К утру Лирка и господин жрец наконец освободили кабинет и вышли к завтраку за общий стол. Лицо у девушки было заплаканное и усталое, кудри растрёпаны, словно их постоянно ворошили пальцами, на помятой рубашке почему-то чернели пятна чернил, а обута она была в мягкие тапки, в которых господин Шерех узнал собственную обувь.

Господин Шидай в тот день впервые смог спуститься к завтраку, и они с Лиркой представляли собой очень гармоничную растрёпанную парочку на фоне аккуратно причёсанных и одетых Вотых. Тех, впрочем, это ничуть не смущало.

Майяри не терпелось спросить подругу о самочувствии — может, хоть что-то расскажет, — но рядом с ней сидел жрец — всё так же в плаще и с капюшоном на голове, — который старательно подкладывал и подкладывал Лирке в тарелку кушанья. Госпожа Жадала даже попросила его поумерить пыл («Девочка сейчас разорвётся»), Викан пошутил о прожорливых невестах и подмигнул почему-то господину Фошию, но через полчаса все шуточки смолкли. Даже разговоры притихли. Лирка всё ела, ела и ела, и на неё пялились уже настороженно.

— В подземельях потратила очень много магии, — объяснил жрец и обратился к слуге: — Брат мой, принеси этому ребёнку ещё этих бесподобных блинов. Если остались. Большой выброс, почти до дна, — вернулся он к объяснениям. — Восстановление на начальном этапе прошло за счёт массы зверя. Очень редкое явление. Теперь медведице нужно восстановить почти треть веса.

— Вот как? — господин Шерех удивлённо приподнял брови. — Кажется, я слышал о чём-то подобном… Да, точно! Только это был не маг. Умирающий оборотень. Зверь почти половину массы тела отдал, чтобы у него восстановилась жизненная сила. Бывает же, — старый консер с интересом и благосклонностью посмотрел на уткнувшуюся в тарелку девушку. — Вероятно, связь со зверем очень хорошая, раз медведица так о ней заботится. И это в столь юном возрасте…

Шум за столом возобновился.

Майяри радостно посмотрела на подругу. Выброс магии. Наверное, поэтому их не засыпало. Какая Лирка молодец! Накатила волна облегчения: теперь хотя бы понятно, что с подругой всё хорошо. Теперь всё хорошо.

Радость портил только господин Шидай, с сомнением и подозрением смотрящий на жреца. Майяри занервничала и тоже засомневалась, а потом задалась вопросом: кто собственно этот жрец и почему его так хорошо принимают в доме Вотых и никто не удивлён его присутствию? По имени к нему никто не обращался и вообще с разговорами не приставал. Молодые оборотни — тот же Викан — и вовсе настороженно посматривали на него. А госпожа Жадала даже удивилась, что он всё ещё не уехал.

После завтрака Лирка вышла из дома прямо в тапочках господина Шереха и, усевшись на скамейку, уставилась на солнце. Глаза слезились, но она не отворачивалась и продолжала смотреть на слепящий диск.

— Кто это? — тихо спросила Майяри у господина Шидая, кивая на говорящего с домоправителем жреца.

Лекарь как-то странно посмотрел на неё, губы его дрогнули, и он всё же ответил:

— Глава одного из местных храмов. Вотые, знаешь ли, оказывают поддержку жрецам.

Почему-то прозвучало неубедительно, и у Майяри появилось ощущение, что она что-то упустила. Надо бы у Ранхаша спросить. Воспоминание о харене мгновенно растравило раздражение, терзавшее её с самого утра, когда она обнаружила, что возлюбленный уже изволил уйти. Раздражение и стыд. Похоже, она была слишком смела. Но откуда ей знать, что в любви слишком, а что допустимо?

— И почему моя сестрёнка такая сердитая? — сзади подошёл и приобнял её за плечи Викан.

— Викан, — Майяри прямо взглянула на оборотня, — ты мне на днях книги приносил. О любви. Вот ты мне скажи, в отношениях между возлюбленными допустимо всё, что в них написано?

— Так… ну… — оборотень обескураженно моргнул и подёргал себя за косу. Сегодня та была коротенькой, всего-то до лопаток.

— Не юли, — девушка строго прищурилась.

— Я не юлю, я вспоминаю, что там. Давно не читал, знаешь ли…

— В Сумеречных горах об этом и говорить позорно, — Майяри презрительно фыркнула, показывая своё отношения к традициям родины. — Но там и не любят. А если любят, значит, всё правильно, так?

