— Вы уверены? — с сомнением протянул Ранхаш.

— О, мой мальчик, не забывайте, что один из моих верных друзей — хаги, — маг оторвался от разглядывания артефакта и лукаво подмигнул гостю. — Он, как и я, прожил долгую жизнь и не настолько горд, чтобы отвергать умение врага. А я слишком любопытен, чтобы отказываться от знаний. Может быть, вы оставите мне хотя бы это?

— Да, конечно, — рассеянно отозвался Ранхаш.

Камня ему жалко не было. Маловероятно, что у Майяри такая ходовая вещь в единственном экземпляре. Да и вообще артефакты он уже начинал недолюбливать. Даже оставил сегодня свои собственные амулеты в схроне.

— Господин Абрерий, а может ли хаггарес убрать знаки, оставленные другим хаггаресом?

— Для этого не нужно быть хаггаресом, — ласково улыбнулся маг. — Достаточно быть и просто магом.

Тёмные! Ранхаш порывисто поднялся на ноги. Харен, уже успевший свыкнуться с мыслью, что девчонка врёт как дышит, а молчанка вообще её излюбленная игра, попытался представить, что из своих возможностей она скрывает и каких проблем ему стоит ждать, и воображение как-то разыгралось.

Действительно, откуда хаги может знать хаггаресское искусство? Может быть, она полукровка? Ранхаш глубоко вздохнул, представив ребёнка — наполовину хаги, наполовину хаггареса. Могло ли произойти подобное? В этом безумном мире могло произойти что угодно.

Разбуженная мнительность окончательно смяла выдержку харена, и он круто развернулся к выходу. Интересно, девчонка всё ещё в доме или успела расковырять знаки, задурить охрану и в очередной раз смыться?

— Доброго дня, господин Абрерий, — торопливо попрощался харен и шагнул за порог.

Старик проводил его весёлым взглядом и с самой шкодливой улыбкой добавил:

— Магом с таким же огромным жизненным опытом, как у меня.

Майяри стояла у окна в холле, смотрела на удаляющуюся фигуру господина Шидая и чувствовала себя оставленной без защиты. Она даже не ругала себя за такие мысли. После того, что она узнала вчера, ей не очень хотелось оставаться наедине с господином Ранхашем. Она и раньше об этом не мечтала, но теперь к нежеланию видеть харена примешивалось ещё и чувство неловкости. Тёмные! И почему всё-таки Развратница досталась ему? Лучше бы уж господину Викану. Тот бы оценил.

Мысленно порадовавшись, что харен уехал куда-то очень ранним утром, — Шидай ещё что-то ворчал по этому поводу, но искать его не пошёл, — Майяри отвернулась от окна и окинула полутёмный холл взглядом. Что-то она к этому дому уже привыкать начинает.

В коридоре кто-то зашуршал, и Майяри услышала дробный топоток. В очередной раз захотелось, чтобы господин Шидай вернулся. И куда его понесло в такую рань? Из-за угла выглянуло любопытное детское личико и тут же скрылось. Майяри невольно поёжилась. Детей она побаивалась. Раньше никогда не имела с ними дела, а осев в Санарише, старательно избегала. Они были слишком не похожи на взрослых. Вроде бы глупые, но порой задают такие вопросы, что начинаешь подозревать их в скрытом знании. С маленькими детёнышами с не определившимися характером и мышлением сложно было ладить. Что с ними вообще делать?

— Ривий, пирог будешь? — раздался зычный голос господина Давия.

— Да, деда! — отозвался мальчик и, к облегчению Майяри, побежал в сторону кухни.

Деда… Надо же как бывает.

— Майяри, а ты?

— Нет, спасибо, — поспешно отказалась Майяри и опять развернулась к окну.

Развернулась она как раз в тот момент, когда к воротам дома подъехал и остановился изящный экипаж светло-коричневого дерева, украшенный затейливыми вензелями.

— Господин Давий, кто-то приехал! — через плечо крикнула Майяри. — Богатый экипаж.

Дверца кареты распахнулась, и наружу вышел высокий, очень прямой мужчина с суховатым выражением лица. С поклоном протянув руку, он помог выбраться из экипажа женщине, закутанной в тёплый плащ, и Майяри поспешила отскочить от окна, чтобы не попасться на глаза гостям.

Господин Давий сам направился открывать двери. Майяри решила, что ей встречать гостей нет никакой необходимости, точнее, ей вообще лучше на чужие глаза не попадаться, и повернулась к лестнице. Голос домоправителя настиг её уже на середине пролёта.

