В коридоре послышались торопливые шаги, и в дверях появились тяжело дышащие харен и господин Шидай.

— Вот она! — с облегчением выдохнул лекарь и почти с яростью посмотрел на наследника. — Я предупреждал, что рядом с ней нужно оставить нашу охрану. Наших оборотней она хотя бы знает. Или мне хотя бы позволили остаться. Она в таком состоянии дурная на голову, но всё ещё сильная.

Видимо, хайрен это и сам понимал, так как не спешил осадить лекаря и напряжённо следил за девушкой, даже не пытаясь приблизиться к ней.

— Боги, это всё она? — Шидай с возмущением осмотрел бессовестно дрыхнущую стражу. — Дворцу срочно нужна охрана из хаги. Майяри, девочка моя, пойдём отсюда. Видишь, хайнес нервничает, а он с птенчиками.

Майяри, всё ещё не верящая, что господин Ранхаш и господин Шидай не мерещатся ей, обернулась к гнезду и опять посмотрела на недовольную птицу. Гнездо дрогнуло, и над краем появилась рыженькая тоненькая лисичка. Она тут же прижалась к сове, прикрывая своим пушистым тельцем ощипанную грудь могучего хайнеса.

И Майяри вдруг поверила: харен и господин Шидай настоящие. Грудь затопило такое облегчение, что на глазах заблестели слёзы, и девушка мелкими шажками направилась к бледному и напряжённому Ранхашу. Её не оставили, за ней пришли. Она натворила таких дел, но за ней всё равно пришли. Дойдя до харена, она вдруг упёрлась лбом в его грудь и облегчённо выдохнула.

— Простите меня, господин Ранхаш, — тихонько прошептала она, чувствуя, как яростно колотится сердце мужчины. — Я опять доставила вам столько проблем. Я очень виновата.

— Да, вы виноваты, — не стал спорить с ней Ранхаш.

Она виновата в том, что он зол, расстроен и вынужден томиться страхом за её жизнь. Он совершенно не думал о том, что она разгромила дворец, — какой, в сущности, пустяк, — но её беспечное отношение к себе заставляло его кипеть от негодования. Правда, сейчас, когда она сама подошла к нему — к нему, а не к Шидаю! — и прижалась лицом к его груди, он был готов слегка её простить.

— Мне так плохо, — неожиданно плаксиво пожаловалась девчонка. — Болит всё, особенно голова. И тошнит. Заберите меня, пожалуйста. Отнесите меня спать.

Сердце ухнуло вниз живота. Мог ли он представить, что когда-нибудь услышит от неё подобное? Вся злость, всё негодование испарились, и Ранхаш простил эту глупую девочку.

Осторожно обняв её (какая она тонкая!), мужчина склонился и, подхватив девушку под коленями, с лёгкостью поднял её. Майяри тут же обвила его плечи руками и уткнулась носом в его шею, отчего Ранхаш на мгновение замер, а затем, совладав с собой, шагнул прочь из покоев маленьких хайрена и хайрени.

Слегка удивлённый поведением Майяри (такого с ней даже в бреду ранее не бывало), Шидай последовал за сыном. Хайрен тоже решил проводить «гостей», справедливо опасаясь, что девушка что-то учудит.

— Когда я дышу вами, мне становится легче, — Майяри прижалась носом к шее Ранхаша и с шумом выдохнула и вдохнула. Её дыхание разлилось по коже мужчины огнём, и он, не удержавшись, прижался щекой к её голове. — Я так рада, что вы пришли за мной. Очень-очень рада. Спасибо вам.

Сердце в груди дрогнуло и застучало ещё сильнее.

— Эй, Ран… — Шидай косо взглянул на следующего за ними хайрена Узээриша, — господин, полегче. Ей совсем недавно ребро срастили.

— Я совсем не хотела всё так разрушать, — тело девушки задрожало. — Я просто побоялась, что это он, — губы её прижались к уху Ранхаша, и Майяри горячо прошептала, — мой брат. Я просто не хотела, чтобы кто-то погиб. Если бы кто-то умер, то ему бы этого никогда не простили. Никогда…

— Это не он, — ухо огнём пылало, и Ранхаш был готов сказать девушке что угодно, лишь бы она продолжала шептать.

— Да? Тогда всё зря?

— Нет, не зря, — оборотень невольно чуть крепче прижал девушку к себе.

