— Правда? — лицо Лоэзии озарилось облегчением, и Мариш слегка улыбнулся в ответ.

— Конечно. Я не посмею врать вам.

— Спасибо, Мариш, — улыбающаяся девушка крепко обхватила его локоть обеими руками. — Ох, надеюсь, мы вырастем быстро, а то мне неловко перед Майяри.

— Я думаю, она отнесётся с пониманием.

Мариш скользнул взглядом по кустам и, рассмотрев среди веток лицо рыжеволосого оборотня, кивнул ему. Тот исчез, а дворецкий перевёл взгляд на серебристую макушку госпожи и неожиданно припомнил события многолетней давности.

Толпа шумела, выкрикивая оскорбления и пожелания очутиться в самом кошмарном месте загробного мира. Приведённые на казнь отвечали ругательствами и похабными посылами в адрес хайнеса. Отребье! Мариш презрительно поморщился, глядя на своих якобы товарищей. Кучка недоносков, не сумевших договориться между собой, даже когда подступила смертельная угроза.

Мариш бросил равнодушный взгляд по сторонам и отметил в толпе знакомые лица. Как он и думал, его не бросили. В своём отряде он держал только самых верных и способных оборотней, а не всякую шваль, что норовила прибиться, привлечённая разбойной славой. Если хайнес порадовался, что от его отряда никого не осталось, то радость была преждевременной. Отряд Хэыя не так просто уничтожить.

Они ждали его приказа. Стоило ему подать знак, и на площади бы устроили резню, остановить которую не смогли бы и оборотни хайнеса. Но Мариш не спешил, ожидая, когда закон поможет ему избавиться от гнилых партнёров.

Мужчина знал, что его казнь будет последней. Он — своего рода десерт в этом представлении. И спокойно осматривался, не обращая внимания на катящиеся по помосту головы и размышляя над наиболее удачными путями отступления.

Когда он увидел на ступеньках ребёнка в богатом светлом платье, то сперва замер, поражённый абсурдностью увиденного: хорошенькая маленькая девочка явно из богатой семьи и эшафот, украшенный лужами крови.

— Я беру его себе! — крохотный пальчик указал на него. — Хайнес должен папе желание, а у меня сегодня день рождения, поэтому желание папа дарит мне, а я хочу его!

Толпа взорвалась хохотом. Обескураженный Мариш отметил, что кто-то стащил с помоста глашатая.

— Я тебя любить буду, и ты станешь хорошим, — заверила его малявка. — Буду тебя одевать, поить и кормить. Тебе будет у меня очень хорошо. А ты будешь любить меня. Хочешь?

Что? Кто вообще её сюда пустил?

Мариш бросил короткий взгляд на толпу, выискивая родителей девочки, и увидел, что оборотней хайнеса, хохоча, пихают его же люди. И к ним уже присоединились доброхоты из горожан. На трибунах царило невероятное оживление, и до Мариша долетали испуганные выкрики. Наконец поднялся советник хайнеса и проорал на всю площадь:

— В качестве награды за верную службу светлейший и сильнейший хайнес Иерхарид осуществит обещанное и дарует сарену Триию Бодыю жизнь Мариша Хэыя!

В голове воцарился полный кавардак. Его помиловали? Его — Мариша Хэыя? Он спит и ему снится день казни? Малышка продолжала смотреть на него большими серыми глазами и застенчиво наматывать серебристый локон на пальчик.

— Я тебе не нравлюсь? — огорчённо протянула она. — Я могу отдать тебе все свои игрушки, но взрослым же они не нравятся.

Размышления заняли почти минуту. Дочь сарена Бодыя, чьи оборотни приняли самое деятельное участие в облаве и схватили его самого и остальных главарей. Хайнес определённо обязан сарену, но отпускать одного из самых опасных предводителей… Определённо что-то странное и интересное. Пожалуй, он воспользуется подвернувшимся шансом выскользнуть из ловушки таким бескровным образом. Поведя головой из стороны в стороны, Мариш подал этим знак своим оборотням, что атака отменяется. И опустившись перед девочкой на корточки, протянул ей руку и предложил:

— Прошу вас, моя госпожа.

Девочка тут же бросилась к нему и доверчиво водрузила свою мягкую попку на его предплечье. Радостный визг едва не оглушил Мариша, когда он поднялся на ноги.

