она себя очень отчуждённо вела.

— Вы говорите, у неё есть талант? — заинтересовался Вахеш.

— О да, — директор понизил голос. — Только поэтому мы её и приняли. Она, видите ли, пришла к нам почти неграмотной. С такими детьми всегда очень сложно, к тому же наше обучение составлено для оборотней, которые хотя бы умеют сносно читать и писать. Она же почти не умела писать, читала исключительно по слогам и только по-северосалейски. На южносалейском она и говорила с трудом. Но мы её взяли. Ей было сложно, но мы её подтянули. Сейчас мы подумываем определить её после окончания школы в личные ученики, но пока не решили к кому.

— А что за талант?

— Ну какой может быть талант у необученного мага? Только уровень силы. Он у неё, — директор перешёл на шёпот, — выше среднего. Это большая редкость. Только я ей об этом не говорил, — по сухим губам скользнула улыбка. — Чтобы не зазнавалась и училась прилежнее.

— Эй, ты не говорила, что твой отец умер? — Род навалилась на спинку стула подруги и укоризненно посмотрела на неё.

Мадиш только головой покачал, видя такую бестактность.

— Спрашивать надо, — прошипел парень и, помедлив, всё же поинтересовался: — Что, совсем никого нет?

Девчонка, не поднимая глаз, отрицательно покачала головой.

— А что не так у тебя с родственниками? — деловито уточнил Эдар. Услышав, что Лирка родом из Стожевых Ыек, парень по-новому посмотрел на неё. — Там же чёрные медведи живут, а они своих не бросают. У меня бабка из чёрных, так все её родственники в Жаанидые — даже те, родство с которыми я и определить не могу — смотрят за мной и в гости зазывают.

— Там всё по-другому, — поморщилась Лирка. — У нас чужаков не любят и с родственниками со стороны, из других деревень, не ладят. Как-то так сложилось… Жён только на стороне смотрят, чтоб кровь не мешать.

— Но как так, без имени-рода? — не мог понять Эдар. — Словно из мёртвых.

Девушка испуганно вскинула голову.

— Нет-нет, мы не мёртвые. Отца просто не захотели в семью включать, чтоб кровь не портить. Он в юности смертную болезнь перенёс, выжил, но с тех пор ослабел. Дедушка ему невесту нашёл из другой деревни и отправил жить своим умом. Мама только слабой была и рано умерла.

Лирка не стала уточнять, что здоровую девку больному оборотню никто бы не дал.

— А ты? — с опаской уточнила Род.

— Мы с братом очень крепкие, — поспешила заверить Лирка, опасаясь, что новые друзья отвернутся от неё. — Я даже сильнее своих братьев по дядям была. И дедушка думал вернуть нас с Иликом в семью, но умер, и во главе семьи встал дядя. А он… не захотел, — девушка досадливо закусила губу.

— Как-то это всё… — Лирой укоризненно покачал головой.

— Деревенские порядки, — вздохнул Эдар. — Это ещё не самое страшное. Иногда волосы на голове шевелятся, когда узнаёшь, как живут оборотни в совсем диких местах.

— А я думал, уединение способствует смирению, — заметил Мадиш. — Отец постоянно грозится отправить меня к тётке, которая в одиночестве живёт где-то на западе. Мол, чтоб за ум взялся.

— Да где как. Где смиряются, а где вот такое… Смотря кто во главе долгое время стоит. Настроит свои порядки и передаёт их во власть другому, чаще такому же. Меня больше удивляет, что ты замужества избежала. Всё ж о женщинах принято проявлять какую-никакую заботу. Хотя бы выпихнуть в другую семью, чтобы уж те ответственность за неё несли.

— Меня никто не взял, — совсем уж тихо произнесла девушка. — Мне нечего мужу дать. Ничего у меня нет. Да и… — она прикоснулась к шраму.

— О, тёмный народ! — оскорбилась за подругу Род. — Его свести, и будешь красавицей!

— Лучше так, — промямлила Лирка.

Эдар подозрительно посмотрел на неё. Его отец был землесмотрителем, состоял на государственной службе и разъезжал, смотрел, кто как живёт. Иногда рассказывал совсем уж страшные вещи. Как, например, вот таких увечных, по мнению местных, сирот обижали. А те терпели. Куда податься, если они ничего, кроме своей дрянной деревушки, не знали? Да и страшно. Редко кто рисковал уйти во внешний мир.