— Но я вам столько проблем принесла… я не хотела так… — виновато шептала Майяри. — Но я так рада, что вы пришли за мной. Никто никогда за мной не приходил, я всегда сама уходила. Но мне было очень страшно, — влажные ресницы коснулись уха Ранхаша, и он похолодел. — Я проснулась, а никого нет. Я думала, меня поймали. Я… испугалась… Так страшно, больно, холодно… Как хорошо, что вы пришли. Как хорошо…

Ранхаш покачнулся и почувствовал, как в груди разливается полузабытая и слегка пугающая нежность к этой худенькой перепуганной девочке, решившей спрятаться именно на его руках. Так доверчиво жмущейся к нему. Нежность поглотила его, и харен мягкосердечно простил ей всё.

— Вам нечего бояться, — прошептал он. — Помните, я говорил: ваш единственный кошмар — это я. От остальных кошмаров я смогу вас защитить.

— И я буду вас защищать. Не нужны мне другие кошмары.

— Боги, — почти восхищённо протянул Шидай, — Майяри, ты, конечно, жутко проблемная в таком состоянии, но зато такая честная.

Та только сильнее обняла харена. И вообще казалось, что она пытается обвиться вокруг него всем телом.

Стража в коридоре перед комнатой, выделенной под содержание девушки, встретила их громовым храпом.

— Очень устрашающе, — не удержался от ехидства Шидай, и наследник недовольно поморщился. — О боги, дверь! Ну ты коза! — лекарь недовольно уставился на макушку уютненько устроившейся Майяри и присел перед выломанной дверью на корточки. — Вот спи теперь на сквозняке!

Эти слова, впрочем, Майяри уже не услышала. Харен занёс её в комнату, и наследник, подобно тени следующий за ними, развернулся и направился на поиски главы дворцовой стражи.

Ёрдел, не видимый и не слышимый никем, стоял в нише и смотрел вслед оборотню, который бережно нёс на руках его сестру. В ушах продолжали зудеть горькие слова: «Никто никогда за мной не приходил…». Зубы его плотно сжались. Он тоже не пришёл.

Ещё некоторое время он стоял, прислушивался к беззлобному ворчанию лекаря, ставящего дверь на место, и к всё усиливающемуся топоту: заснувшая стража наконец открыла очи. Подняв с пола за цепочку маленький фонарик, отдалённо напоминающий тифрити, мужчина неспешно направился прочь. Уже пройдя мимо спящего хаггареса, тёмный вернулся назад и тщательно стёр символ, нарисованный на стене прямо за шеей мужчины.

Хаггарес тут же встрепенулся, распахнул глаза и суматошно осмотрелся, но так никого и не увидел.

Ранхаш осторожно опустил девушку на постель и ненадолго замер, нависнув над ней. Усталый, полный боли взгляд девчонки почему-то горел надеждой, но мужчина так и не смог понять, что же она так хочет.

А Майяри на краткое мгновение нестерпимо остро захотелось, чтобы харен обнял её. В его объятиях наверняка было бы тепло и спокойно. И боль бы ушла. Но оборотень отстранился и аккуратно стащил с неё штору.

— Давай её сюда, — потребовал Шидай. — Над входом прибью, чтоб меньше дуло, а то тут такие сквозняки гуляют.

Вопреки угрозам, морозить девчонку лекарь не хотел.

Пока Ранхаш заворачивал слабо шевелящуюся и морщащуюся девушку в одеяло и разжигал потухший камин, Шидай приладил, как смог, дверь на место и завесил вход шторой. Сразу стало уютнее. Комната, залитая ровным бледным светом волчьего месяца и отблесками огней, которые до сих пор полыхали в разрушенной части дворца, кажется, даже стала теплее. В камине, потрескивая, вспыхнул огонь, причудливыми и совсем нестрашными тенями заплясав по стенам, и Майяри, почувствовав дикую усталость, сонно прикрыла глаза.

— Так, что тут у нас? — над ней навис недовольный Шидай.

Пальцы его проворно скользнули под голову девушки и ощупали её затылок. Та зажмурилась, ожидая чудовищной боли, но всколыхнулась только дурнота.

— Тут всё нормально…

— Точно? — засомневался Ранхаш.

— Винеш по спинам и головам лучший во всей Салее. И тяп-ляп свою работу он никогда не делал. Не отвлекли бы, может, ещё и кое-какие последствия сотрясения убрал бы. Но у хайнеса нервный срыв, и он когтями слуг подрал. Ещё бы! Перепуганные дети ревут, успокаиваться не хотят… Тут любой бы зверь с родительскими инстинктами с ума сошёл бы.