— Ты плохо пахнешь! — с обескураживающей честностью заявила девчонка.

— Надеюсь, госпожа позаботится обо мне.

— Конечно! — уверенно заявила та.

Вот и отлично! Он с радостью воспользуется её заботой и легко выскользнет из захлопнувшейся ловушки. Хайнесу стоит подготовиться к новым проблемам.

Мариш задумчиво уставился на свою госпожу. Как же сильно изменились его первоначальные планы. Всё же дети обладают потрясающей способностью забираться в сердца и оставаться там, даже став взрослыми. А волки очень привязчивы.

По девственно-белому снегу красочным пятном расползалась тёмно-красная, кажущаяся почти чёрной, кровь. Невысокий тонкокостный мужчина с короткими белобрысыми, уже несколько седыми волосами присел рядом с распростёртым телом Линялого. Глаза рыжего стеклянно смотрели в темнеющее небо, а в груди зияла дыра, украшенная белыми сколами костей.

Товарищ белобрысого — высокий и крепкий оборотень с лысой шишковатой головой — сосредоточенно обтирал окровавленные руки снегом и неприязненно посматривал на убитого.

— Э-э-э, даже не поводил нас за нос как следует, — с наигранным огорчением протянул белобрысый. — Молодёжь зелёная…

— Кончай страдать, — глухо буркнул лысый. — Заметай следы и обратно потопали. Только хорошо заметай. У харена подчинённые больно глазастые. Мариш недоволен будет, если они что-то про нас нароют.

— Да замету я, замету… — безропотно пропел белобрысый, закрывая глаза мертвецу. — Эх, парень, не повезло тебе. Не на ту девку лапу поднял.

Каменные стены Жаанидыя показались на горизонте на двадцать третий день. Мужчины, более привычные к тяготам пути, встретили явление города сдержанно и лишь слегка приободрились. Лоэзия, Элда и Диэна пришли в такое возбуждение, что, забыв о высокородной невозмутимости, радостно пищали от счастья. Только Майяри взглянула на город с подозрением.

Про Жаанидый она, конечно, слышала много, это же столица Салеи. Славный, богатый и красивый город, словно бы выросший среди леса. Лирой, частенько бывавший здесь у своего старшего брата, всегда очень восторженно отзывался о Жаанидые. Особенно почему-то о его восточной части, из-за чего удостаивался ехидных, но малопонятных Майяри шуточек от Мадиша. Самой ей в столице бывать не доводилось, да она и никогда не рвалась. Слишком приметный город, все туда тянутся. Правда сейчас на фоне пасмурного неба он казался несколько унылым: серым и не таким уж величественно-грозным. Чем-то его стены и уходящие ввысь причудливые башни, затейливые крыши и длинные шпили совсем немного напоминали Сумеречные горы. Майяри затруднялась понять, чем именно, но в душе всколыхнулись ностальгия и опасения.

За воротами их уже ждали. Только экипаж проехал внутрь, как ему наперерез метнулись оборотни (охрана почему-то не поспешила их остановить), а к двери почти бегом устремился полноватый рыжеволосый мужчина с усами.

— Элда! — завопил он, распахивая дверь, и ошеломлённо замер, столкнувшись с прищуренным взглядом Майяри.

Тяжёлый сапог с грохотом упёрся в дверной косяк, преграждая оборотню путь, и тот с изумлением, граничащим с негодованием, уставился на кружева панталон, выглядывающих из-под сильно задравшейся юбки.

— Вы кто⁈ — громыхнул он.

— Горничная, — тяжело отозвалась Майяри.

— Папочка, всё хорошо, — Элда поспешила податься вперёд, и Майяри неохотно убрала ногу. — Это госпожа Майяри. Она очень хорошая и смелая. Просто она тебя не знает.

Мужчина схватил своё дитятко в объятия и грозно прищурился на Майяри, мол, я вас тоже не знаю.

— Харен! — громогласно выдохнул он, увидев спешащего на помощь господина Ранхаша. За секунду до возгласа рыжий бросил взгляд на Шидая и только после этого посмотрел на харена с узнаванием. Тот редко появлялся в обществе, предпочитая всем развлечениям работу. — Мы начали предполагать худшее!