Семейство Лирки вывели из храма через потайной ход в сквер на ближайшей площади. Там Шан погрузил их в экипаж якобы скучающего извозчика — на самом деле переодетого Викана.

— Дядюшка решил, что я лучше всех подойду на роль провожатого и связного, — насмешливо щурил жёлтые глаза оборотень. — А я сразу говорил, что нечего жить в храме!

Они покатились куда-то на юг. Мхян и Ханён выглядели оживлёнными, произошедшее воспринималось ими как занятное приключение. Хороший настрой посыльного не портило даже багровеющее ухо: Лирка поймала его рядом с залом проповедей, хотя парень должен был присматривать за Ханёном. А вот Онт и магичка озабоченно хмурились и, если честно, переживали, как их примут. Как всё-таки плохо не иметь своей крыши над головой.

Когда мимо окна начали проплывать кованые ограды богатых домов, Мхян и Ханён тоже занервничали.

— Мы что, будем жить в таком доме? — Ханён широко распахнутыми глазами смотрел на каменную ограду и пышные кроны деревьев над ней.

— Не знаю, — честно ответила мать.

Господин Руахаш не посчитал нужным описывать их временное пристанище. Да и Лирке это было не так уж важно. Её больше волновали хозяева дома.

Они остановились у высокой стены серого камня, верх которой украшал затейливый чугунный декор, здорово напоминавший шипы роз. У ворот Викан обменялся парой слов с дюжими охранниками, и те распахнули створки. Стуча колёсами, экипаж въехал на малость ухабистую мощёную дорожку, и на почти минуту пространством завладела тьма, будто они въехали в ночной лес. Меж кустов мелькнул одинокий огонёк, настороживший вояк хоёторского приграничья, а затем дорожка вывернула на открытое пространство и на фоне звёздного неба вырисовался двухэтажный особняк с двумя башнями-флигелями, зажимавшими его с обеих сторон. Выглядело жутковато, как нижняя челюсть в волчьей пасти. По центру здания, наверху парадной лестницы, горели два фонаря. Они ничуть не высвечивали стен усадьбы, которую словно чёрная краска обволакивала, и открывали вид только на дверь и бросали по паре кругов на лестницу.

Освещённая дверь выглядела как приветливый вход в ловушку.

— Нам точно туда? — напрягся Онт.

— Туда же? — взор Мхяна был наполнен ожиданием. Парень обожал страшилки.

Грудь Лирки стиснуло волнение. Похоже, зря она согласилась на предложение господина Руахаша.

Экипаж остановился у ступенек, и Викан поторопился спрыгнуть с ко̀зел и распахнуть дверцу.

— Милости прошу, мы приехали.

Первым вышел подозрительно осматривающийся Онт. Следом за ним спрыгнули Мхян и торопыга Ханён, которого мать пыталась придержать. Лирка вылезла последней, невольно проигнорировав протянутую руку Викана: мрачный дом был куда интереснее.

Вотый почти бегом поднялся по ступеням, знаками торопя остальных, и постучал в дверь. Она мигом отворилась, и гости невольно ускорили шаг. Оказались они в полутёмном холле. В воздухе плавала только пара светляков ядовито-розового цвета, и они выхватывали из тьмы пятак перед входной дверью и высокого худощавого мужчину с тщательно зачёсанными чёрными волосами и проникновенно-холодным взглядом. Перед этим взором невольно оробели все, кроме Викана.

— Ждёте нас? — разулыбался оборотень, и тонкое негодующее трепетание ноздрей его ничуть не смутило.

А вот гости разу почуяли, что им совсем не рады. Мужчина медленно осмотрел каждого из них, и удивлённый, чуть дружелюбный взгляд достался только Ханёну, который робко выглядывал из-за спины мамы.

— Чувствуйте себя как дома, — Викан напряжения не ощущал. — Можете не переживать, этому господину мало кто нравится.

— Добро пожаловать, — наконец выдавил встречавший. Тепла в его приветствии даже при большой фантазии услышать нельзя было.

— По факту, — Вотый склонился к гостям и громко зашептал, — это дом брата Майяри. Но, по сути, главный здесь господин Марѝш — самый грозный домоправитель в Салее.

