Но сейчас она боялась другого.

«…после смерть… иди домой…»

Сперва предупреждение, знак, что «Мы нашли тебя. Видишь? Это мы». А затем приказ возвращаться и…

«…после смерть…»

…и возможное наказание в случае непослушания.

Иди домой, иначе смерть.

Кто умрёт? Кому попытаются навредить? Ранхашу? Её друзьям? Господину Шидаю? Викану? Или…

Перед внутренним взором калейдоскопом закружились лица тех, кто ей дорог.

— Эй, Майяри, ты чего?

Девушка вскинула голову и поняла, что стоит на коленях перед диванчиком, на котором спит неузнаваемый Викан — лицо приобрело новые цвет и форму, — а над ней склонился обеспокоенный Шидай.

— Что-то случилось? Ты влетела в такой панике…

Панике? Слово пробудило в памяти деда, и его ровный холодный голос напомнил, что она не в состоянии сбежать, потому что постоянно торопится и паникует.

Майяри пару раз крепко ударила себя по щекам и с яростью уставилась на лекаря.

— Вы знаете, что Ранхаш хочет ехать к сумеречникам? — требовательно спросила она.

Шидай смущённо крякнул и выпрямился, почёсывая голову.

— Знаете! — зашипела Майяри. — И знаете, что мне полагается просто сидеть здесь и ждать его!

— Ну, Майяри… — начал было лекарь.

— Не приму и не пойму! — выплюнула девушка. — Господин Шидай, если я не поеду, то и Ранхаш никуда не поедет. По крайней мере без татуировки.

— Какой татуировки? — опешил мужчина.

— Татуировки-защиты от магии и не только от неё!

— Ну хорошо.

Не успел Шидай порадоваться, что они так легко отделались, как Майяри вскочила и яростно подступила к нему.

— Тогда вы должны помочь мне её нанести! Ранхаш отказывается, — девушка врала с такой наглостью и злостью, что лекарь поверил ей. Тем более это вполне в духе Ранхаша. — Утверждает, что это ему совсем не нужно. Якобы боя точно не будет и всё пройдёт мирно. Но я знаю тех, среди кого росла!

— Ах этот гадёныш! Ничего, Майяри, никуда он от нас не денется! Дома…

— Нет, сейчас! — в глазах Майяри мелькнул такой страх, что лекарь мигом им проникся. — Вдруг они нападут совсем скоро, вдруг они уже где-то рядом…

Шидай внимательно всмотрелся в перепуганное, мертвенно-бледное лицо девочки и жалостливо погладил её по голове. На глазах у Майяри тут же выступили слёзы, и она сердито их отёрла.

— Что нам нужно?

— Камни… много камней. Инструменты, чтобы раскрошить их, чернила, иглы… и ваша помощь. Печать большая, а у Ранхаша ещё и печать на сердце. Я боюсь, что могу повредить её. И…

— … смиренный и покорный Ранхаш.

Майяри неуверенно улыбнулась лекарю.

— Вот только где мы найдём столько камней? Давай мы поедем к Шереху…

— Я попрошу у хайнеса, — перебила лекаря Майяри. — Он точно поможет.

Ранхаш и Узээриш покинули кабинет только за полночь. Казара в коридоре уже не было, он ушёл вслед за госпожой в малый зал, но зато стену подпирал Шидай. Лекарь вскинул неодобрительный взгляд на сына.

— Девочка час проплакала в подушку. Ты не мог сказать ей помягче? Что так, мол, и так, я тебя обожаю, жизнь за тебя отдам и подарю драконье седло в духе хаги, но вот к твоему деду поеду один. Буду держать с ним мужской разговор, заключу взаимовыгодный договор… Есть же варианты лучше, чем возвращать в лоно семьи успевшую выскочить за оборотня внучку? Ну сам врать не умеешь, меня бы попросил! Шереха, в конце концов! Вот кто бы действительно обрисовал всё так, что девочка сама бы тебя в дорогу снарядила! Мальчишка!

Плакала? Ранхаш почувствовал себя неуютно.

— Ещё и отказал ей в такой малости!

Ранхаш на мгновение замер, вспоминая, в чём же он ещё отказал Майяри. И неодобрительно посмотрел на отца.

— Ты с ума сошёл? — холодно спросил он.

— Это ты сошёл с ума. Точнее, он у тебя всегда набекрень был, — недовольно фыркнул Шидай. — Она, между прочим, дело предложила. Чего кочевряжишься?

Ранхаш с подозрением уставился на отца, а затем неожиданно признался:

— Я тебя люблю.

— Чего? — опешил тот, а Риш аж поперхнулся слюной.