— Так. А чего это тебя так волнует? Майяри, — Викан расплылся в ехидной улыбке, — ты что-то такое сделала с Ранхашем?

Майяри холодно уставилась на него и высокомерно ответила:

— Это моё дело, что я там с ним сделала или нет.

— О боги! — Викан отпустил её и согнулся в хохоте. — Почему я не видел этого⁈

— Ты бы умер, если увидел, — угрожающе прищурилась девушка.

— Ха-ха-ха, — веселился оборотень. — Майяри, ну прости, но мне очень хочется знать, как отреагировал Ранхаш. Я умру, если не узнаю!

— Я наслажусь твоей смертью, — пообещала Майяри. — Ты всё-таки притащил мне какую-то гадость, да?

— Как раз наоборот. Просто Ранхаш консерватор и сноб и в любви разбирается не лучше тебя. Но ты, как я вижу, учишься куда быстрее него, да ещё и с энтузиазмом…

— Не подлизывайся.

— Я принесу тебе ещё пару книжек, — заговорщически прошептал Викан и, видя заинтересованный вид девушки, добавил: — Такого ты ещё не читала.

— Обещаешь? — девушка с наигранной недоверчивостью посмотрела на него.

— Лысым останусь, если не принесу! — горячо поклялся оборотень.

— Он ушёл спать в гостиную, — хитрая Майяри опустила все самые интересные подробности.

— Так нечестно! — возмутился и восхитился её подлостью Викан.

— Ты хотел знать, как он отреагировал. Ты узнал. Книги жду к вечеру.

— Ну ты… — мужчина косо улыбнулся и с подозрительно мстительной усмешкой пообещал: — Будут тебе книжки.

Спросить о Лирке господина Шидая Майяри осмелилась только в комнате. Помогла сперва лекарю устроиться в кресле, подложила под бока подушки, поставила под ноги пуфик и только после этого робко спросила:

— А такое действительно может быть, что магия восполнилась за счёт физического тела зверя?

— В мире случаются вещи и постраннее, — поморщился господин Шидай. — Если оборотень болеет, худеет, это, конечно, отражается и на звере. Но такое, чтобы зверь жертвовал собой, чтобы помочь разумной половине… Понимаешь, нельзя с точностью сказать, что он именно жертвовал, а не то, что похудел из-за, скажем, болезни разумной половины. Звери всё-таки говорят с нами не голосами, а образами. Так-то они понятны, но иногда всё же не очень…

— Вы с таким сомнением смотрели на жреца, — припомнила Майяри. — Считаете, он ошибся?

— Нет, здесь другое, — лекарь виновато улыбнулся. — Просто удивился, с каких это пор он начал так хорошо разбираться в причинах физических недугов. Он всё-таки больше по душам, а тут так…

Дверь резко распахнулась, и внутрь решительно зашёл Узээриш. Майяри и Шидай с удивлением посмотрели на молодого хайнеса, но спросить о цели визита не успели: мужчина стремительно шагнул к девушке и, подхватив её под мышки, поднял вверх и прижал к стене.

— Господин! — ахнула Майяри.

Ничего не говоря, хайнес начал её обнюхивать.

— Вы что творите⁈

Закрались подозрения, что господину Иерхариду стало хуже, а господин Узээриш обнаружил в комнате её запах.

— Господин, вы что себе позволяете? — Шидай опёрся на подлокотники и начал подниматься. Майяри обеспокоенно посмотрела на него.

Хайнес словно оглох и с шумом обнюхал шею девушки, грудь и начал опускаться ниже.

— Это невеста рода Вотый! — зарычал лекарь. — Отпустите её и объяснитесь!

Риш его опять не услышал, но услышала и пришла в себя от изумления Майяри. И оборотня от неё отшвырнуло. Оставшись без поддержки, девушка по стене сползла на пол и рассерженно уставилась на волком смотрящего хайнеса.

— И я ничего вам не сломала только из сочувствия к вашим брату и сестре, — сквозь зубы прошипела она. — Ваш титул не позволяет вам хватать меня и нюхать. Если вы посмеете подойти ко мне ещё раз, то вылетите в окно!

Медленно вскинув подбородок, хайнес замер, продолжая пристально смотреть в её глаза, будто пытаясь что-то увидеть в них. Смотрел с жадностью, и на его лице появлялись облегчение и разочарование. Странная смесь эмоций.