Господин Мариш смерил Викана презрительным взглядом и бросил уже гостям:

— Следуйте за мной, я покажу ваши комнаты. Господа познакомятся с вами утром.

— А я могу остаться? — прищурился Викан.

Домоправитель холодно посмотрел на него через плечо и отчеканил:

— Нет.

*["1]Гаварий — мэр, губернатор города.

Чистый детский восторг Ханёна немного примирил Лирку с мрачностью дома, и она заставила себя расслабиться. Не отправил бы их господин Руахаш в действительно опасное место, чтобы защитить от другой напасти. Сына очень порадовали обширные, даже роскошные покои — в сравнении с жилищем на Харинской заставе и небольшой комнаткой в храме это были просто божественные угодья, — но ещё больше его порадовало, что покои им с мамой выделили одни на двоих. Он тут же полез проверять шпингалеты на окнах, покрутил запоры на дверях и воодушевился ещё больше. Лирка тут же заподозрила, что маленький проныра уже знает про спор господина Руахаша и хайнеса.

Да, они всё-таки поспорили. Двое взрослых мужчин как мальчишки скрепили спор рукопожатием и велели Лирке разбить их. На что поспорили, она, правда, не слышала. Оборотни пошептались, ехидно улыбнулись и одновременно заявили, что согласны. И ладно хайнес! От него женщина была готова ожидать чего угодно. Но степенный и рассудительный господин Руахаш… Ей всегда казалось странным, что главный жрец и повелитель Салеи почти ровесники. Господин Узээриш по своему поведению не дотягивался до степенной рассудительности жреца. Но в момент заключения спора Лирка могла дать им только лет сто. Обоим, в сумме.

Спать она не ложилась. До рассвета оставалось немного, скоро нужно было собираться во дворец. Укрыв уснувшего поперёк кровати Ханёна, Лирка разобрала вещи, расправила мундир и села у окна в ожидании восхода. Сознание разбирала немного нездоровая бодрость, которая приходила обычно после суток бодрствования и сменялась вялостью. Вялости женщина не опасалась: привыкла на заданиях не спать и по двое суток. Если что, подремлет на столе, когда работы не будет. Всё-таки её служба сейчас не требует постоянной бдительности.

В блеклых утренних лучах парк потерял свою ночную зловещесть. Солнечный свет хрупким тонким сиянием пронизал густые кроны высоких деревьев, заиграл меж хвоинок елей. Потянуло смоченной росой травой и землёй. Занялся осторожный, пока не многоголосый птичий щебет. Тьма отступила, снимая своё покрывало с розовых кустов, ветви которых клонились вниз под тяжестью бутонов и полураспустившихся цветов. Лёгкая дымка тумана тянулась вверх, укутывая моросью листья и стволы.

Лирка оценила уединённость, которую дарила густота парка, кажущаяся на первый взгляд неухоженностью. Нет, за участком следили. Причём очень тщательно, но не препятствуя деревьям разрастаться в высоту и густоту, отчего соседних домов и улицы совсем не было видно. На дорожке показался позёвывающий мужчина с ведром, через несколько минут пробежала служанка с корзиной для цветов. Тревога, вызванная негостеприимной встречей с господином Маришем, отпустила. Может, им здесь и не очень рады, но тут хорошо, спокойно.

Кстати… Лирка поморщилась. Имя домоправителя ей показалось знакомым, но она не могла вспомнить, где слышала его. Майяри вроде про него ничего не рассказывала, но она и про брата своего писала не так часто. Лирка и видела его один-единственный раз в тот кошмарный день, когда школу едва не превратили в гигантский котёл, в котором они могли все свариться. Она и помнила его плохо. В памяти только вырисовывалась высокая фигура, закутанная в плащ, и странно неподвижное лицо с блестящими голубыми участками кожи. Мадиш потом, когда они уже были заняты восстановлением школы, украдкой шептал, что брат Майяри, похоже, из тёмных хаги, поглотивших слишком много камней. Госпожу Лоэ̀зию она и вовсе никогда не видела, но о ней Майяри писала чаще. Странно… Лирке не показалось, что она не ладит с братом.