— Госпожа Лоэзия, бесконечно рад видеть вас в нашем доме. Приношу свои глубочайшие извинения за недостаточно тёплый приём. Мы не были предупреждены о вашем визите, — вкрадчиво пророкотал господин Давий.

Майяри, удивлённая такой церемониальной вежливостью, обернулась и прислушалась.

— О, — огорчённо протянула гостья, — но я отправляла письмо с уведомлением о своём визите. Мне следовало дождаться ответа, но прошло уже четыре дня. Я забеспокоилась. Господин Ранхаш всегда отвечал достаточно быстро.

— Что вы, госпожа, не стоит извиняться. Ваш визит подобен приходу луны, — галантно отозвался Давий. — Увы, у харена было очень много дел в последнее время. Вероятно, до писем он не успел добраться, иначе бы остался сегодня дома.

— Его нет? — огорчилась девушка.

— К сожалению.

До слуха Майяри донёсся лёгкий скрип, и она, вздрогнув, вскинула голову. На верхнем пролёте лестницы стоял полуголый господин Викан. Видимо, он только что проснулся и даже не удосужился накинуть рубашку, выйдя босиком и в одних штанах. Не ожидавшая его появления в таком виде девушка отшатнулась и рассеяно осмотрела крепкое, хорошо сложенное жилистое тело. Налюбоваться мужской красотой она не успела: раздался удивлённый возглас, и в очередной раз вздрогнувшая Майяри нервно обернулась, сообразив, что открыла своё присутствие гостям, и замерла, столкнувшись с внимательными серебристыми глазами.

Гостья оказалась чарующе прекрасной. Настолько прекрасной, что Майяри на мгновение растерялась. Невысокая, тонко-изящная, с длинными серебристыми локонами и царственной осанкой. Она смотрела на Майяри с не меньшим ошеломлением. Затем на лице её мелькнула сложная смесь неверия и даже обиды, после чего гостья постаралась взять себя в руки и приветливо улыбнуться. Улыбка вышла откровенно блеклой и расстроенной. Мужчина за её плечом шевельнулся и воззрился на Майяри с таким негодованием, словно она совершила нечто неописуемо неприличное и оскорбила взор его госпожи.

Лицо господина Давия даже не дрогнуло, но в холле ощутимо потяжелел воздух. Майяри молча глядела на гостей, лихорадочно перебирая в голове варианты того, что следует сказать. Вряд ли господин Ранхаш будет в восторге, если её присутствие в этом доме раскроется. Её местоположение должно было остаться тайной.

— Госпожа Амайярида, если не ошибаюсь? — тихо поинтересовалась гостья, всё так же блекло улыбаясь.

О, а слава о ней бежит далеко и быстро! Вряд ли господин Ранхаш сам сообщил этой госпоже о своей странной гостье. Харен больше походил на того, кто тайнами не поделится и с родной матерью.

Викан, услышав голос девушки, досадливо поморщился и осторожно отступил назад, скрываясь в коридоре и подмигивая напоследок Майяри. Девушка старательно проигнорировала последнее и, улыбнувшись гостье в ответ, степенно присела, приветствуя её.

— Приношу извинения, что нарушила вашу беседу, — отозвалась Майяри. — Я была слишком погружена в свои мысли и вмешалась невольно.

Острый как кинжал взгляд спутника прекрасной госпожи буквально пронзил её грудь, но Майяри посмотрела в ответ не менее остро и тяжело, на мгновение распаляя внутри негодование: как слуга смеет так смотреть на неё⁈ Оборотень опустил веки, но лицо его продолжало дышать холодным негодованием.

— Это моя вина, — гостья прерывисто вздохнула и нервно сжала пальчики. — Мне следовало дождаться ответа господина Ранхаша. Я поступила невежливо…

— Что вы, госпожа Лоэзия! — с возмущением пробасил господин Давий. — Это господин попрал нормы приличия, заставив вас ждать и беспокоиться. Уверен, он обязательно принесёт свои нижайшие извинения. Но мы будем рады, если вы останетесь хотя бы ненадолго в этом доме. Господин Ранхаш посчитает меня отвратительным слугой, если я отпущу вас, не оказав должного гостеприимства. Госпожа Майяри даже может составить вам компанию. Госпожа, вы же не против? — домоправитель перевёл взгляд на Майяри.