Глаза харена угрожающе сузились, и лекарь чудом сообразил выпалить:

— И я тебя, милый!

Ранхаш расслабился, убедившись, что перед ним действительно отец, и уставился на лекаря с искренним раздражением и непониманием.

— Я вижу, нам надо поговорить, — Шидай решительно приобнял его за плечи и с улыбкой посмотрел на хайнеса. — Простите, господин, дела семейные.

Мелькнула голубая вспышка, и харен неожиданно обмяк в объятиях отца.

— Не переживайте, сильнейший, — Шидай поудобнее перехватил сына, а потом и вовсе взвалил его на плечо. — Мы ему только благоразумие нарисуем и вернём. Злого и совершенно целого.

— Мы?

Узээриш вдруг почувствовал надвигающуюся опасность. Будто воздух вокруг сгустился, а в полутёмных коридорах мелькнули тени.

Тени ему не показались. Из полумрака призраками выступили Саврий и оборотни из личной охраны хайнеса и с напряжением уставились куда-то за спину Узээриша.

— Господин, — позади зазвучал ровный, ничем не напоминающий недавнюю истерику голос Майяри, — проводите меня, пожалуйста, к вашей сокровищнице и одолжите несколько камней.

Риш попытался повернуться и понял, что не может пошевелиться.

— Майяри, ты сказала, что попросишь! — возмутился Шидай, на что девушка невозмутимо ответила:

— Я прошу.

— Госпожа, вы понимаете, кому угрожаете? — вкрадчиво поинтересовался Риш.

— Я не угрожаю. Я прошу.

В коридоре повисла тишина. Узээришем овладела растерянность. Он мог бы приказать охране схватить лекаря с обездвиженным хареном, мог бы отказаться выполнить «просьбу» девушки — он сильно сомневался, что она действительно посмеет навредить ему, — но в груди зашевелился азарт, а инстинкт — дар сов — зашептал, что идея замечательная.

Только вот что за идея?

— Госпожа, похоже, исключительно ради вас мне придётся нанять для охраны отряд хаггаресов и хаги, — наигранно проворчал Узээриш. — Ладно, давайте посмотрим, что вам нужно в моей сокровищнице.

— Записывай, записывай всё, — шипел Риш обескураженному и суетливо мечущемуся хранителю сокровищницы, глядя, как Майяри, обернув руку рукавом, сгребает самые крупные и дорогие камни в подол платья.

Молоденький оборотень из числа бестолковых помощников прежнего хранителя — на самом деле такой бестолковый, что его даже в пособничестве Дешию обвинить не смогли — беспомощно взирал на хайнеса, опирающегося спиной на стену. Повелитель с мстительной усмешкой наблюдал за девушкой и продолжал шипеть:

— Нас же грабят! Нет, ты всё запиши. Всё-всё! Заставим потом дедушку Шереха расплачиваться.

Майяри вздрогнула и недовольно посмотрела на хайнеса.

— Я сама всё верну.

— Грабь! Грабь-грабь, бесстыжая! Нет, ты веришь своим глазам? — Риш уставился на хранителя. — Я только стал хайнесом, а меня уже побили, попытались обмануть, а теперь ещё и грабят!

В последнее время Ёрдел спал всё крепче и дольше, и вырваться из сна было совсем не просто. С трудом шевельнув ресницами, мужчина вздохнул и едва не уснул вновь. Каменно-тяжёлое тело вдавливалось в перину, а сбоку тянуло нежным теплом.

Новый всплеск силы, знакомой и бурлившей где-то не так уж далеко, всё же заставил тёмного проснуться, и он уставился на скрытый во мраке потолок.

Сестра что-то делает.

Он подумал об этом отстранённо, ещё не решив, стоит ли ему идти и смотреть, что произошло. Повернув голову, Ёрдел посмотрел на разметавшиеся по подушкам серебристые локоны, а затем сжал всунутый в его ладонь пальчик. Лоэзия чуть слышно засопела и заворочалась.

Он исполнил своё обещание и иногда приходил спать к ней. Никем не видимый и не слышимый, он ложился на постель полностью одетый и едва ощутимо прикасался к ладошке девочки. Она всегда вздрагивала, потом торопливо и ловко, будто видела куда, вкладывала пальчики в его руку и прятала улыбающееся лицо в подушку. Изначально спать здесь Ёрдел не собирался. Думал, просто полежит, но в этой постели сон смаривал мгновенно. Сухо, тепло, хорошо пахнет, нигде не дует, можно выпрямить ноги и почти тихо. В такой непривычной обстановке он мог спать очень долго, а потом ещё лежать и просто смотреть в потолок.